ЛитМир - Электронная Библиотека

– А вы знакомы? – Никите не стоило задавать этот вопрос, и все же он не удержался.

– С кем?

– С Окой Алексеевичем… Или с его женой…

– Не имею чести.

Как же, как же, не имеешь чести! Эта честь и яйца выеденного не стоит, за эту честь ты и гроша медного не дашь, вон как ноздри раздуваются!

– Значит, вы подружка Толика?

Только теперь она повернулась к нему. И смешно сморщила нос.

– А что, не похожа?

– Нет, – честно признался Никита. – Уж слишком для него хороши.

– Я тоже так думаю… А для вас?

– Что – для меня?

– Для вас – не слишком?

Уж не флиртовать ли она с ним надумала? Ха-ха, сначала хозяйская Мариночка, теперь вот странная девушка по имени Джанго… Прямо паломничество какое-то… Хадж, ей-богу. К Никитиному сердцу, подозрительно смахивающему на отполированный вечностью священный камень Кааба. То ли у красивых девушек под занавес лета плавятся мозги, то ли тип прянично-латинского миндалевидного любовника популярен гораздо больше, чем Никита предполагал.

– Для вас – не слишком? – она все еще ждала ответа.

– И для меня – слишком.

– Да вы не волнуйтесь так, – с готовностью рассмеялась девушка. – Никто не собирается вонзать клыки в вашу семейную жизнь.

Никита перехватил цепкий взгляд Джанго, устремленный на его слегка потертую, слегка сморщившуюся от потерь обручалку.

«А никто и не волнуется, дорогая, никто особенно и не волнуется… Разве что твой взгляд настораживает – из их придонного карего ила так и прет едва заметная желтизна: почти такая же, какая была в глазах у псины, которую ты приручила…»

– Никто и не волнуется, – пробухтел Никита, слегка притормаживая у указателя на пришедшую в упадок усадьбу Олениных.

Этот обветшалый литературный памятник был знаменит тем, что в нем (по словам настоянного на коньяке пушкиноведа-любителя Левитаса) великий русский поэт дважды по пьяни падал в местный пруд и трижды – опять же по пьяни – овладевал дочкой хозяина у ныне спиленного дуба, трухлявые останки которого были обнесены невысокой оградкой. На пруд они ездили с Ингой за три месяца до появления на свет Никиты-младшего… А ведь он почти забыл об этом, надо же… Об их поездке сюда, на пруды… Тогда они кишели мальчишками и любителями пива, а Никита, как привязанный, ходил за Ингиным застенчиво округлившимся животом. Как привязанный…

– И как? – Джанго вовсе не собиралась от него отставать.

– Что – как?

– Как молодые? Дружно живут?..

– Мне бы не хотелось это обсуждать…

– Мне тоже. Это я так спросила, разговор поддержать…

– Можно и не поддерживать. Я не обижусь.

Разговор и вправду увял сам собой. И возобновился только в растянувшейся на сотню метров пробке у шлагбаума перед въездом в город.

– Где вас высадить? – поинтересовался Никита.

– Где хотите…

– Я доброшу, куда нужно… Мне не трудно.

– Это в Коломягах…

Коломяги! Ничего себе крюк!.. Северо-западная окраина города, смешанный брак нескольких навороченных коттеджных деревенек для самых новых русских и пролетарски-унылых многоэтажек. Судя по затрапезной футболочке Джанго, по ней плачет одна из таких многоэтажек – с неработающим мусоропроводом и надписями на стенах. Что-то вроде «Спартак – мясо». Или – «Зенит – чемпион». А впрочем, какое это имеет значение? Ему, Никите, какое дело?

Но дело было.

Дело было в самой Джанго.

По мере того как чертовы Коломяги приближались, Никита увязал в своей неожиданной пассажирке все больше. И вряд ли это было связано с тем, что Инга в лучшие времена их жизни, смеясь, называла «мужское-женское». Скорее, это можно было назвать собачьим. Песьим. Псоголовым. То ли жаркое дыхание Джека-потрошителя все еще преследовало Никиту, то ли его смутила собачья желтизна в глазах Джанго, то ли озадачило ее имя, похожее на породистую кличку.

Даже Мариночка не вызывала у Никиты такой оторопи. Со всей ее наглостью, надменностью и цинизмом, со всеми ее запахами, со всей дурной кровью. В любом случае, Мариночку можно было понять, если уж очень постараться; во всяком случае – объяснить. Понять Джанго не представлялось никакой возможности. Она была – другое.

«Иное» – как любила выражаться Инга в лучшие времена их жизни.

