ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Селистена плотно прикрыла за собой дверь и шмякнула кувшин на стол.

— Больше не проси! И что, ты думаешь, нам следует предпринять?

— Больше и не надо. Будем бить врага его же оружием. Ик!

— Может, тебе не стоит это пить? А какое оружие у наших врагов?

— Все прекрасно, я расслабляться умею. Коварство и колдовство.

— Коварство и колдовство? — скептически проговорила Селистена. — Что-то меня сомнения гложут.

— Ну, во-первых, коварство в исполнении положительного героя (какими мы, безусловно, являемся) — это уже смекалка и хитрость. А во-вторых, колдовство в моих лапах — это… тоже колдовство.

— Ладно, с хитростью и смекалкой мы потом разберемся. Но ведь с колдовством у нас совсем плохо?

— Это почемуй-то? — нагло заявил я и ополовинил очередную плошку с медовухой. — Я как-никак колдун! И по боевому колдовству я был всегда первый. Ик… Да я его порву, как Шарик грелку. Ик…

— Но ведь сейчас…

— А что сейчас? Я как никогда уверен в своих силах! Ик…

— Ну ты же сам говорил, что для колдовства нужны пальцы, — не сдавалась Селистена. Но ведь меня голыми руками не возьмешь.

— А у меня что, пальцев нет? Ик… А это что?

И я продемонстрировал собеседнице свою лапу с серебряным когтем. Мой взгляд победителя (медовуха воистину творит чудеса) разбился о каменный скептицизм в глазах Селистены.

— Ты что, сомневаешься в моих способностях? Ик… — Я решил, что пора начинать обижаться.

— В тебе я нисколько не сомневаюсь, тем более что ты доказал, что можешь не только говорить, но и совершать поступки.

Вот женщина! Знает, как одной фразой успокоить. Да уж, я такой. Могу не только болтать, хотя и болтать у меня получается прекрасно.

— Если есть пальцы, значит, можно колдовать, во всяком случае, попробовать надо.

— Может, не стоит? — заволновалась золотистая.

— Надо, солнышко, надо!

Я попытался сосредоточиться, честно говоря, получилось с трудом. Но я как-никак не первый год в колдовском деле, справился. Мысли потихоньку приобрели стройный вид, обе штуки. Первая: это что бы такое отчебучить, чтобы удивить Селистену? И вторая: как бы сделать так, чтобы заведение Едрены-Матрены осталось хотя бы в относительной целости.

Как и следовало ожидать, в голове появилась третья мысль и выстроилась в струнку после первых двух. Цветы. Колдану-ка я огромный букет полевых цветов. Насколько я помню, боярышня любит такую ерунду.

Я приготовился, размял пальцы, постучав ими по полу. Ну все, готов. Проговорил заклинание (простенькое, как свиной пятачок) и щелкнул когтями. Что-то громыхнуло, и легкий дымок покрыл стол. По идее, когда дымок рассеется, на столе должен оказаться огромный букет цветов. Он развеялся. У нас с Селистеной челюсти отвисли одновременно.

В центре стола рос небольшой дубок, весь усыпанный желудями.

— И зачем ты это сделал? — тихо спросила обалдевшая боярышня. — Я не спорю, это, конечно, впечатляет, но смысл?

— Э-э-э… — проблеял я.

Селистена осторожно потрогала ствол, желуди, осторожно оторвала один листик и зачем-то его понюхала.

— Он настоящий.

Я сбросил оцепенение, надо срочно спасать ситуацию.

— Конечно, настоящий, а ты думаешь что, он искусственный? — гордо проговорил я. Признаться, что первый опыт колдовства с когтями вместо рук полностью провалился, не позволяла медовуха, плескавшаяся в моем желудке.

— А зачем?

— Да так, думал поразить тебя своей силой.

— Тебе удалось.

— Вот видишь. Плесни мне ещё капельку.

Оцепенение Селистены было настолько сильным, что на этот раз она налила медовухи без обычного брюзжания о вреде здоровью.

— А что, прекрасный дубок, уже взрослый, только маленький.

— И что теперь мы будем с ним делать? — робко спросила золотистая.

— Вырви его, и дело с концом. Ик! — храбро посоветовал я.

