ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вы не слушаете меня? – приглушенный голос Ионы только сейчас донесся до Ольги.

– Почему же? – Она ограничилась тем, что вежливо пожала плечами.

– Вам понравился ваш коттедж?

– Он просто великолепен.

– Вы никогда не были в горах?

– Никогда.

Это была неправда. Конечно же, она знает, что такое горы: ее воспоминания о Тбилиси венчались Мтацминдой, ей нравилось это тбилисское название: Мтацминда, Мтацминда, оно было похоже на считалочку… Но все равно это было неправдой. Как и все, что касалось Мананы, включая ее душевную болезнь.

– Хотите, я покажу вам горы?

«Почему он так странно смотрит на меня?» – подумала Ольга. Антрацитовые глаза Ионы прожигали ее насквозь, впрочем, антрацит и должен гореть… Ровным, чистым пламенем.

– Конечно. Мы будем рады. Завтра с утра.

– Я не имею в виду Марка, – об Инессе Иона даже не заикнулся. – Я имею в виду вас. Только вас.

– Я не знаю… – Господи, зачем она сказала это? Нужно было ограничиться милым и твердым «нет», обратить все в шутку. Тогда в самом финале можно было снисходительно коснуться его плеча: на правах родственницы. Выражение «Я не знаю» больше всего похоже на поощрение ухаживаний, на начало сентиментального платонического романа с далеко идущими последствиями. Только этого не хватало!..

Ольга заслонилась рюмкой с коньяком. Отпила глоток и с тоской подумала: почему же не приходят к логическому финалу эти бесконечные «Мужчина и женщина»?..

Выпитый коньяк придал ей уверенности.

– Вы давно не виделись с братом? – светски спросила она.

– Семнадцать лет. С тех пор, как он уехал из Кизыл-Арвата. Бросил мать, которая уже с постели не вставала… Мы ее похоронили через полгода. Тогда ему было восемнадцать, а мне одиннадцать. Я его ненавидел.

Ольга вздрогнула, а потом вспомнила: ну, конечно же, склока из-за имени Иона, Марк рассказывал.

– Марк рассказывал мне… Ему нравилось ваше имя.

– Имя! – Иона хмыкнул. – Он хотел отнять его у меня. Он всегда отнимает то, что ему нравится. И если не дать отпор… Он может подмять под себя все и всех.

Это было так чудовищно несправедливо, что Ольга даже не нашлась, что ответить. Ее Марк совсем не такой: он нежен до самопожертвования, он предан делу, она видела его в разных жизненных ситуациях, и в каждой он был выше всяких похвал.

– Вы предвзято к нему относитесь, – сухо сказала она Ионе и даже отодвинулась от него.

– Простите. Я говорю правду.

– Вы просто завидуете ему. – Она слегка захмелела, а это всегда придавало ей смелости. – Просто завидуете, вот и все.

– Завидую? – Удивление Ионы было искренним. – Чему?

– Ну, хотя бы тому, чего он добился к тридцати пяти годам…

– Чего же экстраординарного он добился?

– Он… Он входит в совет директоров крупного концерна, он сам этого добился, он сам построил свою карьеру. А пробиться в Москве – это значит чего-то стоить по-настоящему. Он настоящий, Иона…

– Вы настоящая.

Он накрыл ее руку своей ладонью; ладонь была жесткой и прохладной, и это меньше всего походило на легкомысленный курортный флирт.

– Что вы делаете? – глупо спросила она. – Зачем?

Иона улыбнулся ей, но руку все-таки отнял.

– Не знаю, – медленно сказал он.

– Это нечестно, – Ольга даже сморщилась: костяшки пальцев еще горели от прикосновения горноспасателя.

– Почему?

– Марк – ваш брат. Вы ставите меня в неловкое положение.

– Разве? Я не хотел ничего дурного. Марк – мой брат, правда. А вы – жена брата, только и всего. Это называется родственными связями. Мы ведь родственники, правда?

Теперь Ольга почувствовала себя совсем уж глупо: чего только в голову не придет скучающей молодой женщине, очень верной жене очень верного мужа. Этот чертов Иона послан ей в искушение: слишком уж святочными были их отношения с Марком, никакой горчинки…

Случайное – или намеренное? – прикосновение руки Ионы не было ей неприятно, приходится признать. Но в самой его глубине таилась некая опасность, Ольга подсознательно чувствовала это. Нет, она никогда не вступит на эту стезю, утыканную свеженькими указателями: «ИЗМЕНА», «ПОРОК», «ПРЕЛЮБОДЕЯНИЕ». Инка бы в этом случае рассмеялась и сказала: «Иона, скажите правду, вы бы могли трахнуть жену собственного брата? Просто чтобы отомстить за детские обиды…» Но Инкин опыт не годился Ольге, она всегда была слишком правильной, ей в голову не приходило заглянуть в глубины своей собственной души.

