ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мне нужно охранять границу и заботиться о гарнизоне, — сказал Хью, держа чашу с вином обеими руками, чтобы согреть ее. — А тут еще соседи по ту сторону границы, опьяненные собственной удалью и готовые пуститься во все тяжкие в поисках новых завоеваний. Мы понимаем, что отправиться с депешей к Овейну Гуинеддскому — предприятие весьма рискованное. Я бы поостерегся направить туда человека, не владеющего валлийским, так как рисковал бы никогда больше его не увидеть. В Уэльсе может сгинуть даже вооруженный до зубов отряд. А ты валлиец, на тебе не кольчуга, а ряса, и в Уэльсе у тебя полно родни. Кроме того, я считаю, что для валлийцев ты гораздо опаснее, чем любой вооруженный отряд. Тебе хватит небольшой охраны на тот случай, если повстречаются разбойники. Что ты на это скажешь?

— Я валлиец и потому счел бы для себя позором, если бы не насчитал шестнадцати колен родословной. Некоторые из моих родственников живут поблизости от границы между Уэльсом и нашим графством, это поможет мне добраться до Гуинедда.

— Кстати, стало известно, что Овейн вряд ли сейчас в Гуинедде. Поскольку Ранульф Честерский гордится своими завоеваниями и жаждет новых, принц отправился на восток, чтобы присматривать за ним. Такие ходят слухи. Не исключено, что Овейн на нашем берегу реки Беруинз, в Синллейте или Глин-Сейриоге и не спускает глаз с Честера и Рексхэма.

— Это на него похоже, — согласился Кадфаэль. — Он умеет предвидеть события. И каково же твое поручение?

— Узнать у Овейна Гуинеддского, не у них ли с братом содержится в плену наш шериф, захваченный в Линкольне. А если Прескот у него или Овейн может его разыскать, то спроси, не хочет ли принц обменять его на своего юного родственника Элиса ап Синана. Ты лучше, чем кто-либо другой, можешь рассказать, что этот молодой человек цел и невредим. Мы дадим ему любые гарантии, какие он пожелает. Всем известно, что он человек слова, а что касается меня, то он может усомниться в моей порядочности. Возможно, он даже не слыхал моего имени. Так ты едешь?

— Когда нужно выехать? — спросил Кадфаэль, отставляя кувшинчик в сторону, чтобы он охлаждался, и усаживаясь подле друга.

— Завтра, если ты можешь оставить на кого-нибудь все свои дела, — ответил Хью.

— Смертный всегда должен быть готов оставить на кого-нибудь все свои дела, — спокойно сказал Кадфаэль. — Освин теперь удивительно ловко управляется с травами, я от него такого не ожидал, когда он впервые появился. А брат Эдмунд — мастер в своем деле и вполне способен обойтись без меня. Если отец аббат меня отпускает, я в твоем распоряжении. Сделаю все, что смогу.

— Тогда приходи в крепость завтра после заутрени, тебе дадут доброго коня. — Хью знал, что это великий соблазн для его друга, и улыбнулся, видя, как у того загорелись глаза. — Тебя будут сопровождать несколько отборных воинов. Остальное сделает твой валлийский язык.

— Это верно, — благодушно согласился Кадфаэль. — Вовремя сказанное по-валлийски слово лучше любого щита. Итак, я приду завтра утром. А ты изложи толком свои условия на пергаменте. Овейн любит порядок в делах и требует, чтобы бумага была составлена по всем правилам.

В то утро погода стояла пасмурная, не то, что накануне. После заутрени Кадфаэль надел сапоги и плащ и, выйдя в город, направился к крепости. Его спутники уже поджидали, а лошади были оседланы. Он знал всех этих людей. Был тут и юноша, которого Хью отправлял в качестве заложника, если переговоры увенчаются успехом.

Улучив минутку, Кадфаэль зашел попрощаться с Элисом в его камеру. В этот час пленник был еще совсем сонный и довольно угрюмый.

— Пожелай мне удачи, мой мальчик, ведь я еду по делу, связанному с твоим обменом. Если обе стороны проявят добрую волю и нам немного повезет, через пару недель ты, возможно, уже отправишься домой. Представляю, как ты будешь счастлив, вернувшись в Уэльс и снова став свободным человеком.

