ЛитМир - Электронная Библиотека

Маленькая ладья с драконьими головами бесшумно вышла в открытое море и замерла. Кадфаэль спустился к галечной полосе и увидел, что берег почти высох и блестит, отполированный волнами. Вскоре показалась голова «змеи» — это цепочка датчан тянулась вдоль побережья. Фигуры воинов темнели на фоне неба, которое было предрассветного жемчужно-серого цвета. Стремясь поскорее укрыться, отступавшие налетчики уходили через покинутые поля и леса, находившиеся между двумя лагерями. Начался прилив, и по берегу было теперь не пройти, а Кадфаэль был уверен, что напавшие пришли этим путем. Лучше идти лесом — ведь с ними раненые и женщина — и прийти в свой лагерь, не замочив ног.

Кадфаэль укрылся за кустами от ветра, который становился к утру все свежее, выкопал уютную ямку в песке и уселся ждать.

В мягком свете утра, сразу же после восхода солнца, Гвион построил своих сто человек и нескольких соратников Йеуана, оставшихся с ними, в ложбине между дюнами. Их было не видно с берега, а часовой наверху караулил. С моря поднимался туман, окутывая прозрачной синей дымкой берег, а на западе поверхность воды уже блестела на солнце и ветер вздымал белые брызги. Датчане выстроились на берегу у самого моря, терпеливо поджидая, когда погонщики Овейна пригонят скот Кадваладра. За ними на отмелях виднелись грузовые суда. А там, в самой гуще датчан, был и сам Кадваладр, все еще пленник. С него сняли цепи, но он был среди вооруженных врагов, совершенно беззащитный. Гвион поднялся на вершину скалы, чтобы взглянуть на своего господина, и это зрелище было для него как нож в сердце.

Гвион потерпел полную неудачу. Ничего нельзя было сделать; теперь его господин, униженный и затравленный, презираемый братом, находился в руках датчан, и неизвестно было, вернут ли ему хоть клочок его собственной земли. Да, не следовало доверять Йеуану аб Ифору. Его интересовала только собственная невеста, и он отказался от повторной атаки, когда добился своего. Зажав девушке рот рукой, он утащил ее, а потом, когда датчане остались далеко позади, шепнул на ухо, что ей нечего бояться, так как он — ее жених, который спас ее от плена, и с ним она в безопасности, и так будет всегда… Гвион все это слышал и понял, что Йеуана не волнуют чужие беды. Так вот, девушку вырвали из плена, а Кадваладр, обезумевший от унижения и ярости, будет передан из рук в руки брату, предавшему его.

Это было невыносимо. Его еще можно вырвать из рук врагов, прежде чем явится Овейн, чтобы полюбоваться на пленника. Даже без Йеуана и дюжины его соратников, которые предпочли уползти в лагерь зализывать раны, здесь достаточно воинов. Однако нужно подождать, пока появится стадо с сопровождением. Когда начнется атака, другие тоже не выдержат и присоединятся. И даже Хайвел, если снова он выполняет поручение принца, не сможет отозвать своих воинов, когда они увидят кровь датчан. А после Кадваладра — корабли. Валлийцы отберут серебро и прогонят Отира с его разбойниками в море.

Ожидание было долгим, но Отир не покидал свое место перед строем. Один раз они утратили бдительность, больше это не повторится. Да, случай упущен, второй раз датчан не застать врасплох. Теперь они не доверяют до конца даже Хайвелу, даже самому Овейну.

Караульный на скале монотонно повторял, что нет никаких признаков появления стада, не видно пыли на песчаной тропинке. Только когда прошло больше часа, он наконец крикнул:

— Они идут!

И тогда все услышали протяжное, сонное мычание. Скот напоили и накормили и ночью дали поспать несколько часов.

— Я их вижу. Довольно большой отряд впереди и сбоку от погонщиков. Хайвел пришел с войском. Они увидели датчан… — Это зрелище должно было их удивить, они не ожидали, что все датчане выстроятся в боевом порядке, чтобы погрузить несколько сотен голов скота. Они приближались медленно и размеренно. Теперь уже можно было разглядеть всадника, возглавлявшего отряд, высокого, с волосами, светлыми, как лен. — Да это не Хайвел! Это сам Овейн Гуинеддский!