Селистена крепко вцепилась в дуб и потянула. Что и говорить, старалась она изо всех сил, даже смогла приподнять стол, на котором рос сотворенный мною «букетик». Но дуб выдержал.

— Ты его ножом попробуй отковырять. Ик, ик.

Боярышня недовольно засопела, но все-таки взяла в свои худосочные ручки нож. С тем же сопением она минут пять пыталась отделить дубок от стола. Но дуб всегда остается дубом, даже если он маленький.

— А теперь ты его поцарапала, — философски заметил я, дожевывая копченую телятину.

— Так ты же сам сказал! — В голосе почувствовалось возмущение.

— Что я сказал? — Наконец-то тарелка с телятиной была очищена.

— Чтобы я его ножом.

— Ты же видишь, что ничего не получается, так зачем же пыхтеть и растение портить?

— Ну ты и хам! Чем издеваться, лучше бы помог.

— У меня рук нет. Ик.

— Зато зубы есть.

— Еще чего, о дуб клыки ломать. Ладно, сейчас колдану его с глаз долой.

— Нет, только не это!

— Почему? — вполне искренне удивился я. — Разве я не поразил тебя своими способностями?

— Вот именно, поразил.

— Я не поняла, а что тут происходит с моей мебелью?

Тембр этого чудного голоска вполне мог подойти пещерному медведю, который застал горного суслика-сучкогрыза в своем жилище. Но это была конечно же Едрена-Матрена. Слегка увлекшись садоводством, мы не услышали, как она вошла. Что-то я утомился за сегодняшний день. Я отошел от стола и мирно растянулся в уголочке. Убить Матрена, конечно, не убьет, да и покалечит вряд ли, так что могу спокойно последить за происходящим, тем более после такого вкусного обеда.

— Погодите-ка, ведь это же дуб!

Все-таки поразительная наблюдательность свойственна всем женщинам. Подумать только, в дереве с желудями узнать дуб! Ну не чудо разве?

— Понимаете, мы тут сидели, а он вырос. — Обычное красноречие в данный момент у Селистены явно отсутствовало.

— Прямо так сам взял и вырос, да? — Матрена подошла поближе к столу, чтобы получше рассмотреть новое украшение своей мебели.

— Чего ты молчишь? Она меня сейчас в порошок сотрет, и, между прочим, за твои штучки.

— Между другим прочим, я должен заметить, что штучки были посвящены тебе. А насчет Матрены не беспокойся, она только с виду такая грозная, а по-настоящему она обыкновенная женщина.

— Ага, обыкновенная, да в ней таких, как я, с десяток поместится.

— Это как раз минус тебе. Говорил же, поешь нормально. Мне, конечно, в собачьей шкуре нравятся твои косточки, но лучше бы тебе пересмотреть свои вкусы. Ик.

— Ну ты, девочка, даешь! — Матрена внимательно рассмотрела шедевр садоводческого искусства, и на губах ее заиграла лукавая улыбка. — Вот от Даромира подобное можно было ожидать, но ты… Говорила тебе, не перебери медовухи, она для молодого организма опасная.

— Да я вообще не пью… — начала было Селистена, но, слава богу, вовремя прикусила свой язычок.

— Ага, еще скажи, что не ешь. — Выразительный взгляд пробежался по столу, уставленному пустой грязной посудой.

— На меня находит, — пролепетала солнечная. — Иногда…

— Ну если иногда, то не страшно.

— Вы не волнуйтесь, я за все заплачу! — Селистенка затараторила, как сорока на заборе. — И за еду, и за питье, и за испорченный стол. А дуб сам вырос, ну почти сам. Мы сидели, а он вдруг как попер, может, я соус томатный на это место капнула.

— Ну если бы соус, тогда помидоры бы выросли. Да ладно, девочка, ты особо-то не переживай! Если вдуматься, то это я тебе приплатить должна.

— За что? — Глаза боярышни округлились.

— Так я за ужин в этом зальчике буду теперь вдвое больше брать! За такое чудо надо платить. Жалко только, что у дубка кора немного поцарапана, но это ничего, заживет.

— Говорил же тебе, что я почти гений! Смотри, из любой истории выпутаться могу. Ик. А кору ты действительно зря поцарапала. Ик!

— Как только выйдем отсюда, я тебе припомню и поцарапанную кору, и мои косточки.

42
{"b":"21973","o":1}