ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Как бы я поступил на его месте — ведь совершенно ясно, что такой узкий, такой хорошо замаскированный лаз можно найти только случайно…

Да, именно так бы я и сделал, — меланхолично подумал Звягинцев и откупорил банку пива. — Я бы внимательно осмотрел площадку перед пещерой. Нашел бы окурок. Положил бы его себе в карман, скорее всего во внутренний. А потом бы взял лыжи и переставил их в другое место. Подальше от греха. И окурочек пристроил бы на новое местожительство — для полноты картины. Чтобы толстый боров Пал Палыч Звягинцев сразу бы нашел его и поднял на смех человека, который травит страшные байки о каком-то подземелье с мертвыми людьми.

Ведь нормальному человеку и в голову не придет поверить в это. Случайный труп — это еще можно понять. Но семь голых тел, которые кто-то специально впаял в лед…"

Звягинцев даже сел в кровати.

Генерал-майор походным маршем выдвинулся со стороны печени и крепко наподдал Пал Палычу.

Вот оно! Вот то, что все это время смущало Звягинцева, вот что не давало ему отмахнуться от этой невероятной истории!

Семь.

Божественное число, такое же бесповоротно божественное, как и семь смертных грехов. Звягинцев с удивительным проворством сполз с кровати и направился к шифоньеру. Там, между изъеденными молью бурками и сапогами для рыбной ловли, привезенными из Питера (прощальный привет от Финского залива), стоял большой, грубо сколоченный ящик, доверху набитый бумагами.

Это был архив Звягинцева и его картотека. Он собирал ее в течение двух лет, которые провел в «Розе ветров». Здесь были протоколы опознаний погибших в лавинах, материалы по каждому из них — работа в отделении милиции выработала в Звягинцеве нудные черты настоящего штабного писарька: скрупулезность и вкус к деталям. Списки альпинистов, шастающих по горам, как по Бродвею. Списки ученых всех мастей, изучающих ледники (в основном — Азау и оба Терскола — Большой и Малый). Этих ученых — мнительных слизняков с легким пухом на голове — Звягинцев отстреливал бы лично. Равно как и искателей приключений и черных следопытов, которым до сих пор не дает покоя почившая в бозе эсэсовская дивизия «Эдельвейс»…

«Геринга на вас нет», — сказал бы престарелый Арик Штиллер.

Звягинцев уселся на полу и принялся сортировать бумаги.

Спустя час все разрозненные сведения слились в общую картину, они были систематизированы и тщательно проработаны. Теперь Звягинцев знал, что искать. Теперь он знал, что у беспощадных гор есть соучастник. Во всяком случае, эта версия не казалась ему такой уж не правдоподобной.

За последние два года (а именно столько проработал в «Розе ветров» Звягинцев, именно столько существовал курорт в его нынешнем модифицированном виде) в районах, прилегающих к курорту, пропало без вести шесть человек.

Кирилл был седьмым, и Звягинцев оставил его на десерт.

Пал Палыч даже не поленился выписать их имена в алфавитном порядке.

1. АСТАХНОВИЧ ЮРИЙ КАРЛОВИЧ, 39 ЛЕТ.

2. ВОЛОШЕНЮК ДМИТРИЙ ЛЕОНИДОВИЧ, 33 ГОДА.

3. КНЯЖИНСКИЙ ЭДУАРД СТАЛЬЕВИЧ, 19 ЛЕТ.

4. МАЛЯРЕНКО НИКИТА АНДРЕЕВИЧ, 41 ГОД.

5. МАЛЯРЕНКО ОКСАНА СТАНИСЛАВОВНА, 35 ЛЕТ.

6. СУЛЕЙМЕНОВ ТИМУР БОЛОТБЕКОВИЧ, 28 ЛЕТ.

Трое из списка, если не считать Кирилла Позднякова, были в разное время клиентами «Розы ветров» — супруги Маляренко из Киева и москвич Астахнович. Так же, как и Позднякова, их не нашли после схода лавины. Звягинцев почти не знал Астахновича, зато хорошо помнил добродушных хохлов Маляренко. Оксана — круглолицая, улыбчивая женщина, бывшая актриса какого-то национального хохлацкого театра, была как раз во вкусе Звягинцева: ему нравилась такая спокойная, немного тяжеловатая женская красота. Звягинцев даже пару раз сфотографировался с ней — на долгую добрую память.

