ЛитМир - Электронная Библиотека
* * *

…Мы с Карпиком вошли в бильярдную последними, и наш приход остался совершенно незамеченным, – не то, что появление Клио в кают-компании. Два братка уже вооружились киями и оседлали бильярдный стол. Они довольно эффектно гоняли шары и искоса поглядывали на Клио, стараясь произвести впечатление.

Клио отнеслась к искусству братков более чем равнодушно: она покуривала свою скандальную трубочку и снисходительно слушала мрачно хихикающего попа-расстригу. Очевидно, он рассказывал певице какой-то анекдотец и чувствовал себя наверху блаженства. Я устроилась в глубоком кожаном кресле, в самом темном углу бильярдной.

– Как тебе этот тип? – с ненавистью спросил у меня подошедший Вадик и кивнул головой в сторону толстяка.

– А что?

– Скажешь, у него больше шансов, чем у меня?

– Все зависит от того, кто он такой.

– Прощелыга-адвокат, я узнал у Васи.

Браво, Ева, своей проницательностью ты можешь поспорить с несовершеннолетней Карпиком, уроки психофизики, преподанные в свое время капитаном Лапицким, не прошли даром.

– Что ты говоришь! – лениво удивилась я.

– Зовут Альберт Венедиктович, надо же.

– Звучит гораздо более убедительно, чем «Вадик Лебедев», ты не находишь?

– Пошла к черту, – огрызнулся Вадик и решительно направился к Клио и Альберту Венедиктовичу, на ходу шевеля губами: очевидно, проговаривал про себя засаленный скабрезный анекдот. Жаль, что я не успела спросить Вадика, где же сам Вася, – он исчез сразу же после ужина.

Предоставленная сама себе, я внимательно разглядывала бильярдную. Пожалуй, именно ее можно было с полным правом назвать кают-компанией. Стены бильярдной были обшиты красным деревом и увешаны несколькими, вполне сносными картинами на морскую тему. В противоположном от меня углу, над тускло поблескивающей видеодвойкой, парил макет парусника.

Отсюда он выглядел вполне респектабельно. Как и скромное фортепиано с закрытой сейчас крышкой. В противоположном от рояля углу стояли большие напольные часы с боем: каждые полчаса один басовитый глубокий удар, похожий на вздох. Каждый час – по количеству времени…

Бильярдная была довольно внушительных размеров, и бильярдный стол занимал в ней отнюдь не центральное место. Скорее, это можно было отнести к огромному морскому глобусу, возле которого сейчас терлась Карпик в компании с азиатом. Они были совсем близко, и я без труда услышала их разговор.

– Найди мне, пожалуйста, Брайтон, – попросила Карпик юного альфонса.

– Брайтон-Бич, что ли? – Судя по всему, тот не блистал особым интеллектом, но даже это не портило его.

– Да нет. – Карпик была сама кротость. – Брайтон, графство Восточный Суссекс. Я там училась два года.

– Надо же! И как тебе показался Восточный Суссекс?

– Отвратительное место. Меня зовут Лариса.

– А меня – Мухамеджан. – Обладатель экзотического имени улыбнулся Карпику самой обворожительной улыбкой: в мягкой полутьме бильярдной блеснули его крупные, восхитительно белые зубы.

– Очень приятно, но запомнить это будет трудно, – рассудительно сказала Карпик.

– Тогда можешь звать меня Мухой. Меня все так зовут.

– И твой друг тоже? – вопрос Карпика был слишком невинным, чтобы не разглядеть в нем подтекста.

– Друг? – Муха почувствовал подвох и насторожился.

– Тот, седой. С которым вы сидели за одним столом.

– Борис?

– Ага.

– Но тебе не стоит называть его Борисом. Борис Иванович, так будет справедливо.

– А почему ты зовешь его Борисом? Он ведь почти старик.

Муха наморщил свой безмятежный лоб.

– Потому что мы компаньоны и работаем в одной фирме. Оргтехника и комплектующие для компьютеров. В общем, взрослые штуки, которыми не стоит забивать голову таким милым девочкам, как ты.

– Да? – Умница Карпик проницательно улыбнулась, подумав, очевидно, то же, что и я: Муха не может иметь отношения ни к какому бизнесу, кроме бизнеса определенного рода.

– Именно.

– Вообще-то все друзья зовут меня Карпиком. Ты тоже можешь так меня называть, Муха. – Девчонка решила подружиться не только со мной, а юный альфонс Муха вполне сгодится в наперсники на первое время. – Я живу в двенадцатой каюте. А ты в какой?

