ЛитМир - Электронная Библиотека

Деревья раскачивались на ветру, ветви скрипели, и Кадфаэль, возможно, не заметил бы, что неподалеку творится неладное. Однако, заслышав испуганное конское ржанье, он встрепенулся и напролом, сквозь густой подлесок, устремился туда, откуда доносился хруст ломающихся ветвей и яростные восклицания. Судя по всему, там происходила нешуточная потасовка. В темноте, не разбирая дороги, он проломился сквозь чащу и, вылетев на прогалину, столкнулся с двумя сцепившимися в ожесточенной схватке людьми. Мощным рывком Кадфаэль оторвал их друг от друга, но и сам не удержался на ногах и вместе с одним из противников покатился, подмяв его под себя, по утоптанной ногами дерущихся траве. Упавший взревел от ярости, и Кадфаэль узнал голос своего хозяина — лорда Роджера. Второй противник — в темноте можно было углядеть лишь то, что он высок ростом, — не издал ни звука. Мгновенно скользнув за деревья, он растворился во тьме.

Кадфаэль поспешно поднялся, отступил на шаг и протянул руку, чтобы помочь Роджеру встать.

— Мой лорд, с вами все в порядке? Вы не ранены? Что, во имя Господа, здесь стряслось?

Рукав, за который ухватился валлиец, оказался на ощупь скользким, теплым и влажным.

— О, мой лорд, да это же кровь! Вы и вправду ранены. Держитесь. Надеюсь, рана не опасная — позвольте, я осмотрю ее и помогу вам, чем сумею.

И тут из леса донесся громкий, встревоженный голос Гослина, звавшего своего господина. Затрещали кусты. Молодой сквайр стремглав вылетел на прогалину, резко остановился и упал на колени рядом с Роджером. Ярости Гослина не было предела, голос его дрожал от негодования.

— Мой лорд, мой лорд, что я вижу! Что здесь стряслось? Какие злодеи на вас напали, как они осмелились? Неслыханно — устроить засаду возле самой королевской дороги! Проклятые разбойники.

Роджер тем временем отдышался, присел, ощупал свою левую руку ниже плеча и поморщился.

— Это так, царапина. Рука, конечно, болит, но… Да проклянет Господь этого мерзавца, кем бы он ни был. Ведь целил-то негодяй мне прямо в сердце. Слава Богу, ты налетел на нас словно бык, не то меня уже не было бы в живых. Ты отшвырнул меня в сторону, потому-то его удар и не достиг цели. Рана, благодарение Всевышнему, не опасная, но кровь так и хлещет… Помогите-ка мне вернуться в дом.

— Мыслимое ли дело, чтобы добрый человек не мог прогуляться ночью даже в своем собственном лесу, — громогласно возмущался Гослин, бережно помогая своему господину подняться на ноги, — без того, чтобы на него не напали разбойники…

Подсоби мне, Кадфаэль, поддержи лорда Роджера с другой стороны. Разбойники, и где?! Возле самого Вудстока. Надо будет завтра же вооружиться, прочесать эту чащобу и выкурить их из леса, пока они не убили…

— Отведите меня в дом, — оборвал излияния сквайра Роджер, — а там помогите раздеться и перевязать рану. Надо остановить кровотечение. Я жив — вот что главное!

Поддерживаемый валлийцем и сквайром Роджер заковылял к охотничьему домику. Пока они шли, ветер стих, деревья перестали раскачиваться да скрипеть ветвями, и в наступившей тишине Кадфаэль расслышал донесшийся откуда-то с дороги легкий и быстрый перестук копыт. Очень легкий — как будто удирал перепуганный, лишившийся своего седока конь.

Рана на левой руке Роджера оказалась длинным, но не слишком глубоким разрезом — глубже у верхнего края, а у нижнего почти царапина. Скорее всего, тот, кто нанес этот удар, действительно метил в сердце. Кадфаэль налетел на дерущихся в самый решительный момент, и, по всей видимости, только его появление предотвратило смертельный исход. Но тот, кто замышлял убийство, скрылся в ночи, оставшись при этом неузнанным, ибо ни Роджер, ни Кадфаэль не смогли как следует разглядеть его в темноте. Валлиец прибежал на шум — и это все, что он смог ответить на расспросы своего лорда.

— Ну что ж, — сказал Роджер, когда на его руку уже была наложена повязка и он сидел за столом, потягивая подогретое вино, — прибежал ты вовремя. За это я благодарен тебе от всей души.

