ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С этими словами Берендей показал послу не вполне приличный, но очень выразительный кукиш.

— И вообще в свете этого нелепого обвинения возникает вопрос, а не были и прошлые обвинения таким же наветом? — внес свою лепту в дискуссию Изя, все еще оставаясь на заднем плане.

— Да, действительно! — подхватил нужную мысль Берендей. — Возникает этот самый вопрос!

— Так свидетели, мой шлем... — пролепетал Киндерлихт.

— Ясно теперь мне, что это за свидетели! Ишь чего вздумал, одного из моих лучших богатырей порочить!

При таких словах Илюха расправил и без того широкие плечи и смущенно улыбнулся. Мол, ладно вам, так уж и лучший...

— В общем так, — отрезал князь, — обещанный суд состоится, несмотря на явную фальсификацию обвинений, а сейчас не мешай нам, посол, победителя в турнире чествовать.

— Ура! — дружно рявкнули обрадованные ратники.

— А! — что есть мочи заверещал Микишка, укушенный в самое что ни на есть филейное место.

— Гра-ам! — впустую клацнули две головы из трех, которым не хватило места на Микишкином заду.

В образовавшейся сутолоке сообразительный тевтонский посол предпочел ретироваться. Это ему удалось, и только на самом выходе из тронного зала неожиданно кто-то шепнул ему на ухо всего пару слов:

— А говорил, что ябедничать не побежишь.

Киндерлихт попытался рассмотреть того, кто это сказал, но тот затерялся в толпе, и ему ничего не оставалось делать, как, обиженно надув губы, отправиться домой, в «Иноземную слободу», залечивать раны и обдумывать сложившуюся ситуацию.

* * *

— Ну что, по-моему, первый этап удался, — довольным голосом заметил Изя, когда наконец Солнцевский оттащил Змея от Микишки, и тот с жутким воем, словно подбитый мессершмитт, скрылся из виду.

— В общем да, — согласился старший богатырь, успокаивая разгулявшегося Гореныша.

— Не пора бы перейти ко второму? — поинтересовалась невесть откуда появившаяся Соловейка.

— Почему бы и нет? — пожал плечам Изя. — Давай-ка к князю подойдем.

На этот раз Любава не стала гундеть про нарушение протокола, и вся компания перебралась поближе к трону. Отпущенный Мотя тут же вырвался в первые ряды и мгновенно расположился подле Агриппины, легонько подтолкнув ее под локоть. Мол, все равно ничего не делаешь, так хоть меня погладь. Княгиня улыбнулась и намек поняла.

— Ты на него намордники, что ли, надень, — больше для профилактики буркнул Берендей. — А то совсем моего толмача затерроризировал.

— Он первый начал, — отмахнулся Солнцевский.

— К тому же зачем вам толмач? — не остался в стороне Изя. — Бона посол в критической ситуации как по-русски заговорил, даже без акцента.

— А действительно... — на некоторое время задумался Берендей, но потом решительно отмахнулся от странных дум. — Кстати, Илюха, ты кубок-то забери.

С этими словами он протянул своему богатырю честно выигранный золотой кубок.

— Спасибо, — тут же отозвался Изя, и ловко перехватил инициативу вместе с кубком.

Илюха хотел было возразить, но передумал. Что ни говори, а материальные вопросы лучше оставить в ведении ушлого черта. Тем более сейчас, когда вся казна концессии находится в залоге.

Тут взгляд Солнцевского упал на характерно выпирающий нагрудный карман на кафтане князя. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что именно там находится, поэтому, бросив взгляд на княгиню, которая увлеченно беседовала с Соловейкой, при этом теребя ухо левой головы Моти, Илюха поинтересовался у Берендея:

— Хм, а как насчет моей фляги?

При упоминании дорогой сердцу вещи князь вздрогнул и инстинктивно похлопал себя по карману, проверяя, на месте ли она.

— Илюх, ну зачем тебе она? — переходя на шепот, поинтересовался Берендей. — У тебя же кубок есть.

— Она мне дорога как память, — вполне честно признался Илюха, ведь это был чуть ли не единственный предмет из его временной родины, — и потом, при чем здесь кубок?

