ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Чужак, за тобой нет двери, — тихо прорычал охранник. И глаза его как-то по-звериному блеснули.

Поворачиваться спиной к такому обаяшке мне совсем не хотелось.

— Идущий, ты тоже не видишь проход за мной?

— Не вижу.

Я сжал руку провидца, и он ответил на мое пожатие. Ну, и у кого тут глюки?

— Идущий, если я гляну, что у меня за спиной, твой Рал не бросится на меня?

Охраннику приказали отойти, и я оглянулся.

За мной была стене, затянутая тканью. На полу большой ковер. На ковре низенький столик и несколько подушек. А возле крайней подушки имелось что-то странное. Похожее на клок тумана, чуть больше и шире моего тела. И этого тумана я касался левой рукой.

Не знаю, чего такого Идущий разглядел на моем лице, но он мне поверил.

— Значит, ты можешь уйти через свою невидимую дверь. А меня можешь взять с собой?

— Не знаю. Давай попробуем.

И я протянул ему правую руку. Как когда-то провидец протягивал мне.

Пальцы Первоидущего сжались вокруг моих и я вдруг понял: получится.

— Я смогу провести тебя. Думаешь, с ними тогда будет всё в порядке?

И мы оба посмотрели на девушку и охранника. Они стояли рядом, и тоже держались за руки. Как испуганные детишки, которых вот-вот оставят в страшном и незнакомом месте.

— Нет. Они пойдут со мной.

Ну, ни фига себе! А здоровья у меня хватит выдернуть троих из чужого сна? Это ведь не слепого через улицу перевести.

Но Первоидущего мои сомнения ничуть не колыхали. Он отдал команду: «Берем самое необходимое!» и лично занялся отбором этого «необходимого». Не отпуская моей руки. И не сходя с места.

Пока что-то мелкое и ценное укладывалось на большой кусок ткани, девушка умчалась в другую комнату. Не успел я порадоваться, что тащить, похоже, придется только двоих, как она вернулась. И не сама! С ней был огромный тюк. Наверно, красотка все свои наряды туда упаковала. И не только наряды. Что-то негромко позвякивало при каждом ее шаге.

— Ясоу?..

Первоидущий удивился не меньше меня.

— Но господин, тебе же нравится, когда я танцую с бубном!

«И как выгляжу в своих сорока шубках и в тысяче и одном платье», — хотелось добавить мне, но я не стал вмешиваться в чужую семейную жизнь.

Идущий и сам не глупый мужик, сообразит что к чему. Но… он только кивнул, признавая тюк тоже «самым необходимым», и протянул девчонке руку. Ясоу схватилась за нее, как утопающий за шею спасателя. Пальцы второй руки держались за узел тюка, что совсем немного не доставал танцовщице до тазобедренного сустава.

Была у меня мысль, что этот багаж может и не протиснуться в дверь. Хилая такая мыслишка. Но могу же подумать о чем-то приятном, пока собирается «самое необходимое».

Второй тюк оказался не меньше первого. И явно тяжелее. Охранник еще и оружие с собой прихватил. Дополнительное и запасное. Не знаю, что можно делать с копьем в лавке, но его он тоже взял с собой.

— Может, еще и обед возьмешь? не выдержал я. Или за поалом сбегаешь?

Охранник переглянулся с Первоидущим и… начал паковать жратву.

«Блин, да я же пошутил!»

Сказал я. Или подумал. Потому как команду: «отставить!» Первоидущий не дал.

Если рука занята, можно взяться и за запястье.

Ну, до этого додумались и без моей подсказки. Выстроились рядком, и внимательно уставились на меня. Мне аж не по себе стало от их ожидающих взглядов.

Посидеть перед дальней дорожкой решил не предлагать. Только приказал закрыть всем глаза и идти за мной, до отмены приказа.

Надо было видеть лицо провидца, когда мы всей толпой притопали к нему.

Садиться на пол я тоже никому не приказывал. И почему они составили мне компанию, не знаю. Как не знаю, кто развязал узелок с едой. Ну, ладно мне надо было отдохнуть ночь выдалась не самой легкой, — а остальные что, тоже сильно притомились и проголодались?..

Дальше мы двинулись только когда всё съели и выпили. Да и не так уж много еды было в том узелке…

По коридору шли друг за другом. Хоть могли и рядом идти. Места хватало. Но никому не хотелось проходить мимо темных проемов.

А вдруг что-нибудь этакое выскочит оттуда?

Вот хоть бы из того крайнего, возле которого я стал отдохнуть. Пока Ясоу возится со своим тюком. Перед самым выходом он взял и развязался.

Но отдыхать стоя мало радости. Можно присесть. А лучше прилечь. Да и отойти левее не помешает. Туда, где тихо, темно. Где восходящее солнце не слепит глаза.

Господи, как же я устал! Прям, смертельно! Отдохнуть бы от этого бардака…

96.

Горы кажутся черными. Небо цвета запекшейся крови. И красное солнце. Как глаз маяка. Как крик-предупреждение: «Стой, путник! Не иди. Не смотри…»

Насчет «не смотри» — это верный совет. Смотреть на красное светило больно. И неприятно. Хочется закрыть глаза, не видеть…

Глупо стоять с закрытыми глазами. Лучше сесть. И усталые ноги вытянуть. А можно и самому вытянуться. Полежать немного, подремать. Заснуть. Спать и видеть сны… сны о чем-то большем…

Изкаких же древних времен я вытащил этот стих? Или песню? И из какого мира? Не вспомнить уже. Сколько их было?.. песен… миров… друзей… врагов… Ну, вот опять пытаюсьговорить в рифму. Зачем? Это не остановит очередной Приход, не воскресит мертвых. Помнящих, кем я был. Не знающих, кем я стал. Может, и хорошо, что не знают. «Пока живут помнящие о героях, герои живы…» Так, кажется, говорилось в одной из песен. Древней, как эти горы. А если все помнящие мертвы? А тот, о ком они собирались помнить, пережил их. И детей, и внуков их пережил. И своих тоже… И продолжает жить. Если такое можно назвать жизнью. Когда новый день похож на вчерашний, когда каждую ночь хочется выть на луну. Как волку. Одинокому старому волку, пережившему свою стаю, и подыхающему в клетке зоопарка. От старости. И от тоски.

Теперь я знаю, что такое «час волка». И давно же не боюсь этого «часа». И смерти не боюсь. Это она боится. И прячется от меня. Остается дома, когда я выхожу на улицу. Перелетает на другой континент, когда я только думаю сесть на поала.

Всех своих поалов я называл Солнечный. Уже и не помню, почему. Как не помню, сколько я их сменил, за всю мою совсем не короткую жизнь. Когда-то я их считал. Привязывался к каждому зверю, а его смерть переживал как смерть лучшего друга. Но после первого десятка переживать перестал. Понял, что нет ничего вечного в этом мире. Просто одни живут дольше других. После второго десятка я перестал считать поалов. Мне стало неинтересно, скольких еще я переживу. Потом я полюбил ходить пешком. И перестал следить за временем. Сезоны мелькали, как бабочки-однодневки. Только приход Карающей становился чуть более заметным событием.

80
{"b":"21941","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
По ту сторону от тебя
Стать Джоанной Морриган
Вдова для лорда
Покровители
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Пять Жизней Читера
Мой любимый зверь
Расследование на корабле
Дом, в котором горит свет