ЛитМир - Электронная Библиотека

Мне вспомнились безобразные тряпки, прикрывавшие голову Айши во время нашей первой встречи. Уму непостижимо, чтобы женщина по собственной воле уродовала такую красоту. Роскошные локоны, разметавшиеся сейчас по плечам, отливали черным атласом. Грацию божественной фигуры как нельзя лучше подчеркивал наряд, в котором египетские высокородные дамы обычно принимают своего владыку на пороге гарема, — просторные шелковые шаровары в ансамбле с длинным и узким расписным халатом на голое тело, оставляющим открытой добрую половину груди. Одним словом, не зрелище, а услада для мужских глаз. Приличия соблюдены, но все, что нужно, выставлено напоказ.

Восточная красавица и позу приняла соответствующую. Я бы сказала, небрежно-вызывающую. Опираясь на локоть, египтянка согнула одну ногу в колене, как бы между прочим обнажив не только узкую ступню и тонкую щиколотку, но и большую часть ноги — на шароварах, вопреки гаремной моде, шел разрез до самого бедра.

— Как ты меня нашла? — подало голос неземное видение на безукоризненном английском с едва заметным очаровательным акцентом.

Восток изобретателен, хитроумен и загадочен во всем, читатель. Постичь его непросто, но еще сложнее следовать его каверзным традициям. Слабый пол, лишенный здесь права голоса в самом что ни на есть прямом смысле, научился выражать эмоции собственными методами. Наверняка зная, что я говорю по-арабски, Айша обратилась ко мне на английском. Учтивость, скажете? Ничуть не бывало. Выбор моего родного языка — не что иное, как подчеркивание превосходства хозяйки над незваной гостьей. Да и сам вопрос содержал в себе куда больше, чем услышал бы посторонний. Боюсь, для многих моих читателей традиции Востока — тайна за семью печатями. Любознательным объясню: хозяйке следовало бы поинтересоваться целью моего визита; не сделав этого, она дала понять, что нас связывает нечто, обеим известное.

Что ж, отлично. Ни игнорировать вызов, ни выдавать бедняжку Ахмета, у которого и без того неприятностей по горло, я не собиралась.

— Вы сказали, Айша, что знаете, кто я такая. Значит, вам должно быть известно и то, что найти человека для меня не проблема. Если помните, мы виделись не так давно. Маскарад был хорош, Айша. Но у меня острое зрение.

— "Виделись не так дав..." — Длинная шея изогнулась, придав владелице облик не прекрасного лебедя, а смертоносной кобры. — Ночью?... Wahyat en-nebi! Так это была ты?!!

— Именно. Это была я. Вероятно, мой маскарад оказался лучше.

— Значит, он тебя туда взял. По крайней мере, позволил...

Ослепленная внезапной вспышкой, я заслонила глаза. А когда отняла ладонь, поняла, в чем дело. Айша зажгла лампу, направив свет прямо мне в лицо. Хозяйка выбрала более чем удобное место для гостьи.

Пока она меня изучала, комната звенела безмолвием. На здоровье. Пусть наглядится в свое удовольствие. Разочарование неизбежно. Ни тебе кокетливых локонов, ни умопомрачительных ног и прочих более или менее открытых частей тела, ни завораживающих небесной красотой черт... Подумаешь! В конце концов, решаясь на свидание с мадам Само Внешнее Совершенство, я отлично знала, что перехватить этот титул мне не удастся. И не собиралась с ней соперничать на ее поле.

Тишину нарушил чуть слышный шелестящий звук — то ли смешок, то ли презрительный присвист.

— Значит, он тебя взял туда... — повторила Айша задумчиво. — Слышала я, слышала... Но не могла поверить... Итак, ты нашла меня, Ситт Хаким, супруга великого Эмерсона эффенди! Переступила порог этого дома. Неслыханная честь для моей скромной обители. Что тебе нужно от презреннейшей из презренных?

Я ответила на вопрос, сделав вид, что не заметила сарказма, капающего с языка хозяйки, точно яд с жала кобры.

— Видите ли, мисс... э-э... мадам Айша... Мне нужна ваша помощь в поимке убийцы. Вам, разумеется, известно, что один из ваших соплеменников арестован по подозрению в убийстве мистера Олдакра?

— Разумеется.

— Вам также известно, что Ахмет невиновен.

— Откуда мне это знать?

