ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вы так и поступили? — спросил Кадфаэль.

— Да, в то утро, когда пал замок. Это произошло так быстро и неожиданно, что когда эти двое явились к нам, было слишком поздно. Нам пришлось отослать их за мост, чтобы дождаться ночи. Днем все равно ничего нельзя было предпринять.

— Скажи-ка мне еще вот что: в какое время пришли эти двое, что они говорили, от кого получили приказ? Кто еще мог знать об их поручении? И когда в последний раз ты видел их живыми?

— Они пришли на рассвете. Мы к тому времени уже слышали грохот — начался штурм. У них был лист пергамента с условным знаком — на нем была изображена голова святого. Они рассказали, что в ночь накануне приступа собрался совет, и Фиц Аллан велел им, независимо от того, останется он в живых или нет, как бы там все ни обернулось, на следующий день непременно отправляться в путь и во что бы то ни стало доставить сокровища императрице, чтобы она использовала их для защиты своих прав.

—Стало быть, каждый, кто присутствовал на совете, должен был знать, что следующей ночью, как только стемнеет, эти двое пустятся в дорогу. А знал кто-нибудь, каким путем они собираются ехать? И где были спрятаны сокровища?

— Где укрыты сокровища, знали только Фиц Аллан да я — остальным было известно лишь то, что они во Франквилле. Этим двоим сквайрам было приказано явиться ко мне.

— Выходит, что кто бы ни замыслил посягнуть на это золото, все равно он не мог забрать сокровища сам, даже если знал, когда должны явиться гонцы. А значит, ему только и оставалось, что устроить засаду на дороге. Ну, а раз в окружении Фиц Аллана все были осведомлены о том, что казну повезут из Франквилля на запад, в Уэльс, то и насчет дороги ни у кого не могло быть сомнений. Река так петляет, что в ту сторону милю с небольшим можно проехать только одним путем.

— Ты что же, думаешь, что золото решил прибрать к рукам кто-то из тех, что прознали о нем на совете? Один из приближенных Фиц Аллана? Нет, я не могу в это поверить! Да ведь они, почитай что все, остались в замке до конца и сложили головы. На двоих ночных путников могли напасть по чистой случайности — мало ли лиходеев промышляет разбоем по лесным тропам...

— Всего-то в миле от городских стен? Не забывай: тот, кто убил этого паренька, сделал это поблизости от замка, и наверняка спланировал это заранее. Ему хватило времени оттащить убитого ко рву и задолго до рассвета бросить его там среди мертвых тел. Значит, он знал, что ров будет полон мертвецами. Итак, эти парни явились к тебе, показали условный знак и рассказали, как им велено поступить, если что-то случится. Правда, все случилось быстрее, чем можно было ожидать — такой сокрушительной и яростной атаки никто не предвидел, и действовать пришлось в спешке. Ну, а как же ты поступил? Отправился с ними во Франквилль?

— Да. Там у меня есть сад, а в саду амбар. В нем-то они и прятались до темноты вместе с лошадьми. Все ценности были уложены в седельные сумы — по паре на всадника — для одной лошадки такой груз был бы тяжеловат. Сумы спрятали на дне высохшего колодца. Ну а я, убедившись, что гонцы и ценности надежно укрыты, ушел оттуда. Это было примерно в девять утра.

— А когда они собирались двинуться в путь?

— Только с наступлением темноты. А ты и вправду думаешь, что Фэнтри убили вскоре после того, как они отправились в дорогу?

— Безусловно. Если бы он успел отъехать подальше, с ним бы расправились другим способом. А это убийство было изобретательно и хитроумно спланировано. Но все же недостаточно хитроумно. Ладно, Фэнтри ты знал хорошо — так мне Годит сказала. Ну а второго? Его ты тоже знал?

Медленно и неохотно Эдрик ответил:

— Нет. Николас — тот, как мне показалось, знал его неплохо. Держались они по-дружески, как добрые товарищи. Да только Николас легко сходился с людьми — душа нараспашку. А того парня я никогда прежде не видел. Вроде бы он откуда-то из северных владений Фиц Аллана, а назвался Торольдом Бландом.

