ЛитМир - Электронная Библиотека

Ради Кадваладра он и пальцем бы не шевельнул — тот не сделал для него ничего, кроме зла. Но из вражды к чужеземцам, вторгшимся в Уэльс, и ради спасения Хелед он отважился бы напасть на лагерь один, с маленьким отрядом героев-единомышленников, возникни такая необходимость. Однако было бы гораздо лучше, если бы Гвион вместе со своей сотней вернулся вовремя. Так что и в первый, и во второй день Йеуан терпеливо ждал, следя, не подадут ли с юга какой-нибудь знак.

В лагере Отира дни ползли медленно, но все ждали с уверенностью — может быть, даже с чрезмерной уверенностью, ибо даже стража несколько расслабилась. Торговые суда с прямыми парусами, центральные кокпиты которых готовы были принять груз, они подогнали к берегу, и только быстроходные ладьи с драконьими головами остались на своей стоянке. У Отира не было оснований сомневаться в честном слове Овейна, а в залог своего собственного он снял с Кадваладра цепи, хотя его и стерег Торстен, следя за каждым шагом принца. Кадваладру, узнав его слишком хорошо, они не доверяли.

Кадфаэль отмечал, как проходят часы, и чего-то ждал. Все могло пойти не так, хотя особых причин для беспокойства не было. Просто когда так близко сводят две армии, нужна всего одна искра, чтобы разгорелся дотоле дремлющий пожар вражды. Когда ждешь, даже тишина кажется зловещей. Кадфаэлю сейчас не хватало общества безмятежного Марка. Но что особенно занимало его внимание во время этого перерыва, так это поведение Хелед. Она занималась обычными делами согласно выдуманному ею распорядку, не проявляя очевидного нетерпения, словно все было предначертано, и ей ничего другого не оставалось, и ничто ее не радовало и не огорчало. Возможно, она была молчаливее, чем обычно, но в ней не чувствовалось напряженности или тревоги — казалось, она просто не хочет тратить слова на дела, давно решенные. Возможно, это была покорность судьбе, которую она не в силах изменить. Однако Кадфаэля в Хелед по-прежнему поражало и летнее цветение, превращавшее ее миловидность в красоту, и блеск глаз цвета ириса, когда они были обращены на побережье с кораблями, покачивавшимися на волнах прибоя. Кадфаэль не особенно навязчиво следовал за ней и не слишком пристально наблюдал. Если у нее есть секреты, он не жаждет их узнать. Если надо будет, сама расскажет. Если ей что-нибудь от него потребуется, она попросит. И он был уверен в ее безопасности здесь. Все, чего теперь хотели эти беспокойные молодые люди, — нагрузить свои корабли и отвезти добычу домой, в Дублин, подальше от опасного места, где при таком двуличном партнере дело могло кончиться бедой.

Таким образом закончился день в лагерях противников.

При появлении Хайвела аб Овейна, облеченного властью, и угрюмого Гвиона, который явно не мог смириться с капитуляцией своего господина, а также при виде печати Родри Фичан в Середиджионе не стал задавать вопросов. Получив инструкции, он, пожав плечами, принял неизбежное и передал Хайвелу монетами большую часть двух тысяч марок. Этот тяжелый груз с трудом везли вьючные лошади, входившие в стоимость выкупа. А остальное, сказал Родри с покорностью судьбе, можно добрать на пастбищах, у северной границы Середиджиона, где пасется крепкий, здоровый скот Кадваладра — сюда его перегнали, когда этот же самый Хайвел выгнал Кадваладра из подожженного замка. Это было больше года тому назад. С тех пор скот пасется под присмотром пастухов Кадваладра.

По собственному предложению Гвион поскакал на север впереди своего отряда, чтобы сразу же направить стадо, которое медленно передвигается, в Аберменай. Всадники, охраняющие серебро, легко перегонят их, и таким образом не потратится зря время на обратном пути. Грум Родри поехал вместе с Гвионом, радуясь возможности прогуляться, — он нужен был, чтобы подтвердить, что это по приказу Кадваладра из его стада забирают триста голов.

Это было даже лучше, чем Гвион мог предположить. По пути на юг у него не было возможности исчезнуть или подготовиться к побегу. Теперь же все складывалось весьма благоприятно. Когда он пересечет границу Гуинедда, за ним будет идти стадо, и нет ничего легче, как оторваться и ускакать вперед под предлогом, что нужно предупредить Отира, чтобы тот подготовил суда.

