ЛитМир - Электронная Библиотека

— Но тогда, значит, эта девушка, Элин Сивард, вполне могла попасть в церковь на мессу через эту дверь, как и прочие миряне? — удивился Торольд.

— То-то и оно, но тогда бы ей не представилось случая заговорить со мной, да к тому же она решила показать фламандцам, что знакома с Адамом Курселем, и с ней надо считаться — вот уж умница так умница. У тебя, Торольд, есть своя славная девушка, и я надеюсь, что ты будешь относиться к ней как истинный рыцарь. Но эта Элин — она еще только расправляет крылья, чтобы проверить, чего она стоит и на что способна, и поверь — из нее еще выйдет вторая Годит.

В теплом сумраке хижины Торольд улыбнулся: не переставая тревожиться о девушке, он был уверен в том, что такой, как Годит, на свете нет и быть не может.

— Ты сказал, что привратник вряд ли обратит внимание на припозднившихся горожан, но думаю, он приметит всякого в бенедиктинской рясе.

— А кто тут говорит о бенедиктинских рясах? Ты, паренек, сам пойдешь за Годит. Приходскую дверь никогда не запирают, да и нет в том нужды: ведь ворота с привратницкой совсем рядом. Как только придет время, я тебя выпущу. Иди к мельнице, и там, в крайнем маленьком домике, найдешь Годит. Забирай ее, да и лодку тоже, и спускайся от пруда вниз — туда, где протока снова впадает в ручей. Я буду ждать вас там.

— Этот дом — крайний по нашей стороне, — прошептал сияющий Торольд. — Я знаю его, я, найду!

Теплая волна благодарности и восторга нахлынула на юношу, сливаясь с витавшими в сарайчике цветочными ароматами. — Он, и никто другой, заберет Годит, похитит ее — вот здорово! Это не то что обыкновенная свадьба!

— А ты будешь на монастырском берегу, когда мы спустимся к ручью? — спросил он Кадфаэля.

— Да, и без меня никуда ни шагу! А сейчас приляг на часок, да не запирайся, а то еще заснешь крепко и не услышишь, как я за тобой приду. Зачем мне стучаться да посреди ночи шум поднимать?

Замысел брата Кадфаэля сработал без сучка и без задоринки. День выдался нелегкий, и все были рады поскорей закрыть ставни, загасить свечи, и, заперевшись на ночь, улечься спать. Только Торольд не спал, сгорая от нетерпения, и когда Кадфаэль заглянул в сарайчик, юноша сразу вскочил. Они прошли по саду, пересекли маленький дворик между странноприимным домом и покоями аббата и через южную дверь вошли в храм. Вокруг царили тишина и покой, подобающие этому месту, где ход времени измеряется не сменою дня и ночи, а богослужениями по церковному календарю. Так и не перемолвившись ни словом, они прошли по церкви и оказались под высокой колокольней у западной стены, где находилась массивная дверь. Кадфаэль приоткрыл ее и прислушался. Затем он опасливо выглянул — ворота аббатства были закрыты, но маленькая калитка оставалась приоткрытой, пропуская свет, едва рассеивавший ночной мрак.

— Все тихо, ступай. Я буду ждать вас у ручья.

Юноша выскользнул в приоткрытую дверь и метнулся на середину дороги, где его можно было принять за запоздалого путника. Кадфаэль осторожно, дюйм за дюймом, закрыл дверь, а потом удалился так же неспешно, как и пришел. Он прошел по саду под мерцающим светом звезд и двинулся вниз по полю вдоль берега ручья, пока не добрался до места. Потом он уселся на прибрежном выпасе, поросшем травой и горошком, и стал терпеливо ждать. Августовская ночь была тиха и тепла, и лишь легкое дуновение ветерка слегка шевелило кусты и заставляло еле слышно вздыхать деревья. Но и шелест листвы может скрыть шаги осторожного и опытного человека. Правда, сегодня ночью вряд ли стоит опасаться слежки... Нет в этом надобности! Ведь тот, кто мог бы его выслеживать, уже наверняка сидит в засаде, дожидаясь своей добычи.

