ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Спасибо.

– И вот еще что, – он достал маленькую скромную шляпку с вуалью. – Так будет лучше. Чтобы никто не видел вашего лица.

– Моего избитого лица… Еще раз спасибо, Миша. Платье действительно пришлось впору. Но сейчас это было неважно. Впервые за три дня я почувствовала испуг. Маленький, еще не оформившийся, он точил меня как червь. Только когда мы, сопровождаемые Андреем, сели в «Лендровер» Леща, чтобы ехать на кладбище, я поняла его причину: я боялась встречи с мертвым Егором. Нужно собрать все свое мужество, чтобы не провалить дело.

…На кладбище было полно народу. Телекамеры, суровые молодые лица журналистов из компании Леща, никогда еще я не видела таких суровых, таких молодых и таких открытых лиц: мальчики и девочки, превыше всего ценящие цеховую солидарность. Егор, Егор, при своей маленькой жизни ты, наверное, даже и представить себе не мог, с какими почестями тебя будут хоронить, каким героем и мучеником тебя сделают. Ради одного этого я не отказалась бы умереть. Но это не твой случай, я понимаю.

У раскрытой могилы стоял очень дорогой гроб – компания Леща действительно все взяла на себя, – и весь маленький пятачок перед могилой был завален цветами и венками. Тут же произошло что-то вроде импровизированного митинга. Егора здесь не знал никто, но для всех он был еще одним – другом, братом, коллегой, – который погиб за торжество справедливости и торжество информации. Слова, которые в компании Меньших были синонимами. Вспоминали десятки других имен журналистов, убитых так же, как и Егор Самарин.

Это было похоже на братство, такое искреннее и настоящее, что я прокляла себя за то, что настояла на поездке. Настояла на том, чтобы попрощаться с человеком, которого сама же и убила, – верх цинизма, верх фарисейства, верх подлости. На моих глазах стояли слезы, и я уже не знала, кого же по-настоящему оплакиваю: Егора Самарина или себя самое, которой никогда не быть похожей на всех этих открытых и честных людей.

Так-то уж и честных? Анна, Анна, ты, как всегда, иезуитски мудра! Я взяла себя в руки, и после минутной слабости ко мне снова вернулась способность трезво оценивать ситуацию. А разве все эти люди не прибегают к запрещенным приемам только для того, чтобы набить свои информационные блоки? Что она сотворила с горем Марго, вся эта журналистская шатия, которая дышит сейчас гневом и пафосом? Затравленная актриса была вынуждена уехать в Прагу, подальше от корыта прессы, в котором до сих пор полощется ее белье…

Я слышала за спиной чье-то спокойное тихое дыхание. Конечно же, это Андрей, мой добровольный телохранитель, можно даже не оборачиваться. Я вдруг подумала о том, что если бы Лапицкому было необходимо убрать Леща, то лучшей кандидатуры в киллеры и придумать было невозможно. Я бы так обработала несчастного парня, что он спустил бы курок, веря, что служит интересам высшей справедливости. А высшей справедливостью могу стать для него я, вот твои мечты и сбываются, Анюта.

Лещ не отходил от меня. И когда началось прощание, он сам подвел меня к открытому гробу. Я подняла вуаль и наклонилась ко лбу Егора. Человека, которого не видела никогда прежде и который был самым близким мне другом, если верить легенде, сочиненной для Леща.

Так вот ты каков, Егор Самарин.

Егора убили двумя выстрелами в голову, но над его простреленным черепом хорошо потрудились гримеры. Спокойное, ничем не привлекательное, маловыразительное лицо, которое не стало более значительным даже за порогом смерти. Трудно представить, что такой человек добровольно отдал жизнь за абстрактные идеалы. Но в предлагаемые обстоятельства нужно верить, и я поцеловала Егора в лоб, ледяной и ясный. Никаких истерик, никаких слез, полная достоинства скорбь, здесь главное не переиграть…

Когда прощание закончилось и на закрытый гроб полетели первые комья жирной апрельской земли, я отошла и прислонилась лбом к ограде соседней могилы, краем глаза наблюдая за Лещом. Андрей тенью последовал за мной, он перекрывал обзор, но это и к лучшему. Я буду стоять здесь до тех пор, пока Лещ сам не подойдет ко мне.

Лещ подошел ко мне не один. С ним была женщина лет сорока пяти. Скорее всего это и есть его секретарша, верная, как собака, сокурсница, старая грымза, синий чулок, иначе и быть не может.

