ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мужики в… (двадцатые годы – О.П.) недоумевали по поводу нижеследующей, непонятной им, проблематической дилеммы… – отмечал писатель Б. Пильняк. – В непонятности проблемы мужики делились – пятьдесят, примерно, процентов и пятьдесят. Пятьдесят процентов мужиков вставали в три часа утра и ложились спать в одиннадцать вечера, и работали у них все, от мала до велика, не покладая рук; ежели они покупали телку, они десять раз примеривались, прежде чем купить; хворостину с дороги они тащили в дом; избы у них были исправны, как телеги; скотина сыта и в холе, как сами сыты и в труде по уши; продналоги и прочие повинности они платили государству аккуратно, власти боялись; и считались они: врагами революции, ни более, ни менее того. Другие же проценты мужиков имели по избе, подбитой ветром, по тощей корове и по паршивой овце, – больше ничего не имели; весной им из города от государства давалась семссуда, половину семссуды они поедали, ибо своего хлеба не было, – другую половину рассеивали – колос к колосу, как голос от голоса; осенью у них поэтому ничего не родилось, – они объясняли властям недород недостатком навоза от тощих коров и паршивых овец, – государство снимало с них продналог, и семссуду, – и они считались: друзьями революции. Мужики из «врагов» по поводу «друзей» утверждали, что процентов тридцать пять друзей – пьяницы (и тут, конечно, трудно установить – нищета ли от пьянства, пьянство ли от нищеты) – процентов пять – не везет (авось не только выручает!) – а шестьдесят процентов – бездельники, говоруны, философы, лентяи, недотепы. «Врагов» по деревням всемерно жали, чтобы превратить их в «друзей», а тем самым лишить их возможности платить продналог, избы их превращая в состояние подбитое ветром.1008

Демагогические заявления о крестьянской демократии не могли ввести в заблуждение крестьянскую массу, ибо большая часть деревни видела, как преимущественно пролетарские или люмпен-пролетарские элементы, а не настоящие крестьяне, на помочах государственных органов вводились в Советы депутатов фактически без права замены. Поэтому преобладающая часть крестьянства не участвовала в выборах в Советы. В 1925 году во многих местах процент участия крестьян в выборах составлял 14 и ниже процентов всего сельского населения.1009

Преобладающее настроение крестьян по отношению к политике правящей партии можно выразить двумя словами – «оставьте нас в покое». Американский писатель Т. Драйзер, побывавший в России середины 20-х годов, так и пишет: «Русский крестьянин больше всего хочет, чтобы его оставили в покое, не мешали ему трудиться, как он привык».

Несмотря на активную пропаганду и значительную материальную поддержку, колхозное движение не пользовалось популярностью среди крестьян. Если число колхозов за 1921…1925 годы возрастало, то в 1926…1927 годы стало снижаться. Значение колхозов в сельском хозяйстве было мизерным. В 1924…1925 годах валовая продукция колхозов составляла 1 процент валовой продукции сельского хозяйства. В 1925…1926 годах государству удавалось заготавливать только около половины товарного хлеба страны. Одновременно снизилась общая товарность сельского хозяйства. В 1925 году урожай зерновых достиг довоенного уровня, а товарность сельского хозяйства снизилась с 29,3% до 13,4%, т.е. в 2,2 раза,1010 упав ниже уровня товарности в эпоху крепостного права. Снижение товарности сельского хозяйства во многом объяснялось невыгодностью для крестьян продажи своих продуктов при установленных соотношениях цен на промышленные и сельскохозяйственные товары. Правительство, делая главную ставку на рабочих городов и армию, обеспечивая их в значительной степени посредством низких закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию, фактически перекачивало средства крестьян в пользу этих слоев.

