ЛитМир - Электронная Библиотека

– Признание?!..

– Хорошо, что вы обратились к независимому журналисту, а не сдались властям… Что заставило вас совершить это убийство? Быть может, это старые счеты? Или вы действовали в состоянии аффекта?..

Если сейчас не остановить его, то он утонет в потоках собственного красноречия.

Я подняла руку, давая понять Сергуне, чтобы он заткнулся. Сергуня понял меня с полуслова и захлопнул пасть. Я взяла диктофон и повертела его в руках.

– Куда говорить?

– Да все равно куда…

– Хорошо.

Диктофон довольно миленько потрескивал и, судя по всему, готов был в любой момент сожрать пленку. Поднеся его к лицу, я медленно произнесла:

– Я, Варвара Андреевна Сулейменова…

Глаза Синенко назойливо лезли из орбит, язык вывалился и прямо на моих глазах покрылся белой коркой – совсем как у бешеной собаки, которая два года назад едва не покусала Стаса Дремова.

– …находясь в здравом уме и трезвой памяти, официально заявляю…

Теперь долбаный репортеришко прерывисто дышал, с шумом выталкивая воздух из застоявшихся легких. А рука его, предоставленная сама себе, вдруг начала совершать возвратно-поступательные движения в области… Известно какой области. Черт возьми, еще несколько секунд – и он кончит! Как же я ненавижу раннюю эякуляцию!..

Чтобы не допустить подобного развития событий, я еще ближе придвинулась к диктофону и гаркнула:

– …официально заявляю: Я НИКОГО НЕ УБИВАЛА!!!!!!!..

Лицо Синенко исказилось и побелело как полотно. А потом пошло пятнами: еще бы, я обломила его, я оказалась самой последней динамисткой. Самая отвратительная роль, которую только можно придумать.

– То есть как «не убивала»?

– А вот так. Не убивала и все.

– Этого не может быть…

– Может. Если ты заткнешь свой фонтан, то я постараюсь объяснить…

Но мои воззвания все еще не доходили до Синенко.

– Вы должны были его убить, – он ставил ударения на каждом слове. – Вы не могли не убить его! Я был там. Я был там вчера весь день. Если вы опасаетесь чего-то…

Чего я, действительно, опасаюсь, так это дубиноголовых репортеров.

– Я не убивала.

– А я разговаривал с очевидцами, – прогундосил он и принялся загибать пальцы. – Во-первых его пресс-секретарь. Вы же сказали ему, что Олев Киви выйдет через несколько минут. Хотя и знали, что он мертв. Зачем вы скрыли, что он мертв, если были не виноваты?!

– А что бы ты сделал на моем месте, если бы проснулся и увидел рядом с собой мертвую тушу?!

Глупый вопрос. Я прекрасно знала, как поступил бы этот фанатик: для начала он отщелкал бы целую пленку с волнующим изображением трупа, затем позвонил бы в редакцию и тезисно изложил происшедшее. И принялся бы надиктовывать статью на свой диктофон…

Сдаваться Сергуня не хотел.

– Вас видела охрана. Вечером, когда вы приехали вдвоем. И утром, когда вы уезжали одна. Что скажете?

– Ну, этого я не отрицаю.

– Потом. Покойный заказал в номер легкий ужин. Официант, который этот ужин принес, тоже заметил женщину. И довольно точно ее описал. Описание полностью совпало с описанием секьюрити.

– Я же сказала: я там была. Естественно, что все меня видели…

– Едем дальше! В гостинице было не так много народу. И никаких посторонних.

– А если кто-то проник с улицы… Я не помню точно, но, по-моему окна оставались открытыми.

– Исключено! – Сергуня радостно хохотнул. – Во-первых, территория гостиницы охраняется. Во-вторых по ее периметру установлены видеокамеры. Там и муха не проскочит. Еще раз вам говорю: в ту ночь в гостинице посторонних не было. Кроме вас.

– Значит, нужно искать убийцу среди персонала. Или среди постояльцев.

Репортер с сожалением посмотрел на меня и постучал пальцем по лбу.

– Персонал прошел тщательный отбор. Постояльцы – уважаемые люди. Некоторые – с довольно известными именами. А вы кто?

Действительно, кто я такая?

Я молчала, и Сергуня решил добить меня окончательно.

– Я сам видел вас в ресторане. Вы пасли Олева Киви, это же как два пальца об асфальт. В тот вечер у вас была другая прическа и другой цвет глаз. Я прав?