И, несмотря на это «иное», Джанго кого-то отчаянно напоминала Никите. Вот только кого? Не сурового кавказца же, в самом деле!..

Никита промучался воспоминаниями до самых Коломяг, до ничем не приметного шоссе, утыканного редкими зубцами лесопарка. Здесь Джанго попросила его остановиться.

– Спасибо, – сказала она. – Вы очень любезны.

– Не за что… – Никита вдруг почувствовал сожаление оттого, что ему придется расстаться с обладательницей такого интригующего имени. – Может быть…

– Я и правда приехала. Было приятно с вами познакомиться.

– Взаимно.

Что за светская чушь, черт возьми?.. Надо бы сказать что-нибудь этакое… Что-нибудь, что непременно ее заинтересует. Ведь когда-то он умел цеплять за жабры понравившихся ему женщин… Черт, черт, черт! Женщин – да, а вот таких обворожительных животных… Большой вопрос.

– Может быть, пригласите на чашку кофе? – ляпнул он первое, что пришло в голову.

– Кофе в доме не держу, – снисходительно улыбнулась девушка.

Кофе – нет, а вот сырое мясо – наверняка.

– Жаль…

Сожаления были адресованы уже спине Джанго, покинувшей машину в срочном порядке. Она свернула на маленькую аллейку и через секунду скрылась. А Никита, проводив глазами черную футболку, вдруг понял, кого она так смутно ему напомнила.

Корабельникоffа.

Оку Алексеевича Корабельникоffа, отца-основателя, благодетеля и кормильца. У главы пивной империи была точно такая же мягкая хватка. И точно такая же жесткая спина. Никита даже не удивился бы, если б неведомая ему Джанго вдруг оказалась дочерью Корабельникоffа. Вряд ли – законной и наверняка не очень любимой. Никаких упоминаний о Джанго ни в квартире, ни в жизни Корабельникоffа не было. Хотя старая эсэсовка-осведомительница Нонна Багратионовна и намекала на первую жену патрона.

На жену, но не дочь.

И что делала Джанго в особняке Корабельникоffа и как она вообще туда попала? Ведь не к Толяну же завернула, в самом деле, – только дуры убиваются по мешку, туго набитому первосортными мускулами! А вариант случайного знакомства Никита отмел сразу. Сразу же, как только почувствовал легкий укол в сердце. Поначалу он сдуру решил, что это покалывание началось из-за Джанго, но потом выяснилось, что причиной всему – Гийом Нормандский. Свернутый в трубку, он до сих пор лежал во внутреннем кармане куртки, и стоило Никите неудачно облокотится на руль, как «Вопросы культурологии» сразу же напомнили о себе, упираясь верхним жестким краем прямо в сердце. Никита вытащил журнал и бросил его в бардачок.

Чтобы спустя час торжественно преподнести пропажу Нонне Багратионовне.

Но, вопреки ожиданиям, секретарша совершенно не обрадовалась столь счастливому возвращению Гийома с Микушевичем. Сдержанно поблагодарила, только и всего.

– Это не мой журнал… – сказала она Никите. – Не мой. Но все равно, спасибо за хлопоты. Вы запомнили, я польщена. Кстати, где вы умудрились его достать?

Вопрос был совершенно невинным, заданным вскользь, но по щекам Нонны Багратионовны почему-то расползлись красные пятна. И принялись отчаянно семафорить Никите: плевать мне на то, где ты его взял, мы оба знаем, где ты его взял, так что не будь дураком, придумай версию поделикатнее…

– Купил, – после секундного раздумья произнес Никита. – В ларьке на Нарвской. Увидел, вспомнил и купил.

– Да? Вообще-то он распространяется только по подписке… Сколько я вам должна?

– В смысле?

– Сколько вы за него заплатили?

– А-а… не важно. Считайте, что это подарок…

…Следующим подарком стало исчезновение Толяна и Джека. Они испарились из особняка на Горной, никому и слова не прорычав. До Никиты донеслись лишь отголоски этой странной истории, бегло пересказанной Корабельникоffым между двумя телефонными звонками – Мариночке во Всеволожск и потенциальным инвесторам в Мюнхен. Именно Мариночка и сообщила муженьку, что нашла дом пустым. Ни собаки, ни охранника… Вещи на месте. И Толяна, и хозяйские. В какой-то мере Корабельникоffым повезло – из особняка ничего не пропало, хотя входная дверь была открыта, окна в кухне распахнуты настежь и лишь калитка закрыта – и то только благодаря примитивному английскому замку.

18
{"b":"21981","o":1}