ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Rotten. Вход воспрещен. Культовая биография фронтмена Sex Pistols Джонни Лайдона
Подарить душу демону
Дети Сети
В поисках Любви. Избранные и обреченные
Чудаки на Русском Севере
Снежная Золушка
#Нехудеем. Рецепты для тех, кто любит вкусно и по-домашнему
Люблю, люблю одну!
Потайная дверь
A
A

В окне наверху произошло какое-то движение, заметались тени, и затем оттуда раздался звонкий голос Сюзанны:

— Что это? Неужели сюда явился мой любящий батюшка? Он хочет, чтобы ему вернули денежки, а мне бы свернули шею, как любому другому, кто посмел бы тронуть его деньги. Плохо же вы разбираетесь в людях, если вы думали, что он отдаст хоть один пенни ради того, чтобы спасти жизнь девчонки-служанки или жизнь своей дочери! Не бойтесь, дражайший батюшка! Я, как и вы, крикну им «нет!». Я не согласна на такую сделку. Даже под угрозой смерти я ни на шаг не отступлюсь от моего мужчины. Слышите вы? Это — мой мужчина, мой любовник, отец моего ребенка! Только на моих условиях я готова с ним разлучиться! Дайте Йестину взять коня и отпустите его к себе на родину. Если он будет на воле, я сама сдамся и пойду хоть на смерть или по-прежнему буду влачить мою жалкую долю — мне все равно, что мне выпадет. Вы ведь за мной пришли. Не за ним. Я открыто скажу: это я — убийца!..

— Она лжет, — осипшим голосом закричал Йестин. — Виновник — я. Все, что она сделала, она сделала ради меня…

— Молчи, любовь моя! Они уже знают правду! Им известно, кто из нас придумал план и кто его осуществил. Со мной пускай делают, что угодно, но тебя я не дам тронуть!

— Ах, глупая ты, глупая! Милая моя! Неужели ты думаешь, я тебя брошу? Да ни за какие сокровища!

В эту минуту оба забыли обо всем вокруг. Снизу видны были только бледные пятна, метавшиеся в черном проеме, быть может, то были лица или руки — лица, отчаянно прижимавшиеся щека к щеке, руки, которые ласкали и обнимали. В следующий миг раздался громкий голос Йестина:

— Держи ее! Скорее! А то она убежит!

Обнимавшиеся тени разжали объятия, и из глубины сеновала послышался слабый, горестный крик, от которого Лиливин задрожал и дернулся под рукой Кадфаэля.

— Это была Раннильт! О Боже, если бы я мог быть рядом с ней!..

Он произнес эти слова шепотом, боясь потревожить хрупкую тишину, которая, как натянутая струна, готова была оборваться от малейшего прикосновения, оборвав заодно тонкий волосок, на котором держалась сейчас жизнь бедной Раннильт, а вместе с нею все надежды Лиливина. Но он понимал, что от этого мучения никуда не денешься и надо терпеть молча.

— Раз она подала голос, значит, жива, — успокоил его шепотом Кадфаэль. — И раз уж сделала попытку ускользнуть от них, пока они были заняты своими делами, то, значит, она цела и ее не связали. Помни об этом!

— Да, верно! Они ведь не могут ее ненавидеть или причинить ей зло…

И все же он не мог не расслышать ярость и страдание, которые звучали в их упрямых голосах, и так же, как и Кадфаэль, знал, что два человека, доведенные до предела, помимо своей воли могли сотворить ужасные вещи. Более того, он сам понимал их мучения и страдал вместе с ними, разделяя чужую боль.

— Можете порадоваться! — крикнул Йестин из своего логова. — Она по-прежнему у нас. Теперь я предлагаю вам на выбор другое: забирайте девчонку, а также золото и серебро, дайте нам двух лошадей и до утра не пускайтесь за нами в погоню.

Тут Уолтер Аурифабер, приободренный обманчивой надеждой, вырвался и с жалким подвыванием выбежал на несколько ярдов вперед:

— Милорд! Милорд! На это можно бы и согласиться. Если они возвратят мне мои сокровища…

Его уже не волновали мысли о законном воздаянии, возможность вернуть свое богатство совершенно затмила для него все остальное.

— Речь идет о человеческой жизни, которую не вернешь, — бросил на это Хью и так резко отвернулся от Уолтера, что тот сразу притих и отскочил как ошпаренный.

— Ты слышишь меня, Йестин? — снова позвал Хью, задрав голову к окну. — Ты не понял моей задачи. Я здесь именем короля представляю закон. Я готов прождать тут всю ночь. Подумай еще раз хорошенько и выходи, не запятнав своих рук кровью. Лучше ты ничего не придумаешь.