— Она для тебя память, а для меня просто спасение. Ну ты же знаешь мою Груню! — страдальческим голосом выдал Берендей. — Ну сам посуди, ты можешь выпить и из кубка, а мне приходится маскироваться.

Илюха был человеком незлобным, так что долго мучить непосредственное руководство не стал.

— Ладно, оставьте пока себе, — махнул рукой он, — после вернете.

— Верну, верну, не сомневайся, — тут же засуетился князь. — Я с твоей штукой снова себя человеком почувствовал.

— Кстати о чувствах, — тут же влез Изя. — На этот раз о чувстве глубокого удовлетворения. А не махнуть ли нам на охоту?

— Нам? — удивился Берендей. — Да вроде вы раньше охотой не увлекались.

— Ша, если не хотите брать, так и скажите!

— Я... — попытался вставить слово князь, но Изя молол языком значительно быстрее.

— Нет, ежели мое или, скажем, Илюхино общество вам претит, так говорите прямо, в лицо, и не надо уходить от ответа в дебри лингвистики!

— Я... — опять постарался вставить хоть слово Берендей.

— Конечно, ежели с вами наша Любава попросилась, небось, ей бы вы не отказали! — продолжал бушевать Изя.

— Дай сказать хоть слово! — наконец навел порядок во вверенном ему подразделении князь.

— Да я что, мешаю, что ли? — удивился Изя. — Говорите сколько хотите, я таки весь внимание.

— Вот я и пытаюсь сказать, что мы как раз послезавтра собрались на соколиную охоту, — выпалил Берендей и смахнул со лба выступивший пот.

— Соколиную... — протянул черт, переглядываясь с Илюхой. — Так это то, что нужно! Я всю жизнь мечтал поучаствовать в соколиной охоте.

— И у тебя есть сокол? — удивился Берендей.

— У меня есть Мотя, — гордо вставил черт, а Гореныш охотно подтвердил это высказывание двойным кивком.

Третья голова этого сделать не могла, так как расположилась на коленях княгини, и та чесала ей за ухом.

— Мотя... — с сомнением в голосе протянул Берендей.

— А что? — удивился Илюха. — Крылья есть, когти есть, летать умеет, чем не сокол?

Берендей внимательно посмотрел на Мотю, и тот охотно продемонстрировал ему крылья, когти и даже чудесные острые зубы.

— Так, к каким подходить? — скромненько поинтересовался Изя.

Князь немного посомневался, а потом обреченно махнул рукой. Он уже из личного опыта знал, что отвязаться от среднего богатыря очень непросто.

— Утром отправимся.

— А надолго? — уточнил волнующие детали черт.

— Да нет, на пару дней всего.

— Договорились, — обрадовался Изя, — с первыми лучами солнца мы с Мотей у ваших ног.

— А ты с Любавой? — обратился Берендей к Солнцевскому.

— Не, мы с ней, пожалуй, останемся, — протянул Илюха. — Она генеральную уборку затеяла, я ей помочь обещал.

Такой ответ заставил Берендея аж присвистнуть от удивления. Что-то ранее он не замечал в Илюхе качеств домоседа.

— Под влиянием обстоятельств люди меняются, — словно угадав мысли князя, вставил словечко Изя.

— Что ж, вольному — воля, — придя в себя, отозвался киевский правитель. — Послезавтра поохотимся, а пока давайте веселиться. Надо же выигранный кубок обмыть!

Ни Изя, ни Илюха возражать не стали и тут же принялись претворять задание руководства в жизнь. Тем более что за то время, пока они общались с князем, зал принял свой традиционный облик, за ломящимися от снеди столами расположились богатыри, ожидавшие от князя только одного — начала очередного пира. И отмашка была дана.

— За чемпиона по армрестлингу Илюху Солнцевского. Ура!

— Ура! — тут же ответила сотня луженых глоток. Далее все пошло по накатанной. Пир как пир, со всеми прелестями этого милого мероприятия.

Друзьям на этот раз расположились в сторонке с надеждой между чаркой-другой обсудить некоторые дела. Но задуманному было не суждено сбыться, и за их столом, испросив разрешения, расположились три былинных богатыря. Даже невооруженным взглядом было видно, что Илье (тому, который Муромец) было что сказать Илюхе (тому, который Солнцевский).

34
{"b":"21970","o":1}