Супруги рассказали Кадфаэлю все, что знали, и даже чуть больше, чем можно было выразить словами. Хмурый, задумчивый вид Эдрика говорил сам за себя.

Молодой человек, которого они знали и которому верили, был мертв, а другой, которого они не знали, исчез, а с ним пропало и все добро Фиц Аллана — столовое серебро, монеты и драгоценности, — предназначавшееся для сундуков императрицы. На такое сокровище всякий мог позариться. Убийце, несомненно, было известно все, что необходимо было знать, чтобы завладеть казной, а кому, как не напарнику убитого, знать об этом лучше других? Конечно, засаду на дороге мог устроить и кто-то другой, однако Торольду Бланду даже в этом не было нужды. Эти двое целый день прятались в амбаре Эдрика. Быть может, Николас Фэнтри покинул его уже мертвым. Он был завернут в плащ, перекинут через седло, и ехать ему пришлось недалеко — до крепостного рва, а дальше, в Уэльс, лошади отправились лишь с одним всадником.

— Да, ведь в тот день еще кое-что случилось, — припомнила Петронилла, когда Кадфаэль уже поднялся, чтобы уходить. — Примерно в два часа, когда люди короля овладели городом и крепостью и опустили подъемный мост, сюда заявился Хью Берингар — он помолвлен с моей девочкой, и ну расспрашивать, где да как ее отыскать... Неужто думаешь, я ему сказала? Конечно, нет — за кого ты меня принимаешь! Я ему наплела с три короба: дескать, ее увезли еще за неделю до падения города, а нам не сказали куда, но я надеюсь, что она уже далеко от Англии. Мы сразу догадались, что он явился к нам с ведома Стефана: иначе навряд ли его пропустили бы так скоро, как бы не так. Он побывал в королевском лагере прежде, чем взялся выискивать мою Годит, и уж ясное дело, делал это не от любви. За нее можно получить немалую награду — она ведь лучшая приманка для своего отца, а может быть, и для Фиц Аллана. Так что держи мою козочку от него подальше. Я слыхала, что сейчас он живет в аббатстве.

— И он побывал здесь в тот самый день? — допытывался озабоченный Кадфаэль. — Да, да, я непременно постараюсь, чтобы она не попалась ему на глаза — это я уже понял. Но скажите, когда он был у вас, не обмолвились ли вы случаем о миссии Фэнтри? Может, его что-то насторожило, он ведь очень шустрый и себе на уме... Нет, нет, прошу прощения, я знаю, что вы зря болтать не станете. Ну что ж, спасибо за помощь. Я дам вам знать, если у меня что путное выйдет.

Монах уже подошел к двери, когда провожавшая его Петронилла с горечью промолвила:

— А он казался таким славным парнишкой, этот Торольд Бланд. И лицо такое обыкновенное — кто бы мог подумать, что он на такое способен...

— Торольд Бланд, — медленно, по слогам выговорила Годит, — это саксонское имя. В северных землях саксов хоть пруд пруди — старинные фамилии, хорошая кровь. Но этого я не знаю, и, по-моему, даже никогда не встречала. А Николас, значит, был с ним в дружеских отношениях? Он вообще-то был человеком общительным, но ведь не дураком же. Наверняка они были сверстниками и неплохо знали друг друга. И все же...

— Да, — отозвался Кадфаэль, — вот именно. И все же... Знаешь, дочурка, я слишком устал сегодня и плохо соображаю, чтобы сейчас ломать над этим голову. Пойду-ка я к повечерию, а там и на боковую, чего и тебе советую. А завтра...

— А завтра, — подхватила девушка, поднявшись, — мы похороним Николаса. Мы вместе. Я знала его и я должна быть там.

— Непременно, милая, — позевывая, согласился Кадфаэль и, обняв ее за плечи, повел в церковь, чтобы конец этого нелегкого и печального дня был отмечен молитвой, полной признательности и надежды.

18
{"b":"21916","o":1}