ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава шестая

После обедни Кадфаэль с Хэлвином удостоились милостивого визита самой леди Аделаис, которая заботливо расспрашивала Хэлвина о его здоровье. Возможно, Лотэр доложил ей, что цельность возведенных вокруг монахов укреплений была возмутительным образом нарушена молодым Росселином. Аделаис, отослав служанку, с молитвенником в руках одна появилась на пороге их маленького дома. Когда она пришла, Хэлвин не спал и, увидев ее, схватился за лежащие рядом с ним костыли для того, чтобы встать, но Аделаис жестом приказала ему не двигаться.

— Нет-нет, не утруждай себя, пожалуйста! Какие между нами могут быть церемонии? Скажи мне лучше, как ты чувствуешь себя теперь… теперь, когда ты исполнил свой обет? Надеюсь, мир снизошел на твою душу и ты можешь со спокойной совестью отправляться назад в монастырь. От всего сердца желаю тебе легкого приятного путешествия.

«А больше всего желаю, чтобы вы побыстрее убрались отсюда, — мысленно добавил Кадфаэль. — Впрочем, не могу ее винить. Я и сам хочу того же, и того же хочет Хэлвин. Пусть сия давняя история будет на этом тихо и мирно похоронена, безо всяких лишних осложнений и огорчений».

— До Шрусбери далеко, а ты вымотан, — продолжила Аделаис. — Я, конечно, прикажу приготовить для вас еды в дорогу, но думаю, что обратно вам следовало бы ехать на лошадях, а не идти пешком. Я уже говорила об этом с братом Кадфаэлем. Мой сын охотно даст вам их, а я, вернувшись в Гэльс, пошлю за ними. Будь благоразумен, не упрямься.

— Мы безмерно благодарны тебе за доброту, — отозвался Хэлвин, — но принять твое предложение не можем. Я поклялся проделать весь путь туда и обратно на своих собственных ногах и не могу нарушить слово. Благодарение богу, я в состоянии выполнить свою священную клятву и я ее выполню.

Аделаис, видя непоколебимость Хэлвина, только покачала головой.

— Твой друг предупреждал меня, что ты не согласишься, но я все же надеюсь на твой здравый смысл. Насколько я помню, ты говорил о том, что должен как можно скорее вернуться в монастырь, когда исполнишь свой обет. Но подумай сам, пешком это займет много времени, а, кроме того, после бессонной ночи на каменных плитах, ты сможешь тронуться в путь не раньше завтрашнего утра.

Любезные речи леди Аделаис Хэлвин без сомнения расценил как искреннюю заботу о его здоровье, но Кадфаэль усмотрел в ее словах тайную цель: она очень ловко подвела Хэлвина к единственно возможному теперь для него решению и настаивать больше не будет.

— Я с самого начала знал, что придется нелегко, — сказал Хэлвин. — Но ведь это справедливо. Искупление грехов и должно даваться трудно, иначе в покаянии нет никакого смысла. Я могу дойти до монастыря сам, и я дойду. Но ты абсолютно права, следует поторопиться с возвращением, моя работа ждет меня, аббат и братья рассчитывают на меня. Осталось еще несколько часов светлого времени и нельзя тратить их понапрасну. Мы выйдем сейчас же.

Аделаис была явно ошеломлена таким быстрым осуществлением своего самого заветного желания. Для видимости она повторила доводы о том, как важно Хэлвину отдохнуть перед дальней дорогой, но тот, как и следовало ожидать, проявил твердость. Теперь, когда Аделаис добилась своего, она могла позволить себе краткую вспышку непритворного участия.

— Пусть будет как ты хочешь, — проговорила она. — Я прикажу Люку принести вам поесть перед уходом и приготовить в дорогу суму с провизией. Да охранит вас господь, братья. Помни, Хэлвин, я не таю на тебя зла, и в будущем желаю тебе только добра.

Когда она ушла, Хэлвин сидел некоторое время неподвижно, находясь под впечатлением только что прозвучавших слов. Он добился своего, но прощание с Аделаис заново всколыхнуло его душу.

— Опять я решил за нас двоих, — прервал молчание Хэлвин. — Ведь и ты провел ночь без сна, а я заставляю тебя отправляться в путь, не отдохнув и не выспавшись. Но мне кажется, так лучше для всех. Ей тяжело выносить мое присутствие, а о себе я уж и не говорю.

— Ты поступил совершенно правильно, — ответил Кадфаэль. — Но незачем стараться пройти сегодня как можно больше. Главное — поскорее уйти отсюда.