Было раннее утро второго дня, когда Гвион выехал, а к вечеру он доехал до лагеря, где стояли сто его единомышленников. Ожидая его, они кормились тем, что могли раздобыть в округе, и пользовались поэтому не большей популярностью, чем обычная армия мародеров.

По-видимому, разумнее было подождать до утра и тогда выступать. Они залегли в лесу, поблизости от дороги, дожидаясь рассвета, чтобы сразу же отправиться в путь: ведь даже при форсированном марше пехоте никогда не опередить конницу. Погонщики Кадваладра должны дать передышку стаду, поэтому нет нужды опасаться, что их догонят. Гвион заснул довольный: он сделал все, что было в человеческих силах.

Ночью по главной дороге, всего в полумиле от их лагеря, проехал Хайвел вместе со своим эскортом.

Глава тринадцатая

На третий день вечером брат Кадфаэль поднялся на вершину дюны и увидел на отмелях прямо под собой датские грузовые суда и цепочку полуголых людей, которые сновали от берега к судам, перенося бочонки с серебром. Тут было две тысячи марок — нет, немного меньше, так как должны были еще прибыть вьючные лошади и скот, входившие в сумму выкупа. Хайвела ожидали из Ллабадарна до полудня, и по всем расчетам стадо тоже вскоре должно было появиться.

Завтра все будет кончено. Датчане поднимут якоря и поплывут домой. Войско Овейна подождет, пока они покинут валлийскую землю, а затем вернется в Карнарвон, и все разойдутся по домам. Хелед отправится с женихом, Кадфаэль с Марком после столь долгой отлучки вернутся к своим обязанностям в Англию. А Кадваладр? Кадфаэль был уверен, что к тому времени он получит назад часть своих земель и некоторую власть. Не мог же Овейн вечно воевать с родным братом! К тому же каждый раз, пережив треволнения по вине брата, Овейн надеялся, что это послужит тому хорошим уроком и он возьмется за ум. Так оно и было, но ненадолго. Кадваладр никогда не менялся.

Стоя внизу на серовато-стальной гальке Хайвел аб Овейн наблюдал за погрузкой денег, привезенных им из Ллабадарна. Датчане не спешили: вряд ли они успели бы погрузить скот до утра, даже если его пригонят вечером. На нейтральной полосе датчане и валлийцы доброжелательно посматривали друг на друга, довольные, что долг уплачен и обошлось без кровопролития. Правда, самые неистовые из воинов Овейна держались настороже. Оставалось надеяться, что Хайвел крепко держит их в руках, иначе все-таки могла завязаться драка. Им не нравилось смотреть, как серебро уплывает из Уэльса в Дублин, даже если это долг чести. Но бочонки продолжали перелетать из рук в руки, загорелые спины наклонялись и разгибались, и цепочка между берегом и судном удлинялась. Зеленовато-синяя вода плескалась вокруг босых ног, а небо над головой было бледно-голубым, белесым, и прозрачные облака походили на перья. Прекрасный солнечный день в самом разгаре лета.

Стоя у изгороди, Кадваладр также наблюдал за погрузкой выкупа, а его тень — Торстен — стоял рядом. Кадфаэль, следивший за ними, заметил, что Торстен безмятежен и доволен, а Кадваладр мрачен, как туча. Туркайлль укладывал бочки на ют ближайшего судна, а Отир, стоявший рядом с Хайвелом, благосклонно наблюдал за этой сценой.

Хелед тоже поднялась на дюну и, пробравшись через кустарники, подошла к Кадфаэлю. Она наблюдала за суматохой на берегу, и выражение лица у нее было спокойное и безразличное.

— Нужно еще погрузить скот, — заметила она. — Это будет для них тяжелый переезд. Мне сказали, им нелегко придется.

— При такой прекрасной погоде, — ответил Кадфаэль ей в тон, — они запросто доплывут. — Можно было не сомневаться, от кого она получила такие сведения.

— К завтрашнему вечеру все будет закончено, — сказала она. — Для нас всех это избавление.

Тон у девушки был безмятежный, а глаза следили за последним из носильщиков, перебиравшимся вброд от ладьи, — вода плескалась вокруг его лодыжек. Туркайлль постоял на юте, созерцая плоды своих трудов, потом спрыгнул через борт и побрел по отмелям, взметая вокруг себя синюю воду и белые брызги. Взглянув вверх, он увидел Хелед, и они весело переглянулись: откинув светловолосую голову, Туркайлль, сверкнув белоснежными зубами, улыбнулся девушке и приветственно помахал рукой.

45
{"b":"21912","o":1}