ЛитМир - Электронная Библиотека

– Он воспользовался тем, что неуязвим, что защищен своим именем… Я не могла больше ждать, я хотела взглянуть ему в глаза…

– Здорово! – искренне одобрил мой пафос Сергуня. – Суд тебе поверит. Вот только у Аллы Кодриной никогда не было сестры.

У меня отвисла челюсть. Какая осведомленность, надо же!

– Как это не было? А я?

– Не знаю. Брат у нее есть, это точно. Филипп Кодрин, сотрудник Эрмитажа. Я собрал все, что было по этому делу. И Варвара Сулейменова нигде не упоминается. Извини.

– Значит, не все собрал. Значит, должен был знать, что ее отец был женат вторым браком, – я была искренне убеждена, что каждый нормальный мужчина женится как минимум дважды, не говоря уже о постоянных ходках налево. В этом и состоит его, мужчинина, прелесть.

Я попала в точку, и Сергуня озадачился.

– Так глубоко я не копал.

– А надо бы. Мы сводные сестры.

– Теперь понятно… – он снова потянулся к денатурату. – Что будем делать?

– Ты должен помочь мне…

– Помочь?

– В обмен на эксклюзивное интервью. Я расскажу тебе все, что знаю… Все подробности. Лучшего материала у тебя в жизни не будет. Убийца звезды мировой величины – а полнотой информации будешь обладать только ты.

– Заметано, – не дожидаясь меня, он опрокинул стопарик. – А ты чего не пьешь?

– Дрянная у тебя водка.

– Сама виновата. Я предлагал кьянти.

– Кьянти с утра?.. Ты ведь крутишься возле этого дела, да? Возле следователей и прочих тварей. Буду тебе признательна, если ты введешь меня в курс дела.

Сергуня кивнул, влюбленно глядя на меня. А потом перевел взгляд на допотопный будильник и подскочил как ужаленный.

– Блин! Что же я сижу?! У меня встреча через сорок минут!

Он ухватил джинсы, по-солдатски заправил в штанины худые ноги, а потом встал на четвереньки и достал из-под дивана пару стоячих носков. На носки налипли пыль и тополиный пух, и Сергуня заколебался.

– Как думаешь, еще годятся? – спросил он и сунул свои чертовы портянки мне прямо под нос. От ни с чем не сравнимого запаха козлятины меня едва не вывернуло.

– Разок еще можешь надеть, – с трудом сдержавшись, просипела я.

– Слово женщины – закон!

Через две минуты Сергуня был полностью экипирован.

– Надеюсь, ты меня дождешься, – сказал он, прежде, чем выйти из комнаты.

– Дождусь…

– Там есть пельмени. Вчерашние. И батон. Буду во второй половине дня…

Я поднялась с дивана, осторожно приблизилась к репортеру и ухватила его за ремень.

– И учти, Сергуня… Если ты приведешь сюда ментов… Кранты твоей карьере. И о звании лучшего журналиста года можешь забыть. Я ни слова не скажу. Ты меня понял?

Сергуня даже замахал руками.

– С ума ты сошла, что ли? Я же не дурак – рубить сук на котором сижу. Могила!..

И я сразу же ему поверила. Жареные факты были смыслом его жизни, это и за версту видно. За мало-мальски приличную информацию он родную мать продаст, а тут такая перспектива! Нет, Сергуня не проговорится, даже если доблестные органы начнут загонять иголки ему под ногти.

Я благодарно чмокнула Сергуню в щеку и, через минуту осталась одна.

Теперь мне будет чем заняться.

…Первым делом я шуганула кота и полезла на стеллаж за досье Аллы Кодриной.

Сергуня был самым страшным неряхой, которого я только видела в жизни, его квартира напоминала мне бомжатник, его белье потеряло девственность лет пять назад, его вещи не приняла бы в дар ни одна благотворительная организация, даже комитет по Спасению детей Сомали, – но бумаги!..

Все бумаги Синенко содержались в идеальном порядке. От всех этих умопомрачительных страшилок, заключенных в аккуратные папки, веяло чуть ли не парным молоком. Преступления были его персональным храмом, и в этом храме всегда сияло светлое Христово воскресенье. Ни одной пылинки на образах.