От Элиса явно ждали подтверждения, и он сделал это, но тон был совершенно безразличный.

— Однако пока нет точных сведений, что ваш шериф там? И даже если это так, то на поиски его может уйти много времени и не сразу удастся получить его от Кадваладра.

— В таком случае, — сказал Кадфаэль, — тебе придется запастись терпением и еще некоторое время пробыть в плену.

— Ну что же, придется так придется, — заявил Элис слишком бодро для человека, который никогда не мог похвалиться такой добродетелью, как терпение. — Однако я верю, что все пройдет благополучно, — сдержанно добавил он.

— Веди себя хорошо в мое отсутствие, — посоветовал Кадфаэль и повернулся, собираясь уходить. — Я передам от тебя привет твоему двоюродному брату Элиуду, если встречу его, и сообщу, что ты не пострадал.

Элис радостно принял это предложение, но ему в голову не пришло упомянуть в связи с этим еще одно имя, а Кадфаэль в свою очередь тоже воздержался. Он был уже у дверей, когда Элис остановил его:

— Брат Кадфаэль…

— Да? — обернулся монах.

— Эта леди… ну, та, которую мы вчера встретили, дочь шерифа…

— Ну?

— Она помолвлена?

«Итак, — подумал Кадфаэль, садясь в седло, — чем скорее мы вернемся, тем лучше. Конечно, они не перемолвились ни одним словом и вряд ли перемолвятся. Как только Элис окажется дома, он забудет ее. Если бы Мелисент не была серебристой блондинкой, столь непохожей на темноволосых валлийских девушек, он бы не обратил на нее никакого внимания».

Кадфаэль с нарочитым равнодушием ответил на вопрос Элиса, сказав, что понятия не имеет о планах шерифа относительно его дочери. Он с трудом удержался от резких слов, вертевшихся у него на языке. Бесполезно отговаривать такого своевольного парня — это еще больше распалит его. А вот если на пути у него не будет никаких препятствий, он может утратить интерес. Эта девушка определенно обладает грацией и красотой, трогательной от того, что на ней лежит печать тревоги и печали об отце. Дай Бог, чтобы эта миссия увенчалась успехом, и чем скорее, тем лучше!

Всадники выехали из Шрусбери и во весь опор поскакали на северо-запад, кратчайшим путем направляясь в Освестри.

Сибилла, леди Прескот, была на двадцать лет моложе своего мужа. Эта хорошенькая заурядная женщина обладала добрым нравом и со всеми держалась приветливо. Ее достоинство заключалось в том, что, в отличие от первой жены шерифа, ей удалось родить ему сына. Жильберу-младшему было семь лет, и он был зеницей ока для отца и светом очей для матери — оба в нем души не чаяли. Хотя Мелисент баловали и во всем потакали ей, она чувствовала себя заброшенной. Однако она не обижалась и очень любила своего хорошенького братца. Наследник есть наследник, и наследница не идет с ним ни в какое сравнение.

Несмотря на то что покои шерифа в крепостной башне постарались сделать уютными, от каменных стен тянуло холодом и по комнатам гуляли сквозняки. Сибилла приехала в Шрусбери с сыном по исключительному поводу. Она имела в своем распоряжении шесть маноров, да и Хью предложил ей остановиться у него в городском доме. Однако леди Прескот привезла с собой много слуг, и им было не разместиться у Хью. Она предпочла свое мрачное, но просторное жилище в башне. Ее муж привык жить здесь в одиночестве, когда обязанности вынуждали оставаться при гарнизоне, Сибилла, которая тосковала по мужу, хотела дождаться его в этом жилище, каким бы спартанским оно ни было.

Мелисент любила своего младшего брата и не считала неправильным, что он станет наследником всего имущества отца — а ей останется только скромное приданое. Вообще-то, она всерьез задумывалась о том, чтобы постричься в монахини и вовсе не претендовать на наследство. Мелисент имела склонность к алтарям, мощам и свечам, но у нее достало здравого смысла понять, что это не ее призвание. Ей не хватало непреодолимой тяги к святости.

Так, например, на нее подействовал восхищенный и изумленный взгляд молодого пленного валлийца. Почувствовав на себе этот взгляд, она остановилась под сводами арки, ее поразили не его красота и молодость, а прикованный к ней зачарованный взор его темных глаз.

8
{"b":"21930","o":1}