– Чем вы занимаетесь, Ольга? – как ни в чем не бывало спросил Иона.

Хороший вопрос.

Дочь своего отца, жена своего мужа, пользователь компьютера, свободный английский, испанский и французский со словарем. Два раза в месяц «Сатирикон» (ее любимый театр), раз в месяц – Ленком (любимый театр Марка, банальнее не придумаешь). Есть еще, конечно, Сесар Вальехо…

– Вы знаете, кто такой Сесар Вальехо?

– Понятия не имею. – На лице Ионы застыло напряженное внимание.

– Это перуанский поэт. Я сейчас его перевожу.

– Так вы переводчица. – Он посмотрел на нее со скептическим интересом.

– В некотором роде.

В некотором роде – точно сказано. Если учесть, что она уже просрочила сдачу переводов для «Иностранной литературы». И еще неизвестно, сколько будет копаться. Вальехо так не похож на нее – и на Марка он тоже не похож.

Он похож на Иону, вдруг отчетливо подумала Ольга. Та же обледеневшая ярость во взгляде, та же обледеневшая ярость в словах.

– Ну? – Иона посмотрел на Ольгу с поощрением.

«Сейчас я прочту ему пару подстрочников, – подумала Ольга, – спрячусь за широкую спину перуанца, – и танец к тому времени кончится, и вернется Марк, и все станет на свои места».

– Хотите, я вам что-нибудь почитаю из Вальехо? – с надеждой спросила Ольга.

– Нет, как-нибудь в другой раз.

– Иона! – Голос, раздавшийся над их столиком, был так громок, что Ольга даже вздрогнула.

Рядом со столиком стоял парень лет тридцати в расстегнутой куртке: бородатое загорелое лицо, раздувающиеся ноздри, угольно-черные брови.

– Познакомьтесь, Ольга, это Влад, мой коллега, горноспасатель…

Если бы здесь сейчас была Инка, она бы отпустила какую-нибудь плоскую шутку в духе Чиччолины[7]: «Горноспасатель звучит почти как порнописатель. Как вы относитесь к порно, голубчик?»

Влад бросил быстрый взгляд на Ольгу и равнодушно кивнул.

– Слушай, Иона, где этот хрен Васька?

– Понятия не имею. Как собаки, не загнал?

– В том-то и дело! Джек поранил лапу, а у Васьки была мазь… Я ее найти не могу, а он как сквозь землю провалился…

Ольга с облегчением вздохнула: отличный повод спокойно ретироваться и оставить коллег по работе одних. Она поднялась из-за столика.

– Вы уходите? – равнодушно спросил Иона, на секунду отключаясь от негодующего Влада. – А что я скажу Марку?

Марк по-прежнему топтался у эстрады вместе с Инкой: похоже, эта сладкая парочка решила подготовиться к танцевальному марафону.

– Скажите, что я сейчас приду.

Женский туалет сотрясали весьма характерные звуки: какую-то любительницу крепких напитков выворачивало наизнанку. Ольга поморщилась: она не любила подобных неутешительных финалов. В своей жизни она напивалась лишь несколько раз, и все это сопровождалось таким тяжелым похмельем и такими угрызениями совести, что проще было отказаться от спиртного вообще. Впоследствии Ольга так и сделала, оставив для себя лишь коньяк. И то самую щадящую дозу: сто пятьдесят граммов и обязательная долька лимона.

Инка была в этом отношении куда разнузданнее: она пила все подряд, но это придавало ей дополнительный шарм. Втайне Ольга завидовала этому и понимала отца – именно этого «сердца с перцем» ему и не хватало.

Вымыв руки, Ольга критически осмотрела себя в зеркале – с возрастом в ней стала все больше проявляться грузинка-мать: тонкий нос с чуть заметной горбинкой, волосы, слегка вьющиеся на висках; только рот подкачал, слишком бледный. Анемично-бледный, но, в конце концов, это нравится мужчинам: его всегда можно зацеловать до трепетного прозрачного кармина.

вернуться

7

Чиччолина – итальянская порнозвезда.

11
{"b":"21977","o":1}