ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Жаклин ничего не имела против того, чтобы появиться в газетах, но будь она проклята, если позволит Хэтти манипулировать собой. Одно дело — выставлять себя дурой, намеренно и с удовольствием, но совсем другое — когда дуру из тебя делает кто-то другой.

Не успела она решить, как быть, а к ним уже присоединился О'Брайен. И первым делом пристально уставился на нее.

— Ого, да это, кажется, миссис Кирби! Рад снова вас видеть, мэм. Мое почтение, мисс Валентайн... мистер фон Дамм... мисс Вандербилт... ваша милость... — Плохо скрываемое веселье в голосе прорвалось наружу, когда он обратился к «графу», который был непроницаем как всегда. О'Брайен повернулся к Джеймсу: — Мистер?..

Тот вытянулся во весь рост.

— Профессор Джеймс Уиттиер. Заведую кафедрой английского языка и литературы в Колдуотер-колледже.

— Понятно. — О'Брайен задержал взгляд на мусорном мешке, который Джеймс держал под мышкой. — Сожалею, что вынужден потревожить вас в такое время, миссис Фостер. Но у меня небольшая проблема, которую надеюсь разрешить с вашей помощью.

— Слава богу, что вы здесь, инспектор! — Хэтти мертвой хваткой вцепилась в его руку.

— Лейтенант, — скорбно поправил О'Брайен.

— Какая разница? Вы офицер полиции, и ваш долг — защищать нас, невинных граждан. Взгляните на бедное дитя... — «Бедным дитем» была мисс Вален-тайн, которая вздрогнула, когда Хэтти ткнула в нее пальцем. — Инспектор, вы должны защитить ее от злодея, который пытался убить нашу малышку. Он непременно попытается еще раз, и тогда...

— Минуточку, мэм, — перебил ее О'Брайен. — Я впервые слышу о покушении на жизнь мисс Валентайн. Когда это случилось?

— Ну как же, сегодня вечером, конечно! Бедная Дюбретта погибла по ошибке. На самом деле яд предназначался мисс Валентайн.

О'Брайен посмотрел на Жаклин. Та покачала головой:

— Я тут ни при чем, О'Брайен. Разве я упоминала о яде?

— Но это и так было ясно из...

— Единственное, что я сделала, — перебила Жаклин, повысив голос, — это спросила, согласны ли вы, что Дюбретта умерла своей смертью. А все прочее — домыслы мисс Валентайн.

О'Брайен перевел взгляд на героиню драмы. Хотя лицо его оставалось непроницаемым как скала, красота девушки возымела свое действие: тон лейтенанта заметно смягчился.

— Расскажите, в чем дело, мисс Валентайн.

Как и многие писатели, Королева Любви не отличалась хорошо подвешенным языком.

— Ну... э-э... там вышла путаница с бокалами. Я должна была взять один, потом взяла другой, а в конце концов мне не достался ни тот ни этот. А Дюбретта взяла тот, который предназначался мне.

О'Брайен заморгал:

— Нельзя ли еще раз и с самого начала, мисс?

На лице Валентайн застыл испуг. Она изложила ситуацию как могла и явно не в силах была ничего разъяснить. На помощь ей пришел Макс:

— Суть в том, лейтенант, что никто не знает наверняка, кому какой бокал достался.

— А вас я и не заметил! — огорчился О'Брайен. — Вы кто?

Макс улыбнулся:

— Меня многие не замечают, лейтенант, — не бросаюсь в глаза. Я Макс Холленстайн, импресарио мисс Валентайн. Вино по бокалам разливал я и, пожалуй, знаю не больше остальных — то есть совсем немного. — После чего поведал О'Брайену, как все случилось, тактично умолчав о настояниях тетушки Хэтти, чтобы Лори позволили вручить бокал Валери Валентайн, и подытожил: — Честно говоря, не представляю, как бы кому-то удалось схимичить с конкретным бокалом, если вас именно это интересует, Их передавали туда-сюда, точно обделавшихся младенцев.

— Но она взяла мой бокал, — настаивала Валентайн. — Тот, что Хэтти вырвала у меня. Хэтти поставила его на стол, а Дюбретта взяла. Выпила не больше половины — и упала.

Скрытый смысл этого страстного и весьма оригинального заявления ускользнул от Хэтти — на вопросительный взгляд О'Брайена она ответила недоуменной гримасой.

— Что ж, мисс Валентайн, — О'Брайен вздохнул. — Заключение коронера я еще не получил, но, похоже, у Дюбретты случился сердечный приступ. Это должно вас успокоить. Если, конечно, у вас нет врага.