Я сдвинула Сергунино постельное рубище, развязала тесемки красной папки и углубилась в изучение скорбной истории Аллы Кодриной.

Спустя полчаса я знала об этом деле все.

Алла Донатовна Кодрина, 1968 года рождения, русская, была найдена убитой в поселке Куккарево в доме своих родителей. Родители Кодриной умерли несколько лет назад, брат Филипп проживал в Петербурге, на улице Бармалеева, у своей жены Яны Сошальской. Летом дом использовали в качестве загородной дачи, иногда приезжали и зимой – на уик-энд – но большую часть года он пустовал.

Тело Кодриной обнаружили брат и невестка, перевозившие в Куккарево вещи для дачного сезона. Они же вызвали опергруппу.

Следствию удалось установить, что к моменту обнаружения трупа Алла Кодрина была мертва более двух суток. Для Филиппа и его жены все случившееся оказалось полной неожиданностью еще и потому, что Алла не сообщила им о своем приезде в Россию (последние несколько лет она жила с мужем, известным виолончелистом Олевом Киви, в Таллинне и Вене). Такого, по словам супругов, не было никогда.

Версия об убийстве с целью ограбления сразу же была признана несостоятельной: в дорожном бауле убитой были найдены довольно крупная сумма в иностранной валюте, ни одно из украшений не сорвано, все вещи и документы сохранены.

Кодрина прилетела из Вены в день убийства (корешок билета прилагается), в аэропорту «Пулково-2» взяла такси. Позднее таксист был найден и допрошен. По показаниям таксиста он высадил свою пассажирку у гостиницы «Астория». Но в самой гостинице она так и не появилась. И номер для нее заказан не был.

Далее следы Кодриной терялись.

В комнате, где было обнаружено тело, не удалось снять ни одного отпечатка – ни самой покойной, ни кого либо другого. Стол был накрыт на двоих, о чем свидетельствуют два столовых прибора и два бокала (тоже не имеющие отпечатков). В крови убитой найдено небольшое количество алкоголя. Бутылка с остатками мозельского «Braunberger Zeltiner» приобщена к вещественным доказательствам.

Чем именно была убита Кодрина установить не удалось, но характер раны свидетельствовал об использовании какого-то холодного оружия – специально заточенного ножа, стилета или кинжала.

Рана была единственной – и смертельной.

Муж покойной, – по странному стечению обстоятельств в это же самое время дававший несколько концертов в Москве – прервал гастрольный тур и вылетел в Петербург. Он сообщил следствию, что ничего не знает о визите Кодриной в Россию. Накануне он звонил в Вену, разговаривал с женой по телефону, но она ничего не сказала ему об этой поездке. Более того, Алла Кодрина должна была встретить мужа в аэропорту Вены через два дня после его последнего телефонного звонка.

Круг подозреваемых так и не был очерчен ввиду отсутствия явного мотива убийства. Дело зашло в тупик.

…Я перевернула последнюю страничку художественно оформленного Сергуней заключения и принялась изучать детали. И тут вскрылось то, о чем до сих пор целомудренно молчал состряпанный на скорую руку отчетец: незадолго до смерти (точное время установить, правда, не удалось) покойная имела половое сношение. Да и смерть она встретила лежа на простынях – и полностью обнаженной.

Собственно, ничего удивительного в этом не было:

рога этого чертова «полового сношения» выпирали из двух приборов и из двух бокалов на столе. А чем еще могут заниматься мужчина и женщина, после того, как приговорят мозельское?

Вот тебе и питерская верная жена!

Пока муженек корячится над виолончелькой, зарабатывая конвертируемую валюту и трудовые мозоли на граблях, его жена трахается с каким-то кобелем и попивает винишко. Совсем неплохо для той бледной спирохеты, которая выглядывала из фотографических «мартовских теней».

Впервые я почувствовала к Алле Кодриной нечто вроде сострадания.

А потом в недрах папки нашлась еще одна бумажка, заставившая меня забыть и о сострадании и обо всем остальном. Это была опись драгоценностей покойной, так же скопированная Сергуней:

1. Цепочка золотая (витая)

2. Кулон золотой (знаки Зодиака, «весы»)

3. Браслет золотой (витой)

21
{"b":"21983","o":1}