ЛитМир - Электронная Библиотека

— Неделю. — Голос у юноши был чистый, низкого тембра и очень подходил к его внешности. Кадфаэль рассудил, что ему не более двадцати лет, а возможно, и меньше.

— Тебя так далеко послали одного с серьезным поручением?

— Брат, всех нас посылают по разным делам. Прости меня, если я утаю от тебя то, что обязан сообщить прежде всего вашему настоятелю, и как можно быстрее. Только он может решить этот вопрос.

— Ты можешь на него полностью положиться, — заверил юношу Кадфаэль и больше ни о чем не стал его расспрашивать. Мудрый монах понял, что у посланца действительно важное дело — в его голосе прозвучало еле сдерживаемое отчаяние. Тем временем они подошли к покоям аббата. Кадфаэль беспрепятственно провел своего спутника в переднее помещение и постучал в полуоткрытую дверь приемной. Получив разрешение, Кадфаэль вошел. Перед аббатом Радульфусом на столе лежал, полуразвернутый пергаментный свиток, длинный указательный палец аббата остановился на строке, которую он читал в этот момент. Он вопросительно взглянул на вошедшего.

— Отец мой, — обратился к нему Кадфаэль, — здесь, за дверью, послушник из дальнего монастыря нашего Ордена. Он явился к вам с поручением от своего настоятеля и с каким-то важным известием. Вы позволите ему войти?

Аббат Радульфус, нахмурившись, внимательно посмотрел на Кадфаэля, с трудом оторвался от занимавших его перед этим мыслей и, сосредоточившись, спросил:

— Из какого монастыря его прислали?

— Я не поинтересовался, — ответил Кадфаэль, — а сам он ни о чем не рассказывал. Ему поручено обо всем доложить лично вам. В дороге он находился неделю, и весь путь, кажется, проделал пешком.

— Хорошо, проводи его ко мне, — сказал аббат, отодвигая от себя пергамент.

Юноша, войдя в приемную, низко поклонился настоятелю и с видимым облегчением глубоко вздохнул. Из его уст вдруг стремительно хлынули слова, теснясь и обгоняя друг друга.

— Отец мой! Я к вам с дурными вестями из аббатства Рэмзи! Люди из Эссекса и Кембриджа превратились в сущих дьяволов. Джеффри де Мандевиль захватил наше аббатство и вознамерился сделать из него неприступную крепость. Тех из нас, кто еще оставался в живых, он выгнал, как нищих, на дорогу. Аббатство Рэмзи стало логовом воров и убийц.

Юноша изложил все это, не дожидаясь позволения или каких-либо вопросов со стороны аббата, буквально захлебываясь словами, которые лились из него, как кровь из открытой раны. Кадфаэль, замешкавшись на пороге, наконец стал медленно прикрывать за собой дверь, чтобы оставить их одних, и вдруг услышал перекрывающий быструю речь юноши громкий голос аббата:

— Останься здесь, брат Кадфаэль. Мне скоро понадобится посыльный.

Строго посмотрев на молодого послушника, настоятель сказал внушительно:

— Отдышись, сын мой! Присядь, обдумай свои слова, я хочу услышать вразумительный подробный рассказ. Несколько лишних минут в сравнении с твоим семидневным путем значат очень мало! Итак, во-первых, мы здесь ни о чем подобном не слышали. Ты добирался до нас пешком целую неделю, и я поражен, что эта новость не дошла до нашего шерифа гораздо раньше. Ты что же, единственный, кто выбрался живым из этой переделки?

Рука Кадфаэля легла на плечо юноши, и он, весь дрожа, покорно сел на скамью у стены.

— Отец мой, — сказал он после короткого молчания, — у меня, как и у любого другого посланца, были бы большие затруднения, вздумай я отправиться в Шрусбери верхом. Думаю, мне не удалось бы убедить людей де Мандевиля, что я не послан с вестями к королевскому шерифу, и тогда вряд ли я сохранил бы себе жизнь. Люди де Мандевиля грабят жителей трех графств, отбирают домашний скот, луки и мечи. Они, словно волки, набрасываются на любого человека в седле. Может, я и добрался сюда первым, потому что с меня нечего было взять, и им незачем было убивать меня. Вероятно, Хью Берингар еще ничего не знает об этой беде.

Столь непринужденное упоминание имени шерифа удивило и Кадфаэля, и аббата Радульфуса. Аббат резко поднял голову и внимательно посмотрел на обращенное к нему лицо юноши.