– В двадцать третьей. Это по правому борту.

– С этим самым Борисом Ивановичем? – Карпик была сама невинность.

Муха ничего не ответил, а лишь легонько щелкнул Карпика по носу: много будешь знать – скоро состаришься. Со стороны они выглядели даже забавно: писаный красавец Муха и писаная дурнушка Карпик. Но, удивительное дело, красота одного и некрасивость другой уравновесили друг друга, смягчили друг друга и замечательно друг друга дополнили. На секунду они даже показались мне братом и сестрой, несчастными сиротками. Ты становишься сентиментальной, Ева…

Из задумчивости меня вывел голос капитана. Прожженный морской волк принялся объяснять сосункам-новобранцам план действий на ближайшие несколько дней. Сосунки потягивали спиртное из низких стаканов и слушали капитана вполуха. В конце концов, они заплатили довольно много денег, чтобы обойтись без утомительных инструкций. Общий пафос речи капитана «Эскалибура» сводился к следующему: завтра, в одиннадцать утра, судно снимается с якоря и уходит в открытое море. Перед уходом «Эскалибур» посетит пограничный наряд, такова морская практика и ничего тут не попишешь. Все огнестрельное оружие, находящееся на борту, будет собрано в арсенале и опечатано – до тех самых пор, пока корабль не прибудет в квадрат охоты (в этом месте капитан особенно выразительно посмотрел на братков, которые по-прежнему лениво катали шары, прерываясь только на кубинский ром). Переход займет два дня, о мерах безопасности на корабле будет проведена дополнительная лекция. А второй помощник сразу же после завтрака проведет ознакомительную экскурсию по основным службам корабля. Завтрак по корабельному расписанию в восемь ноль-ноль, настоятельная просьба не опаздывать (в этом месте капитан особенно выразительно посмотрел на Клио, которая по-прежнему попыхивала трубкой, прерываясь только на джин с тоником). На завтрак вас пригласят по радио. А теперь разрешите откланяться, господа хорошие.

Капитан покинул бильярдную, следом за ним потянулись наиболее нестойкие пассажиры. Очень скоро в каюте осталось всего лишь несколько человек, включая Клио и загадочную швейцарку. Карпик с отцом тоже отправилась спать, настоящая пай-девочка. На прощание она подмигнула мне и послала воздушный поцелуй Мухе. Я приветливо помахала ей рукой, а Муха ответил таким же воздушным поцелуем.

– Капитэн ле манифик! – услышала я совсем рядом с собой низкий грудной голос и даже вздрогнула от неожиданности. – Ви?!

Загадочная иностранка в неподражаемом мешковатом комбинезоне протянула мне низкий бокал с коньяком. Я взяла коньяк и улыбнулась ей самой лучезарной улыбкой, на которую только была способна.

– Она говорит, что этот бородатый чертяга капитан просто великолепен, – тотчас же перевел нарисовавшийся вслед за иностранкой владелец шоколадных фабрик.

– Да-да, конечно.

– Аника, – так же весело представилась швейцарка и ткнула себя пальцем в грудь.

– Ее зовут Аника. С ударением на последнем слоге, – снова вмешался шоколадный король. – Аника еще не совсем освоилась с Россией. Это наше свадебное путешествие.

– Андрэ! – Аника засмеялась и положила тонкие пальцы на губы своему спутнику.

– Ева, очень приятно.

– О! Ева! Ле манифик! Я оштень плехо говорью по-русски, ви? Андрэ обещаль мне страшный звьерь, охота ле манифиг! Я буду говорьить с вами по-русски…

Мы чокнулись. Швейцарка Аника сразу же понравилась мне. В отличие от Клио. Она была непосредственна, как и все иностранцы, и спустя десять минут, не без помощи ее благоверного, я знала об Анике все. Или почти все. Она родом из Монтре, изучала славистику в Сорбонне, в прошлом году приехала в Москву на стажировку, там же познакомилась со своим будущим мужем. Ей не очень нравится корабельный коньяк, она предпочитает молодое вино («Вин нуво»), а также очищенную водку («Э дэ ви»), а также полусухое («Дэми-сек»). Ужин был великолепен («Ле манифик»), вот только не хватало салата из креветок («Креветтез а-ля майонез»). И супа из спаржи («Суп а эспергейз»).

8
{"b":"21978","o":1}