Констанс отворила дверь, вздрогнула и застыла при виде молодого человека, которого никак не ожидала увидеть вместо пожилого монаха. Но Годит, стоявшая рядом, бросилась к нему и, всхлипнув, упала ему на грудь. Она снова переоделась мальчиком, но для него она уже всегда будет только Годит, хотя он еще ни разу не видел ее в девичьем наряде. Девушка повисла у него на шее: она смеялась, плакала, обнимала его, бранила, грозила ему, нежно касалась его забинтованного плеча, требовала немедленно все объяснить, и тут же заявляла, что не желает ничего слышать — и все это разом. Неожиданно она умолкла и подняла на него заплаканные глаза в ожидании поцелуя. Ошеломленный Торольд понял этот призыв и откликнулся на него.

— Ты, должно быть, и есть Торольд, — раздался позади голос Элин. Она произнесла это так уверенно, будто знала о его отношениях с Годит больше, чем он сам. — Закрой дверь, Констанс, все в порядке.

Она оглядела юношу и, со свойственным ей женским чутьем, пришла к заключению, что он очень даже неплох. Элин улыбнулась и сказала:

— Я ждала брата Кадфаэля. Годит хотела сама вернуться тем же путем, каким пришла, но я ее не пустила. Брат Кадфаэль сказал, что сам придет за ней, я и не думала, что он пришлет тебя. Но его посланец для нас дорогой гость.

— Годит рассказывала обо мне? — спросил внезапно покрасневший Торольд.

— Только то, что мне надо было знать — она сама скромность, как, впрочем, и я, — успокоила юношу Элин с притворно застенчивым видом. Она тоже раскраснелась и вся сияла от возбуждения, захваченная мыслью о том, что участвует в заговоре, и даже чуточку жалела, что ее роль в этом приключении подходит к концу.

— Брат Кадфаэль, наверное, ждет вас — так что не теряйте времени. Чем дальше вы успеете уйти до рассвета — тем лучше. Вот узел, который приволокла Годит. Погодите минутку, я выгляну в сад — все ли спокойно.

Элин скользнула в бархатную тьму и постояла у пруда, настороженно прислушиваясь. Она была уверена, что караульных поблизости нет, — с какой стати оставлять их после того, как солдаты обыскали всю округу и вымели подчистую все, что могли. Но вдруг не спится кому-нибудь из жителей домов, стоявших напротив. Однако и там все утопало во мгле. Ей показалось даже, что, несмотря на теплую ночь, все окна закрыты ставнями — верно, из опасения, что загулявший фламандец решит чем-нибудь поживиться под предлогом продолжения обыска. Даже листья склонившейся над прудом ивы не колыхались: слабый ветерок лишь чуть шевелил траву вдоль берега.

— Пора! — шепнула Элин, слегка приоткрыв дверь. — Следуйте за мной, да осторожней — склон здесь крутой.

Девушка позаботилась даже о том, чтобы переменить свое белое траурное платье на темное, и теперь сливалась с окружающим фоном. Торольд ухватился за веревку, которой был обвязан тюк с сокровищами Фиц Аллана, и решительно отстранил попытавшуюся было помочь ему Годит. Она же восприняла это на удивление безропотно — бесшумно и быстро направилась вперед, к тому месту, где на короткой веревке была привязана лодка, наполовину скрытая ветвями плакучей ивы.

Элин легла на прибрежный склон и свесилась над прудом, чтобы подтянуть лодку, ибо до поверхности воды было не меньше двух футов. Эта еще недавно примерная и послушная девочка на диво быстро постигала свои возможности и училась быть хозяйкой собственных решений и поступков.

Годит скользнула в лодку и старательно расположила узел между распорками — так, чтобы он не нарушал равновесия. Лодка была рассчитана на вес двух человек — и когда на борту оказался Торольд, осела очень низко, но на плаву держалась и была достаточно прочна, чтобы еще послужить им. Годит выпрямилась и обняла Элин, которая все еще стояла на коленях у обрывистого склона. Времени на слова благодарности уже не оставалось, и Торольд лишь коснулся губами протянутой с берега маленькой нежной ручки. Элин отпустила веревку, забросила ее в лодку — и суденышко мягко отчалило. Попав в водоворот, лодка едва не была отнесена обратно к ручью, из которого заполнялся пруд, но затем ток воды, устремлявшейся в мельничную протоку, подхватил ее и увлек за собой. Торольду даже не пришлось грести — течение само вынесло их из пруда. Когда Годит оглянулась, позади виднелись только очертания ивы и дома Элин. Окна не светились.

40
{"b":"21916","o":1}