– Как вы, Анна? – мягко спросил меня Лещ и, пользуясь случаем, взял меня за руку.

Я ответила на прикосновение легким пожатием и ничего не сказала.

– Пойдемте.

– Да, сейчас.

Пока мы шли к выходу, я искоса наблюдала за секретаршей, которая, в свою очередь, не спускала глаз с руки Леща, поддерживающей меня за локоть. Да ты влюблена, линялая университетская кошка, подумала я, причем влюблена много лет и влюблена безнадежно, только у безнадежно влюбленных старых дев бывают такие заострившиеся от страсти черты лица.

У «Лендровера» грымза разлепила лезвия губ и с глухим отчаянием сказала:

– Лещ, ребята собираются. Помянуть. Лещ вопросительно посмотрел на меня. «Поедешь ли, детка, помянуть своего друга в кругу незнакомых людей? Я понимаю, это выглядит не совсем уместным, но, может быть…» – говорило все его подобравшееся лицо. «Нет, я никуда не поеду, это действительно выглядит неуместным», – так же, одними глазами, ответила я Лещу.

– Нет, Зоя. Я отвезу Анну. Я позвоню. Проследи за всем.

Что, получила, старая грымза? У тебя и до этого не было никаких шансов, но теперь ты меня возненавидишь вдвойне, втройне только потому, что он поддерживал меня за локоть и разговаривал со мной одними глазами.

– Хорошо, Лещ. Я прослежу. Уже открывая дверцу машины, Лещ понял, что забыл нас представить. Представление вышло скомканным:

– Анна, это Зоя Терехова, второй в компании человек после меня. Зоя, это Анна…

Зоя Терехова быстро и с ненавистью пожала мне руку. Я с трудом перенесла это пожатие: как будто бы в мою ладонь, подрагивая раздвоенным языком, на секунду заползла змея.

Бедный Лещ, ты столько лет бегаешь от испепеляющей страсти своей некрасивой, но преданной секретарши, что готов присвоить ей любой титул, даже титул второго человека в компании. Шито белыми нитками, Лещарик, второй человек в компании носит совсем другую фамилию, но и без этой гюрзы ты обходиться не можешь…

Всю обратную дорогу мы молчали. Лещ сосредоточенно вел машину, я сосредоточенно смотрела перед собой. Сейчас мы приедем в его роскошный пентхауз и выпьем дешевой водки. Я выпью совсем немного, я еще слаба, поездка на кладбище отняла у меня много сил. Я буду молчать целый вечер, буду рассеянно гладить голову Старика, который по-прежнему выказывает мне расположение. Лишь ближе к ночи я смогу ожить и поговорить с Лещом, о чем-то в миноре, может быть, о смерти. Нет, лучше по-другому. Покойный Егор так любил жизнь, значит, можно ограничиться несколькими веселыми историями из жизни альпинистского бивуака (таких полуанекдотов у меня заготовлено несколько, и все они действительно смешны, за несколько дней до операции я целый вечер провела с настоящим альпинистом, который успел наследить даже в Гималаях). И плавно выйти из вод скорби в нейтральные воды, а потом – направиться к родным берегам наших с Лещом отношений.

Приняв план за основу, я целый вечер внедряю его в жизнь. Все получается именно так, как задумано: безысходный минор, переходящий в истеричный мажор. Потом мажор становится осмысленным, потом накал страстей стихает. Мы снова предоставлены друг другу, если не считать торчащего во дворе, в своем стареньком «москвичке» Андрея.

Сойди к нам, тихий вечер.

– Почему вы не женитесь на Зое?

Вопрос застает Леща врасплох. Он смешно морщит лоб (движение лица, которое мне ужасно нравится) и касается носа кончиками пальцев.

– С чего вы взяли, что я должен жениться на Зое?

– Мужчины должны жениться на преданных и беззаветно влюбленных женщинах.

– Мужчины никогда не женятся на преданных женщинах.

– Я понимаю, преданность выглядит пресной по сравнению с оголтелой стервозностью. На вашем месте я женилась бы на Зое.

73
{"b":"21979","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Воля и самоконтроль: Как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами
Отпущение без грехов
Новая жизнь
Ладья
Кето-кулинария. Основы, блюда, советы
История болезни, или Дневник здоровья
Настоящая девчонка. Книга о тебе
Фауст. Сети сатаны
Тексты, которым верят. Коротко, понятно, позитивно