ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это точно, — с сожалением сказал Звягинцев.

— Вы говорили о логике. С этой точки зрения поведение Ольги совершенно логично: эти ледяные скульптуры как-то странно действуют на нее, от них исходит некая опасность.

Я не рассказывал вам… Еще в первый день мы побывали в этом городке. Он произвел тяжелое впечатление на Ольгу, она едва не заблудилась там, и потом — ей показалось, что ее преследуют. Вполне естественно, что она попыталась уничтожить источник опасности. Избавиться от чувства гнетущего страха. Все симптомы депрессивно-маниакального психоза.

— Вы разбираетесь в психиатрии?

— Совсем не разбираюсь. — Марк настороженно посмотрел на Звягинцева. — Но это элементарные вещи, на уровне статьи в научно-популярном журнале.

— Во всяком случае, ваша версия выглядит довольно стройной. — Звягинцев погладил налитое пивом брюхо. — Такой же стройной, как и ваша жена. Она очень красива.

— Спасибо. Я знаю.

— А палка? — неожиданно спросил Звягинцев. — Палка, которой… Которой она проделала все это? Вы же утверждали, что она потеряна.

— Это утверждал не я. Ольга. Теперь вы видите, чего стоят ее слова.

— Да. Теперь вижу.

— Я надеюсь… — Марк близко придвинулся и заглянул Пал Палычу в глаза, — что вы тоже проявите великодушие.

— Можете на меня положиться, — Звягинцев с тоской подумал о тысяче долларов, лежащих в бумажнике у Марка.

Только раз в жизни ему предлагали взятку — сто пятьдесят долларов и отрез драпа на пальто, — только за то, чтобы он замял дело о краже кроликовой шапки в коммунальной квартире. Тогда Звягинцев от подношений благородно отказался.

— Я был уверен. Спасибо.

— Я все понимаю.

— Нет, вы не понимаете… Я люблю свою жену. Это невыносимо — видеть, как она страдает, как она мечется.

— Насколько я понял, все эти странности в поведении проявились только здесь?

— Да.

— Тогда вам имеет смысл уехать отсюда. Чтобы не обрекать себя на страдания, да и ее не подвергать ненужному психологическому напряжению.

— Я думал об этом. Мы уезжаем. Послезавтра, раньше просто нет рейсов. Я уже заказал билеты. Еще вчера вечером.

— Это правильное решение. Я не хотел бы усугублять… Да и Наталья Владиленовна поступила благородно, но ведь слова из песни не выкинешь. Ваша жена ударила ее.

— Прошу вас…

— Я не хочу сказать, что она опасна, но…

— Да, я все понимаю. А теперь позвольте откланяться, я должен вернуться к ней. Было приятно с вами познакомиться, Пал Палыч. А насчет пострадавших фигур… Я завтра же свяжусь с руководством и возмещу все убытки.

…После ухода Марка Звягинцев просидел в баре еще полчаса. Разговор с Красинским оставил тягостное впечатление.

Больше всего Звягинцеву было жаль Ольгу, и в то же время он чувствовал странное раздражение: как будто эта полукровка с дремлющим в венах безумием не оправдала его ожиданий.

Может быть, впервые за свою долгую и, в общем-то, бесцветную жизнь он хотя бы попытался разгадать некую головоломку. Но оказалось, что головоломки вовсе не существует.

Все усилия оказались ненужными и смешными. Этот богатенький Буратино с хорошо выбритым подбородком разложил все по полочкам. Остается только навесить на каждую из них амбарный замок.

И забыть эту историю навсегда.

А также свою второстепенную роль в ней.

Пока Звягинцев тоскливо размышлял об этом, в баре появился еще один персонаж: та самая стриженая кошка, подруга Ольги. Она сразу же отправилась к кеглям и влилась в дружную команду горноспасателей. Никакого уныния на лице близкой подруги, никаких особенных переживаний Звягинцев не заметил.

А кошка неплохо катала шары, она даже обставила лохов Влада и Юрика Серянова. И, кажется, выиграла у них пару пива.