— Полно, к чему отговорки? Мы обе отлично знаем, что полиция, где служат одни мужчины, умом не блещет. Но даже полицейские не настолько пустоголовы, чтобы считать ничтожество вроде Ахмета виновником убийства. Уверена, что арест несчастного — всего лишь хитрый трюк с их стороны. Скотланд-Ярд утверждает, что Ахмет задержан исключительно ради «сотрудничества с полицией». Я много размышляла над этим делом и пришла к такому выводу: властям известно наверняка, что к убийству причастен — или причастны — кто-то из египетской общины. А Ахмет — не более чем прикрытие.

Громадные темные очи египтянки не отрывались от моего лица. Прежде чем ответить, она выдержала долгую паузу.

— Возможно... — не слишком охотно согласилась она наконец. — И что дальше? Я-то здесь при чем? Псы из Скотланд-Ярда мне не страшны. Достаточно обратиться к кому-нибудь из моих влиятельных друзей...

— Понимаю. Но и друзья, случается, предают, особенно если есть угроза их жизни или чести. В любом случае бурная деятельность полиции мешает вашему... м-м... бизнесу, разве не так? Я же уверена, что египтяне не причастны к преступлению. Убийца — англичанин.

— Что?! Как ты... Откуда ты знаешь?

— Вы лишь задаете вопросы, ситт. — Я перешла на арабский. — Неплохо было бы на мои ответить. Вам много чего известно, верно? Разве могут дела общины проходить мимо такой богатой и влиятельной дамы?

Айша выпрямилась и, скрестив ноги, опустила подбородок на ладонь.

— Это дело, к сожалению, прошло мимо меня, Ситт Хаким. Ты не поверишь, но...

— Готова верить, ситт. Но если вы говорите правду, то я бы посоветовала навести кое-какие справки — ради вашего же блага. Соединив усилия, мы многого можем добиться. Мы женщины, ситт, причем не обделенные талантами, хоть и каждая в своей...

Свистящий смех, более похожий на шипение обозленной змеи, прервал мою речь.

— Что я слышу, Ситт Хаким! Тебе, похоже, и впрямь не обойтись без помощи презренной Айши, если ты снизошла до таких сравнений!

— Ошибаетесь. Я всего лишь отдаю вам должное. Мне известны нравы Востока, и потому я прекрасно понимаю, через что вам пришлось пройти, чтобы добиться богатства и независимости...

— Ты не в своем уме! Что ты понимаешь! Да тебе и во сне не может... О-о-о! Должно быть, я сама сошла с ума, иначе не стала бы выслушивать твои глупые речи! — Она вновь упала на подушки и застыла, стиснув ладони на груди.

Вот незадача. Тонкая ниточка взаимопонимания, протянувшаяся между нами, лопнула в один миг. Что же я такого сделала? Или сказала?...

— Англичанин! — вырвалось у меня. — Вы знаете, о ком речь, верно? Возможно, вы даже знакомы с ним! Доверьтесь мне, Айша! Вы боитесь этого человека? Он вам угрожает? Мы с Эмерсоном защитим вас. Расскажите, что вас связывает с англичанином? Это ваш возлюбленный? Любовь — хрупкий цветок, ситт. Стоит ледяному дыханию смерти или бесчестья коснуться его лепестков — и мужчины готовы растоптать его увядшую красоту.

— Все мужчины, Ситт Хаким? — хрипло процедила египтянка. — Или только твои?

— Вы неправильно меня поняли...

— Неужели! Твоя сказка об убийстве меня позабавила, Ситт Хаким. Но ты не с этим сюда заявилась. Тебя тревожит неверность Эмерсона эффенди! Ха-ха! Твое сердце открыто для меня.

Хладнокровие мне не изменило.

— Если мое сердце, как вы утверждаете, открыто для вас, то вы видите, что в нем нет места сомнениям. Я верю Эмерсону. Мы с ним — одно целое.

— Вот как? Но и я когда-то знала его, Ситт Хаким. Я помню объятия его сильных рук. Помню прикосновения его губ. Ах, что за страстные ласки он мне дарил...

Боюсь, описанию тех чувств, что охватили меня, не найдется места на этих страницах, читатель. Как, впрочем, и спектаклю, который мне устроила мадам Айша, сладострастно извиваясь всем телом, заламывая, словно в любовном экстазе, руки и закатывая глаза. Так увлеклась, бедняжка, что забыла об осторожности. В какой-то момент, когда Айша, изогнув змеиную шею, с шипением потянулась ко мне, свет от лампы упал на прикрытое вуалью лицо. О ужас! Ни полупрозрачная ткань, ни толстый слой косметики не в силах были скрыть чудовищный шрам, изуродовавший щеку египтянки.

47
{"b":"21904","o":1}