— Разве ты знаком с нашим шерифом? Откуда же?

— Отец мой, я был выбран нашим настоятелем в качестве посланца именно потому, что я уроженец здешних мест. Меня зовут Сулиен Блаунт. Брат мой — владелец манора Лонгнер. Вы никогда меня не видели, но Хью Берингар хорошо знает нашу семью.

«Вот оно в чем дело, — подумал Кадфаэль, новыми глазами оглядывая юношу с ног до головы. — Это же младший брат Юдо, вступивший в наш Орден всего год назад. Он стал послушником в аббатстве Рэмзи в минувшем сентябре, почти в то же время, когда его отец подарил Землю Горшечника Хомондскому аббатству. Однако странно, что он выбрал бенедиктинский Орден, тогда как все его семейство предпочитает августинцев. Он мог бы вступить в Хомондскую обитель, после того как отец его подарил августинцам этот надел, и жить там мирно и спокойно среди тамошней братии». Но, еще раз внимательно взглянув на серьезное лицо юноши, брат Кадфаэль укорил самого себя: «А имею ли я право оспаривать его выбор? Ему, должно быть, пришлись по душе скромность и доброта нашего небесного покровителя, святого Бенедикта». Правда, немного смущало Кадфаэля то, что подобное объяснение ведет за собой другой вопрос: почему избран именно Рэмзи? Отчего не Шрусбери?

— Я сам незамедлительно сообщу шерифу, — веско произнес аббат, — обо всем, что ты мне рассказал. Так говоришь, де Мандевиль захватил Рэмзи? Когда и как это случилось?

Сулиен облизнул губы, затем уже более спокойным тоном изложил то, что хранил в себе целую неделю:

— Тому уж девять дней. Мы, как и все окрестные жители, знали, что граф Эссекс вернулся в свои владения — хотя и согласился передать их в королевскую казну — и собрал всех, кто прежде ему служил, и тех, кто скрывался в лесах и был не в ладах с законом, но теперь, когда он восстал против короля, пожелавших служить ему. Но где находились его силы, этого мы не знали и не подозревали о готовящемся на нас нападении. Вам, конечно, известно, что Рэмзи почти со всех сторон окружен водой и туда ведет только одна мощеная дорога? Лишь по ней можно добраться к нам посуху. Вот почему Рэмзи стал излюбленным местом для тех, кто хотел удалиться от мира.

— И несомненно, из-за его выгодного расположения граф так стремился завладеть Рэмзи, — мрачно заметил аббат Радульфус. — Да, нам об этом известно.

— Так вот, де Мандевиль напал на нас неожиданно. Но мы, будучи монахами, все равно не смогли бы защищаться с оружием в руках, даже если б и знали о замыслах графа. Несколько тысяч его людей по этой единственной дороге добрались до Рэмзи и захватили аббатство. Они согнали нас во двор и вытолкали за ворота, а до этого ограбили наши кельи, отобрав все, кроме ряс. При этом они в нескольких местах подожгли аббатство. Тех, кто не повиновался и пытался протестовать, они избивали или даже убивали. Некоторых они расстреливали из лука. Эти головорезы превратили наш монастырь в бандитский притон, устроили там склад оружия, и, вооруженные до зубов, из этой цитадели они совершают набеги на окрестности, устраивают поджоги, мародерствуют и убивают. На многие мили вокруг люди не могут работать на полях, никто не в силах защитить свое жилище. Вот что там творится, отец мой, и я тому свидетель.

— А что с вашим настоятелем? — спросил аббат Радульфус.

— Отец мой, аббат Уолтер — достойный и храбрый человек. На другой день после нападения на нас он отправился один в их лагерь, рядом с монастырем, где еще полыхал пожар, выхватил из огня горящую головню и поджег несколько их палаток. Он во всеуслышание проклял этих бандитов и отлучил их всех от церкви, и то, что они его не убили, иначе как чудом не назовешь! Они осыпали его насмешками и глумились над ним, но позволили уйти, не причинив вреда. Де Мандевиль захватил все монастырские постройки, которые пощадил пожар, и все принадлежащие аббатству здания, расположенные поблизости, и отдал их своему гарнизону, но те, что находятся в стороне, ему, как видно, не понадобились. Там теперь и укрывается наш аббат Уолтер с братией. Он был в добром здравии, когда я дошел из Рэмзи до Питерборо — городка, которому опасность пока не грозит.

13
{"b":"21923","o":1}