В первые годы НЭПа русские люди пытаются возродить традиционные формы хозяйственной организации, и прежде всего артели и близкие виды кооперации. Большевики, несмотря на декларативные заявления о поддержке этих форм, на самом деле их опасались, видя в них подрыв централизованного коммунистического хозяйства. Тем не менее русские артели росли очень быстро. Если в 1919 году насчитывалось 1722 промышленных артели, то уже в 1922 году – 12 тыс., в 1923 – 20 тыс., в 1925 – 38 тыс. Значительная часть артелей объединилась в союзы, которых в 1922 году насчитывалось 254 с 5153 входящих в них артелями, объединявшими 622 тыс. членов. А через год возникло еще более ста артельных союзов.1011

Многие артели уже не ограничивались мелким и кустарным производством, а приобретали характер средних и крупных предприятий.

Знаменитая Павловская артель, основанная в 1890 году и состоявшая из 13 членов, в 1920-е годы выросла из мелкой кустарной организации в большую фабрику, имевшую несколько корпусов, оборудованную двигателями, машинами и станками. Общее число членов артели достигло 324 человек.

В середине 20-х годов Московский союз производительных артелей арендовал у Совета народного хозяйства несколько фабрик и заводов, передав их в руки артелей: механический проволочно-гвоздильный завод, фабрика металлических изделий, гребенная фабрика, текстильно-галантерейная, парфюмерная.1012

Производительность труда во многих артелях и кооперативных предприятиях 20-х годов была выше производительности труда государственной промышленности (по сопоставимому кругу мелких предприятий). Артели постепенно завоевывают мелкую промышленность. Всего в 1928-1929 годах в мелкой промышленности кооперировано 29,5% занятых. Процент кооперирования по районам с высокой концентрацией промыслов был еще выше: в Ленинградской области 33%, в Иванове – 46%, в Московской области – 56%.1013

В 20-е годы ведутся многочисленные разработки по научной организации труда, создаются специальные учреждения. П. М. Керженцев образует Лигу «Время-НОТ». Директор Центрального института труда (ЦИТ) А.К. Гастев провозглашает: «Развивай свои способности, тренируйся, совершенствуйся!.. Мы все время говорим: двигайся вперед, активизируйся, достигай!» В трудах ЦИТ и других исследовательских учреждений того времени делаются открытия, разрабатываются направления развития, к которым за рубежом пришли гораздо позже. Практически все направления западной науки о труде (гуманизации труда, производственной демократии, качества трудовой жизни и т.д.) в той или иной степени разрабатывались в 20-х годах. Однако большевистские экспериментаторы в области экономики и трудовых отношений практически не учитывали национальную специфику труда, национальные характеристики российского труженика. Они находились в плену ложных представлений, что «русский человек – плохой работник» и «лентяй», и основывались на наблюдениях за какой-то узкой группой рабочих, подвергнувшихся процессу отчуждения труда.

Директор ЦИТ А. Гастев выступал с докладами на тему:

Трудовая культура

Тезисы

1. Лень и спячка – зараза России.

2. Трудовая паника – обратная сторона лени.

3. Надо бороться за равную трудовую выдержку.

4. Голая проповедь о приятности труда – дика и некультурна.

5. Надо прививать не «вкус» к труду, а тренировку.

Вход свободный.1014

Можно ли называть ленью и спячкой тяжелый упорный труд десятков миллионов крестьян, кормивших всю Россию и позволявших вывозить часть сельскохозяйственной продукции за границу? Конечно, русскому крестьянину не хватало техники, а порой и умения читать и писать, но его земледельческое искусство, умение напряженно и споро работать не отрицается ни одним из исследователей крестьянства. Ни «вкус к труду», ни тем более «тренировку» крестьянину «прививать» не требовалось, ибо для подавляющего большинства из них труд был воспитанной с молоком матери добродетелью.

вернуться
1008

Калинин М. Вопросы советского строительства. М., 1958. С. 174.

вернуться
1009

Калинин М. Указ. соч. С. 265.

вернуться
1010

ИСЭ СССР. Т. 2. С. 384.

вернуться
1011

БСЭ. 1-е изд. Т. 3. С. 474; Архив истории труда в России (АИТР). Кн. 10. С. 73-74.

вернуться
1012

АИТР. Кн. 10. С. 74.

вернуться
1013

Экономическая энциклопедия. Т.2. С.252

вернуться
1014

Научная организация труда 20-х годов. Казань, 1965. С. 663

201
{"b":"21957","o":1}