— И не один, а целых сто! — воскликнула Хэтти. И развила эту тему, более или менее в тех же выражениях, что и несколько минут назад. Но когда О'Брайен спросил, нельзя ли, мол, поконкретнее, Хэтти выпучила глаза, картинно смешалась и наконец изрекла:

— Прежде всего, ее ненавидела Дюбретта.

— Хотите сказать, что она подорвалась на своей же мине? — О'Брайен скривился. — Только не Дюбретта. Она была слишком умна, чтобы совершить такую глупую ошибку. Дело в том, мисс Валентайн, — и вы все, господа, — нет никаких оснований считать, что было совершено убийство, Кому-либо из вас известны сведения, противоречащие этому заявлению?

Все молчали.

— Ну же! — подбадривал О'Брайен. — Может, письма с угрозами или... Слушаю, миссис Кирби!

— Возможно, это не имеет отношения к делу... — начала Жаклин.

Вместо того чтобы ухватиться за столь интригующее замечание, О'Брайен с готовностью согласился:

— Возможно. Итак, дамы и господа, оставляю вас с миром. Ах да... чуть не забыл, зачем пришел. Куда-то подевалась одна штуковина, принадлежавшая Дюбретте. Никто не видел сегодня вечером ее блокнота?

Лица присутствующих выражали недоумение. О'Брайен уточнил:

— Она всегда носила с собой стенографический блокнот. В красной обложке. Говорила, что яркий цвет облегчает его поиски.

— Верно, — кивнула Жаклин. — Она и вчера что-то писала во время лекции.

Воцарилось напряженное молчание. Наконец Джо-Виктор робко предположил:

— Может, он у нее в сумке? Помню, она прижимала ее к себе обеими руками, словно боялась, как бы не украли.

— Точно, — присоединился Макс. — Вы нашли ее сумку, лейтенант?

— Нашли. Но блокнота там не было.

— Но это значит... — Хэтти осеклась.

— Да-да, миссис Фостер?

— Странно. Может, она не брала его сегодня с собой?

— Блокнот был неотъемлемой частью Дюбретты, — возразил О'Брайен. — С таким же успехом она бы вышла из дома без одежды.

— Господи, да кому какое дело до дурацкой тетрадки? — фыркнула Хэтти. — Лейтенант, я требую приставить охрану к бедняжке Валентайн.

— Если бы я счел, что она нуждается в охране, то приставил бы, — отрезал лейтенант. — Больше никто ничего не желает сказать насчет блокнота Дюбретты? Что ж, ладно. Миссис Кирби, я бы хотел перекинуться с вами словечком. Наедине.

Все взгляды устремились на Жаклин. Джеймс шагнул вперед.

— На что вы намекаете, лейтенант? Если вам надо поговорить с миссис Кирби, я настаиваю на своем присутствии.

— Не глупи, Джеймс. — Жаклин встала, крепко зажав под мышкой сумочку-конверт. — Мы с лейтенантом сегодня уже разговаривали; наверняка он хочет что-то уточнить.

Она пригвоздила Джеймса ледяным взглядом. Джин робко коснулась его руки:

— Профессор Уиттиер, прошу вас, не уходите.

Сделать выбор между двумя дамами, одна из которых явно не жаждала его общества, а вторая умоляла остаться, Джеймсу было нетрудно.

— Но, миссис Кирби... — начала Валентайн.

— Не волнуйтесь, дорогая, — успокоила ее Жаклин. — Вам ничего не грозит. Я займусь этим делом.

О'Брайен придержал дверь, и она величественно выплыла в коридор.

— Каким делом? — спросил он, и складки на его впалых щеках обозначились резче.

— Если нет никакого дела, с чего это вам так не терпится отыскать блокнот Дюбретты?

— Полагаете, что лучший способ обороны — наступление? Почему бы вам не отдать мне блокнот, миссис Кирби?

Они вошли в лифт.

— Откуда такая уверенность, будто он у меня? Дурацкий у нас с вами разговор получается, — съязвила Жаклин. — Пять вопросов подряд и ни одного ответа.

— Два из пяти задали вы. Ладно, дам вам один ответ. Чемоданище Дюбретты кто-то обыскал. Она была заядлой курильщицей и никогда не носила портсигар, так что дно ее сумки и все содержимое должны быть засыпаны табаком. А оказалось — ничего подобного.

— Отлично! — восхитилась Жаклин. — Но в вашей логике есть несколько изъянов.

27
{"b":"21903","o":1}