— Я здесь! Я вас слышу. Я верен своему слову, — ответил Йестин непреклонным тоном. — Если ты хочешь взять меня и мою женщину, иди сюда и попробуй! Но сначала ты вынесешь отсюда маленький трупик — твою, а не нашу жертву!

— Разве я поднял руку? — рассудительно спросил Хью. — Или вынул из ножен свой меч? Ты видишь меня лучше, чем я тебя. Впереди еще вся ночь. Если тебе есть что сказать, говори, я буду здесь.

Тягостно тянулась нескончаемая ночь, одинаково мучительная для осажденных и осаждающих; большей частью она проходила в молчании, но когда молчание слишком затягивалось, Хью нарочно его прерывал, чтобы проверить, не уснул ли Йестин, или он по-прежнему стоит на страже. При этом Хью прилагал усилия, чтобы не испугать его внезапностью, — вообразив, что на них нападают, осажденные могли с перепугу наделать непоправимых глупостей. Не оставалось ничего другого, как только соревноваться в терпении и ждать, кто кого пересидит. По-видимому, у беглецов было с собой очень немного пищи и совсем мало воды. Без особенного труда их можно было лишить также покоя и отдыха. Но даже при такой тактике всегда оставалась опасность, что в припадке отчаяния они предпримут неожиданные действия, а это могло кончиться кровавой бойней; но если выполнять свой план мягко и осторожно, то беды можно избежать. Усталостью можно сломить даже мужественного и непреклонного бойца, который способен не дрогнув выстоять под пыткой, а в бездействии гаснет воинственная решимость.

— Попытайтесь теперь вы! Может быть, у вас лучше получится, — тихо сказал Хью Кадфаэлю, когда время уже сильно перевалило за полночь. — Они еще не знают, что вы здесь; надеюсь, вы отыщете у них слабое место, которого я не сумел нащупать.

В такие предрассветные часы, когда сердце бьется слабее, какой-нибудь неожиданный пустяк может разбудить уснувшую совесть, тогда как при ярком дневном свете душа надежно защищена от ее уколов телесной бодростью. Едва раздался голос Кадфаэля, более низкий и грубый, чем голос Хью Берингара, Йестин невольно подскочил и, на мгновение забыв об осторожности, высунулся из своего укрытия, чтобы взглянуть на нового посетителя.

— Что там еще? Какие новые козни вы опять придумали?

— Никаких козней, Йестин. Я — брат Кадфаэль из аббатства, иногда я приходил к вам в дом с лекарствами. Ты знаешь меня, хотя, наверно, и не настолько, чтобы мне доверять. Позволь мне поговорить с Сюзанной, она меня знает лучше!

Он боялся, что она откажется от разговоров и не захочет его выслушать. Однажды что-то решив, эта женщина пойдет по избранному пути и будет глуха к тому, кто вздумает ей помешать или остановить. Но Сюзанна подошла к окну и приготовилась слушать. На худой конец, можно хотя бы выиграть немного времени! Любовники поменялись местами. Кадфаэль догадался, что один отошел, а другая пришла на его место; они не обменялись ни лаской, ни единым прикосновением — они и без этого понимали друг друга. Они были две половинки единого целого, не разделимые ни в жизни, ни в смерти. Одному, как стало ясно после раздавшегося возгласа, приходилось присматривать за пленницей. Значит, они не могут ее связать или не сочли это нужным. А может быть, у них просто не было под рукой веревки. Они попали в западню в самый момент бегства. Кадфаэль вдруг понял, что испытывает, вероятно, непростительное сожаление от того, что они не успели убежать на полчаса раньше.

— Сюзанна, еще не поздно исправить содеянное! Я знаю твои грехи, я подам голос в твою защиту. Но убийство есть убийство! Не обманывай себя, что ты можешь спастись от суда. Если ты избегнешь суда земного, то есть другой суд, от которого ты не уйдешь. Гораздо лучше для тебя исправить что возможно и обрести мир.

— Какой еще мир? — отозвалась она жестко и холодно. — Нет для меня мира! Я — зачахнувшее дерево, вырванное из почвы, так неужели вы думаете, что сейчас, когда я, вопреки всему, понесла плод, я отступлюсь хоть на йоту от моей ненависти и любви? Оставьте меня, брат Кадфаэль! — сказала она уже мягче. — Вы печетесь о моей душе, я же — только о теле; другого блаженства я никогда не знала и не надеюсь узнать.

51
{"b":"21929","o":1}