Следовало признать, что для человека, чудом избежавшего смерти, лорд Модуи держался с отменным мужеством и спокойствием. Встревоженной, переполошившейся челяди он твердо заявил, что, благодарение Богу, жив, чувствует себя хорошо и потому завтра поутру намерен, как и было намечено ранее, отправиться в Вудсток. Затем Гослин помог ему улечься в постель.

Кадфаэлю показалось, будто Роджер выглядел даже удовлетворенным, словно считал раненую руку платой за выигранную тяжбу и сохранение родовой собственности. А такую цену он, конечно же, готов был заплатить.

Судебный зал королевского замка в Вудстоке был полон придворных, чиновников, слуг, писцов и законников, суетливо сновавших туда-сюда, как казалось стоявшему в сторонке среди простолюдинов Кадфаэлю, безо всякого толка и смысла. Он с любопытством наблюдал за тем, как судейские писцы собирались маленькими группами, о чем-то переговаривались, обменивались какими-то пергаментами и время от времени посматривали в сторону дверей, словно недоумевали по случаю чьей-то задержки. Кажется, они удивлялись, и было чему. Бенедиктинский приор и сам не явился на суд, и даже не прислал гонца, который мог бы объяснить или оправдать его отсутствие. Зато Роджер Модуи, несмотря на забинтованную руку, с каждой минутой чувствовал себя все лучше и лучше, ибо его уверенность в благоприятном исходе дела возрастала, на лице лорда сияла довольная улыбка.

После назначенного часа прошло уже некоторое время, когда на пороге зала по явились четверо взволнованных людей — двое из них были облачены в бенедиктинские рясы — и обратились к старшему судебному писцу.

— Сэр, — заговорил один из них, по всей видимости взявший на себя руководство, высоким и слишком громким из-за непомерного возбуждения голосом, — мы приехали из аббатства Святых Петра и Павла, что в Шрусбери. Мы сопровождали отца приора, которому предстояло отстаивать здесь, в суде, дело нашей обители. Достойный сэр, вы должны извинить его за неявку, ибо в том нет ни его, ни нашей вины. Мы выехали заранее и, чтобы поспеть вовремя, ехали даже ночью. И вот ночью-то, под покровом тьмы, на нас напала шайка каких-то не боящихся Бога грабителей. Это случилось в лесу, в двух милях к северу отсюда. Негодяи схватили нашего приора и уволокли его с собой неведомо куда.

Голос монаха звенел от волнения. К тому времени уже все находившиеся рядом подступили поближе и внимательно прислушивались к его рассказу. Само собой, так же поступил и Кадфаэль.

Лихие люди, учинившие прошлой ночью разбой в паре миль от Вудстока, скорее всего, были теми же самыми головорезами, которые напали на Роджера Модуи и едва не убили его. Появление подобной шайки в такой близости от города, где заседал королевский суд, само по себе вызывало немалое удивление, и, уж, конечно же, трудно было поверить в то, что в окрестностях Вудстока одновременно орудуют две разбойные ватаги. Судейского чиновника услышанное повергло в крайнее негодование.

— Схватили и уволокли с собой, так вы говорите? А вы, четверо, стало быть, его сопровождали. Вот так история, прямо не знаю, что и подумать. Сколько же было нападавших, коли они так легко с вами справились?

— Трудно сказать наверняка, достойный сэр. Кажется, трое, уж никак не меньше. Они набросились на нас из засады, и нам не удалось уберечь отца приора. Мы ведь не воины. Злодеи стащили его с лошади, да и были таковы вместе с ним. Мы здешних лесов не знаем, а они и в самой глухомани как дома. Мы пытались помешать им, погнались за ними, но куда там…

Было очевидно, что этот человек не лжет. Спутники приора действительно сделали все, что могли, о чем красноречиво свидетельствовали синяки, ссадины и перепачканная, порванная одежда.

— Мы искали всю ночь, все кусты облазили, но его не нашли — только вот когда уже направлялись сюда, поймали на дороге его лошадь. Сейчас же мы просим, чтобы отсутствие отца приора не было сочтено неуважением к суду его королевской милости, ибо повинны в нем безвестные злоумышленники. Когда бы не они, отец приор, несомненно, был бы здесь, в городе, еще вчера вечером, и потому…

6
{"b":"21915","o":1}