Капиталистический боулинг вызывал у абсолютного совка Звягинцева чувство раздражения. Все это напоминало ему киножурнал «Новости дня» периода застоя. Звягинцев обожал этот киножурнал. Сидя на своем любимом третьем ряду в тогда еще не разрушенном кинотеатре «Балтика» и пожирая в темноте беляши по тринадцать копеек, он с осуждением взирал на расовые волнения и зверства полиции в негритянских кварталах. С не меньшим негодованием он относился к черно-белому изображению чуждой простому человеку роскоши. Кегельбаны тоже были спутниками роскоши. И уже поэтому не принимались Звягинцевым. Равно как и молодые люди, таскающие в своих карманах тысячи долларов. И при этом готовые раскошелиться только на самое дешевое пиво.

Так с кеглей Звягинцев переключился на Марка Красинского. Он любит свою жену, это видно. Он по-настоящему беспокоится о ней. И все же, все же… Что-то странное было в его готовности обсуждать с чужими людьми ее глубоко скрытую от посторонних глаз болезнь. И в совершенно беспристрастном анализе поведения жены. Как будто он знал ответы на все вопросы — даже те, которые Звягинцеву и в голову бы не пришло задать.

Подруга — сука, муж — ушлый малый, Ольга — несчастная женщина.

Вот и весь расклад.

С такой немудреной характеристикой Пал Палыч отправился на боковую. Оказавшись у себя в берлоге, он первым делом разорвал бумажонки с оперативно-розыскными мероприятиями. И брезгливо отмахнулся от генерал-майора, вылезшего из печени: интуиция подвела его и должна быть сурово наказана.

Вот только Володина книга…

«Колыбельная для ежика» была солидарна с генерал-майором, как будто сам Володя что-то пытался сказать ему, свесив свою лохматую голову с небес.

Впрочем, это всего лишь его болезненное воображение.

Такое же болезненное, как и у Ольги. Ничего общего с безоблачной действительностью на первый взгляд. Зато на второй…

А что, если эта ее болезнь вызывает к жизни некоторые вещи, недоступные для понимания простых людей. Например, у нее развиты экстрасенсорные способности (даже порвав все бумажки, Звягинцев не смог отказаться от своих версий до конца: он гнал их в дверь, а они лезли в окно). Что, если Ольга видит то, что случилось, но своим особым, искаженным зрением. Ведь была же еще одна деталь, о которой Звягинцев узнал от Натальи Владиленовны. И о которой он не сказал Марку.

Ольга видела фотографию, она уложилась в ее подсознании, и в какой-то момент изображение Кирилла материализовалось. Но оно материализовалось несколько другим, чем на фото.

Ссадина на скуле.

На фотографии лицо Кирилла было чистым и ясным, как у трехмесячного младенца. Ссадина же появилась у него за день до исчезновения. Или смерти. По утверждению Натальи Владиленовны, Кирилл неудачно упал и оцарапал щеку о твердое снежное покрытие. Об этой ссадине Ольга знать не могла. И видеть ее не могла тоже.

Но она запомнила ссадину. Она указала на нее. И с этим нельзя не считаться.

И в то же время это ничего не дает. Звягинцев был связан по рукам и ногам неожиданно проявившимся раздвоением личности несчастной Ольги. Из всех его неуклюжих логических построений вытекало только одно: бросить передовой отряд горноспасателей и их добровольных помощников на поиски лаза в пещеру (при условии, что и лаз, и пещера существуют не только в воображении Красинской). Дюжие молодцы в состоянии обшарить скалы за несколько дней. Но осуществить это практически нет никакой возможности.

Во-первых, его поднимут на смех, когда узнают конечную цель поисков. А то, что он действует по наводке психически неуравновешенной женщины, недолго будет оставаться тайной. Это уже сейчас не является тайной. Тем более после разгрома в городке ледяных скульптур. Завтра несчастный муж, тряся мошной, пойдет договариваться с администрацией, и вся эта история выплывет наружу.

И во-вторых, даже если кто-то и согласится ему помочь — нет никаких гарантий, что в маленький отряд добровольцев не попадет хозяин пещеры (при условии, что и пещера, и хозяин существуют на самом деле). А в том, что он связан с «Розой ветров», Звягинцев не сомневался. Как и в том, что в разорванных «ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫХ МЕРОПРИЯТИЯХ» он забыл дописать еще один, шестой пункт: собрать сведения о горноспасателях.

46
{"b":"21977","o":1}