День уже клонился к вечеру, когда Хэлвин и Кадфаэль вышли за ворота манора Одемара де Клари и повернули к западу: им предстояло пройти через весь Элфорд. Серые тяжелые облака низко нависали над землей, дул холодный порывистый ветер. Все было кончено. Начиная с этого момента каждый шаг приближал их к дому, к размеренной и тихой монастырской жизни с ее благословенным устоявшимся укладом — работа, богослужения в церкви, молитвы.

Когда они вышли на главную дорогу, Кадфаэль обернулся. В воротах стояли два грума, наблюдая за тем, как они уходят. Плотные, крепко сбитые, похожие друг на друга как близнецы, с одинаковыми непроницаемыми серыми глазами, они смотрели вслед незваным гостям, нарушившим покой их хозяйки. «Хотят убедиться, — подумал Кадфаэль, — что мы действительно ушли и унесли с собой все наши беды».

Больше Кадфаэль и Хэлвин не оглядывались. Они хотели теперь лишь одного: отойти от манора на милю-другую и отыскать прибежище на ночь, потому что, хоть Хэлвин и был настроен очень решительно, сразу стало ясно — силы у него на исходе. Каждый шаг давался ему с трудом, провалившиеся глаза лихорадочно горели, однако сдаваться он не собирался. Вряд ли Хэлвин был сейчас в состоянии радоваться тому, что исполнилось его сокровенное желание и он испросил наконец прощения у своей безвременно ушедшей из жизни возлюбленной. Вряд ли он вообще сейчас думал о Бертраде.

— Я никогда ее больше не увижу, — сказал Хэлвин.

Его слова не были обращены к Кадфаэлю. Скорее он говорил сам с собой, богом и небесами. И нелегко было догадаться, испытывает ли он облегчение или грусть, думая о том, что навеки распрощался с леди Аделаис.

Снег пошел, когда от Элфорда их отделяли примерно две мили. В неустойчивую мартовскую погоду такие возвраты к зиме случаются нередко. Сразу стало темно и холодно, метель слепила глаза. Буйная круговерть снежинок на этой пустынной, безлесной, открытой всем ветрам дороге сбивала с толку, иногда было даже непонятно, правильно ли они идут.

Хэлвин начал спотыкаться. Дважды он ставил костыль на занесенный снегом неровный край обочины и едва не падал. Он замерз, но руки у него были заняты и он не мог запахнуть рясу поплотнее. Кадфаэль остановился и, повернувшись спиной к пронизывающему ветру, попытался прикрыть собою Хэлвина. Он старался вспомнить, не попадалось ли им поблизости, когда они шли в Элфорд, хоть какое-то укрытие. Сейчас сгодился бы любой самый убогий сарай, только бы переждать этот, по-видимому, кратковременный буран. Где-то поблизости на север вроде бы есть узкий проселок, ведший к неизвестно чьему манору и окружавшему его скоплению домишек.

Память Кадфаэля не подвела. Потихоньку продвигаясь вперед и выбирая дорогу следующему за ним по пятам Хэлвину, Кадфаэль вскоре дошел до небольшой группы деревьев и кустов, за которыми, как он и помнил, находился развилок. Более того, вдали виднелся мерцающий свет факела — маяк для заблудившихся в непогоду странников. Без сомнения, столь заботливый и добрый человек не откажет им в гостеприимстве в эту страшную метельную ночь.

Чтобы дойти до деревушки, потребовалось значительно больше времени, чем рассчитывал Кадфаэль. Дорога оказалась неровной, идти приходилось очень медленно, Хэлвин чуть ни шаг спотыкался. То слева, то справа из мутного полумрака вырастало одинокое дерево и так же внезапно таяло в неистовом снежном вихре. Однако теперь хлопья сделались крупными и липкими. Скорее всего, этот запоздалый снег не долежит и до полудня завтрашнего дня. Усилившийся ветер разорвал сплошную пелену быстро несущихся низких облаков и кое-где между ними на миг проглядывали звезды.

Неожиданно свет факела исчез, заслоненный изгородью. На них надвинулся высокий бревенчатый частокол, уходящий влево, а справа их взгляду предстали широко распахнутые ворота. Еще несколько шагов — и свет появился вновь. В дальнем конце широкого двора они увидели укрепленный на доме факел, который освещал ступеньки, ведущие в господский дом. Сбоку из мрака смутно проступали хозяйственные строения. Перед тем как войти, Кадфаэль покричал, и из конюшни сразу же выглянул человек, который при виде монахов позвал еще кого-то, а сам побежал им навстречу. Кадфаэль обхватил своего измученного товарища за плечи, помогая ему войти в ворота, с другой стороны Хэлвина тоже поддержала дружеская рука. Добродушный голос произнес:

20
{"b":"21913","o":1}