Остальные трое никакого отношения к «Розе ветров» не имели. Все они были альпинистами-любителями и так же исчезли при невыясненных, но всегда сходных обстоятельствах: они отбивались от групп и в контрольное время не выходили на связь. Их поиски не привели ни к каким результатам.

Кроме того, во время исчезновения все они находились в районах, вплотную примыкающих к «Розе ветров».

Звягинцев отложил список и закурил.

Семь человек.

Семь человек, считая Кирилла Позднякова. Семь ушло — семь пришло. Семь прибыло — семь убыло. Остается только свести дебет с кредитом и подбить бабки.

Складывая бумаги, Звягинцев наткнулся на фотографии с Оксаной Маляренко и в который раз умилился ее открытому лицу, чистой линии шеи, тоненькой золотой цепочке, покоящейся на ключицах…

И снова его генерал-майор подпихнул Звягинцева в бок.

Цепочка.

Эта золотая цепочка фигурировала в рассказе Ольги. Цепочка и серьги в виде листиков. Конечно же, теперь Звягинцев вспомнил этот момент: по утверждению Ольги, на женщине она видела именно золотую цепочку и серьги.

Звягинцев достал очки и принялся внимательно рассматривать фотографию. Сережки на Оксане Маляренко были, это точно. Теперь история сумасшедшей полукровки получает реальное подтверждение. В случае с Кириллом все было ясно: Ольга увидела фотографию, а потом перенесла ее в свой кошмар. Но Оксана? Ведь Ольга понятия не имела об Оксане, она никогда ее не видела — супруги Маляренко пропали год назад.

Значит, все, что она говорит, — правда. Вывод напрашивается сам собой. Звягинцев отпил пива и задумался.

Ну хорошо, пусть все совпало. Пусть.

Тогда остается один вопрос — что делать с этим знанием дальше.

Конечно, идеальный вариант — задвинуть историю Ваське Сикачинскому в качестве сюжета для будущего романа (не нравится мне этот его внезапный отъезд).

Подумав об этом, Звягинцев поморщился.

Да, это Васькин сюжет, здесь ни убавить, ни прибавить: гора трупов и маньяк в центре поля. Ведь только маньяку придет в голову раздевать трупы и обливать водой, чтобы они потом превратились в лед.

Дойдя до воды, Звягинцев стал пробуксовывать, и даже внутренне обрадовался этому. Не таскал же он ее ведрами в пещеру, в самом деле! И водопроводного крана там нет, судя по всему. Тогда как ему удалось сковать льдом такое количество людей? Надо бы порасспрашивать местных умельцев, которые делали ледяной городок, ведь наверняка существуют определенные технологии…

Порасспрашивать умельцев — это еще одна здравая мысль.

Васька вынес бы ее в отдельную главу в самом конце первой части. Но для закрутки сюжета присобачил бы существенную деталь: герой, распутывающий клубок преступлений, разговаривает об этом с убийцей, не подозревая, что тот убийца.

Не подозревая, что тот убийца, неплохо сказано.

Звягинцев поднялся с пола и заходил по комнате, яростно почесывая брюхо. «Не подозревая, что тот убийца, не подозревая, что тот убийца…»

А что, если рассказ Ольги Красинской и исчезновение Васьки как-то связаны между собой? Что, если Васька нашел что-то такое, и с этим «что-то» выдвинулся в сторону Звягинцева, сражавшегося с радикулитом. И когда Звягинцев послал его, обратился к кому-то еще.

К тому самому маньяку. И маньяк…

Звягинцев не стал додумывать эту мысль до конца, а лишь подергал себя за мочку уха: «Получается,.: во всем виноват, старый козел!» Если бы он тогда открыл Ваське дверь — всего-то и требовалось, что отодрать тушу от кровати и повернуть ключ в замке…

Похоже, его рассуждения слишком далеко его заводят.

Но все исчезновения произошли в опасной близости от «Розы ветров», значит, человек — или люди, — связанные с этим, имеют непосредственное отношение к курорту. Они знают толк в ледяной скульптуре (если принять на веру историю, рассказанную полукровкой), их общество не настораживает никого, наоборот, люди охотно разговаривают с ними (если принять на веру показания Запесоцкой о том, что за несколько минут до схода лавины Кирилл с кем-то разговаривал на склоне). К тому же они отлично ориентируются на местности (если принять на веру его собственные выводы).

Звягинцев снова плюхнулся на кровать и уставился в потолок: ну что, проведем оперативное совещание и подведем итоги, товарищ генерал-майор?

39
{"b":"21977","o":1}