Кадфаэль, стоявший на холме над покинутым лагерем, увидел, как блестят в лучах солнца светлые волосы, и даже с такого расстояния понял, что принц Гуинеддский лично явился посмотреть, как датчане покидают его землю. Он медленно подъехал поближе, глядя вниз, на берег.

Гвион передвинул свой отряд вперед в ложбине между дюнами, но их еще скрывали из виду песчаные волны, поросшие травами и кустарниками.

— Где они теперь?

Неужели присутствие Овейна не удержит Гвиона, и всадники, едущие за спиной принца, вынуждены будут ринуться в атаку?

— Их еще не слышно, но они совсем близко. Подъезжают!

Расставив ноги, Отир стоял у кромки моря, как скала, и наблюдал приближение стада. Правда, у сопровождавших его воинов оружия не больше, чем обычно берут, отправляясь в путь по делу. Предательства ждать было неоткуда, да и к ночной вылазке Овейн явно не имел отношения, иначе она была бы лучше подготовлена.

— Пора! — резко выкрикнул дозорный сверху, — Сейчас, пока все наблюдают за Овейном. Они на вашем фланге.

— Вперед! — скомандовал Гвион и выскочил из укрытия с громким решительным криком облегчения, чуть ли не ликования. За ним устремились его соратники с обнаженными мечами и поднятыми копьями, и сталь внезапно сверкнула на солнце, когда они вынырнули из тени. Они неслись вниз по склону на берег, к датскому войску. Отир издал боевой клич, и поднялись щиты, защищая от дротиков, и засвистели мечи, которые датчане выхватили из ножен, все как один. И тут первая волна нападающих ударилась о ряды неприятеля, смяв их своей тяжестью, так что вся битва шла по колено в воде.

Кадфаэль видел все это со своей дюны. Он слышал крики людей и рев напуганного стада. Построение датчан было таковым, что правая рука могла свободно выхватить меч. Человека два рухнули в воду, увлекая за собой врагов, и барахтались теперь на отмели, но большинство не отступило и крепко держалось на ногах. Гвион двинулся прямо на Отира, ведь к Кадваладру можно было подобраться только через его труп. Однако датчанин весил вдвое больше Гвиона и втрое лучше владел оружием. Меч Гвиона наткнулся на щит, и от резкого удара валлиец чуть не выронил его. Все, что видел Кадфаэль, — это валлийца и датчанина, которые боролись, сплетясь в клубок в брызгах пены. Он почти бегом, сам не зная для чего, направился к ним вдоль берега.

Ответные крики послышались из рядов воинов, следовавших за Овейном, и некоторые из них отделились от отряда и бросились в битву, разгоревшуюся на отмелях. Они схватились за рукоятки мечей, и намерения их были совершенно ясны. Кадфаэль вовсе этому не удивился. Валлийцы всегда сражались с чужеземными захватчиками, и сейчас при виде датчан валлийская кровь закипела в жилах, и все соображения добра и зла утратили значение. Издав одобрительные возгласы, они устремились в свалку. Барахтавшийся клубок сплетенных тел был такой плотный, что никто не мог нанести другому удар. Только когда ряды разомкнутся, появятся мертвецы.

Громовой возглас перекрыл гул голосов и звон стали. Это Овейн Гуинеддский, пришпорив лошадь, подскакал к самому морю, раздавая своим наиболее рьяным воинам удары мечом плашмя.

— Назад! Возвращайтесь в строй и вложите мечи в ножны!

Овейн редко повышал голос, но когда хотел, мог сотрясать воздух, как гром, который гремит почти одновременно со вспышкой молнии. Скорее этот трубный глас, чем сыпавшиеся удары, заставил непокорных съежиться и уйти с дороги принца, поспешно разбрызгивая воду. Даже бывшие вассалы Кадваладра дрогнули, прекратив рукопашный бой. Две стороны разошлись, и удары мечом, которые как-то сдерживала давка, теперь ранили прежде, чем удавалось придержать руку.

Бой был окончен. Опустив мечи, топоры и копья под ледяным взглядом Овейна, все перешли на твердую гальку. Датчане сохранили строй, некоторые из них были в крови, но никто не упал. Из нападавших двое лежали на отмели, пытаясь выползти на песок. Затем воцарилась тишина.

Овейн сидел на усмиренной, но еще дрожавшей лошади. С Отиром он обменялся долгим взглядом. Им не было необходимости объясняться. Овейн все видел собственными глазами.

48
{"b":"21912","o":1}