Я молчала.

– Кстати, в ванной номера были найдены цветные контактные линзы.

– А с чего ты взял, что они мои?

– А чьи? У Олева Киви было стопроцентное зрение. Кстати, как у вас со зрением?

Со зрением у меня было все в порядке, но теперь, судя по всему, придется симулировать близорукость. Чтобы хоть чем-то смягчить обвинение в предумышленном убийстве.

– Если вы не виноваты, то зачем изменили внешность?

Убийственный аргумент.

Сергуня осторожно приблизился и положил руку мне на плечо.

– А сколько раз вы ее вообще меняли?

И я не выдержала. Из глаз полезли предательские слезы; сейчас размажется тушь и поплывут тени. Инстинктивно проведя пальцем под глазами, я вспомнила, что макияжа-то на мне и нет. Со вчерашнего дня. Впервые за много лет я не привела физиономию в боевую готовность.

– Ну, успокойтесь, – в голосе репортера послышались покровительственные нотки. – Успокойтесь и расскажите мне, что произошло на самом деле. Почему вы убили его?

Эта мысль возникла где-то у основания черепа, быстро встала на ноги и забилась у меня в висках: как невинная жертва обстоятельств я интересую маньяка-журналюгу меньше всего. Он и пальцем не пошевельнет, чтобы помочь запутавшейся в смертях идиотке.

А вот как убийца… Да еще убийца популярного человека! С кровавой тайной, с неясными мотивами – о, какой сюжет можно на этом построить! Какую книгу написать! Интересно, он никогда не думал о книге?..

Для убийцы, которая сама явилась к нему, этот извращенец наизнанку вывернется. Он все для меня сделает, чтобы получить эксклюзивный материал. Чтобы раздуть сенсацию, о которой забудут через день, как забывают об использованных презервативах.

Да, он все для меня сделает. Именно так.

Я выключила бесполезно крутящийся диктофон и хмуро бросила.

– Это долгая история.

– Ничего, у меня есть время. У меня вагон времени.

– Ты поможешь мне?

– Конечно!

Синенко раздулся от гордости, полез в навесной шкафчик и вытащил оттуда пузатую бутылку в плетенке.

– Это еще что? – удивленно спросила я.

– Кьянти. Все женщины-убийцы, тем более такие крутые, предпочитают качественные вина… Я прав?

Похоже, он еще больший кретин, чем мне показалось на первый взгляд.

– А водка у тебя есть?

Это шло вразрез с досужими представлениями писаки о «женщинах-убийцах», он недовольно поморщился, но водку все-таки достал.

– Здесь будем пить? – спросила я.

– Можно в комнате…

Комната Сергуни, так же, как и кухня, являлась продолжением безалаберного хозяина: сермяжная простота обстановки, минимум вещей и почти непролазная грязь. Должно быть, он не убирался с тех пор, как въехал сюда.

Скудный гардероб Синенко был выставлен на всеобщее обозрение и висел на гвоздях вдоль стен – вперемешку с полевым биноклем, подтяжками, вымпелом города «Турку» и детскими двухполозными коньками. А на разобранном диване, в окаменевшем от грязи и времени белье, уже валялся чертов линючий кот.

– Идюсюда, брысь отседова! – прикрикнул Сергуня, согнал кота и сделал приглашающий жест рукой. – Располагайтесь.

– Клопы есть? – я с опаской посмотрела на мебельный реликт.

– Теперь нет. Вывел. Так что все в порядке.

Сергуня придвинул к дивану маленькие необструганные козлы, судя по всему, служащие обеденным столом, и поставил на них бутылку водки.

– А закуска?

– Сейчас…

Я нисколько не удивлюсь, если он принесет кошачий корм на закусь, с него станется.

Пока Сергуня возился на кухне, я продолжила осмотр его логова. Из мебели, кроме дивана и козел, не было ничего, даже затрапезного стула. Зато большую часть комнаты занимало несколько длинных и высоких – до потолка – стеллажей. На стеллажах, нежно прижавшись друг к другу, стояли папки: толстые и тонкие с ярлычками и без. Все папки были рассортированы по алфавиту и снабжены картонными табличками. Некоторые из них мне даже удалось прочитать: «ТАМБОВЦЫ», «КАЗАНЦЫ», «ЧИКАТИЛО», «СЛАНЦЕВСКИЙ ПОТРОШИТЕЛЬ», «УЛИКИ ПО АВТОСЛЕСАРЮ»…

19
{"b":"21983","o":1}