ЛитМир - Электронная Библиотека

– А в случае его смерти? Наверняка он оставил завещание.

– Мне ничего не известно о завещании, – отрезала Эмма Александровна.

– Хорошо. Поговорим о другом. Вы сказали, что у вас были довольно сложные отношения. Что это значит?

– А вы как думаете? Отказал в услугах Вере Игнатьевне, нашей старой домработнице, и взял эту потаскуху Агнешку, свою, видите ли, двоюродную сестру… Герман всегда был бабником. Ни одной юбки не пропустил. Во всех конкурсах заседал, где девки задами трясут…

– В каких конкурсах?

– Сами знаете… Мисс Город, мисс Область, мисс Район, мисс Атомная Станция. А потом в койку их тянул. При живой жене.

И когда только успевал, с почтением подумал Леля. При всей его занятости, при всех его биржевых играх, при всех его дочерних предприятиях. И при всех угрозах кризиса, девальвации, банкротства и чиновничьего произвола… И при двоюродной сестре из Трускавца.

Завидная эрекция.

– Вы именно поэтому перебрались в загородный дом?

– Отчасти, – уклонилась от прямого ответа Эмма Александровна. – Мне было наплевать на его похождения. Но Адась… Адась не должен был всего этого видеть. Распутства отца… Вы понимаете, Леонид Петрович?.. Когда-нибудь это кончилось бы весьма печально.

– Печально?

– Ну да. Они стали бы делиться шлюхами, обмениваться ими… Перебрасывать друг другу, перекладывать из кровати в кровать. Отвратительно!..

Беседа с Эммой Александровной практически ничего не добавила к светлому образу Германа Радзивилла. Если не считать того, что покойный был весьма невоздержан по части женщин. Но – опосредованно – то же самое ему сообщил и метрдотель из ресторана «Дикие гуси». Вся колода дам не особенно интересовала Лелю. Блондинистая визави – вот кого стоило найти. Не исключено, что она не только была последней, кто обедал с Радзивиллом. Она могла быть последней, кто видел его в живых. Если верить показаниям метрдотеля и официантов, Радзивилл и его спутница вместе покинули ресторан в 21.45. У Радзивилла был с собой небольшой кожаный «дипломат». Дама вообще пришла налегке – небольшая сумочка, в которой и лезвия для безопасной бритвы не спрячешь. Она уже ждала Радзивилла в ресторане, это подтверждают официанты. Дама прибыла за десять минут до появления Радзивилла в «Диких гусях». Она заказала бокал вина и бутылку минеральной. И не выказывала никаких признаков беспокойства.

Чего не скажешь о самом Радзивилле. По утверждению телохранителя, он на четверть часа задержался в головном здании банка и всю дорогу до «Диких гусей» смотрел на часы. У телохранителя сложилось впечатление, что Радзивилл опаздывает на важную деловую встречу.

Когда они прибыли в ресторан, Радзивилл сразу же успокоился. Он отпустил телохранителя у входа. Должно быть, у Радзивилла были странные представления о личной охране.

– Вы приехали в ресторан на «Ниссане»? – спросил Леля у телохранителя.

– Нет. У Германа Юлиановича две машины – «Ниссан» и «Вольво» последней модели. «Вольво» пользуется жена. И служебный «Мерседес». Мы приехали в ресторан именно на нем.

– И хозяин отпустил вас?

Телохранитель поморщился: судя по всему, он не выносил слова «хозяин» и вообще не был похож на охранника в классическом его понимании. Скорее на выпускника престижного университета. Очочки в дорогой оправе и хорошо сшитый костюм, под которым не было и намека на мало-мальски развитые мышцы. Хотя… кто его знает, может, этот парень и есть самое совершенное секретное оружие, рыцарь без страха и упрека, черепашка-ниндзя…

– И хозяин отпустил вас? – снова повторил вопрос Леля.

– Да.

– Такое практикуется?

– Он практиковал.

– И как часто?

Оставить без присмотра одного из самых влиятельных банкиров в городе – жест, безусловно, очень оригинальный. Но понять его Леля был не в состоянии.

– Иногда.

– Когда?

Лицо телохранителя превратилось в маску: он явно не хотел выдавать тайны хозяина. Даже мертвого.

– На моей памяти – три раза.

– И все три раза были связаны с женщинами? – проявил завидную проницательность Леля.

– Без комментариев.

– Послушайте, молодой человек… Оставьте ваши реплики для ток-шоу об отмене смертной казни. Дело серьезное. Потому повторяю вопрос: все три раза были связаны с женщинами?

– Да, – нехотя признался телохранитель.

– И как он это объяснял?

– Кому? Мне или своим женщинам? – Ниндзя-черепашка посчитала своим долгом показать Леле зубы.

– Вам. У женщин мы еще спросим.

– Никак. Он не считал нужным что-либо объяснять мне. Обычно он отпускал меня и шофера. Шофер должен был подогнать его «Ниссан» к стоянке возле ресторана и передать Герману Юлиановичу ключи от машины.

– Но он наверняка дал какие-то указания?

– Я должен был встретить его по прилете из Парижа.

– Когда он должен был прилететь?

– Об этом мне должны были сообщить дополнительно.

– Кто?

– Его секретарь.

– Стало быть, он улетал во Францию без охраны?

– Я не знаю, – честно признался телохранитель.

– Что значит – «не знаете»?

– Видите ли… Я был не единственным его телохранителем.

Леля вздохнул: нет, от этого хлыща ему ничего не добиться.

– Кто еще?

– Об этом вам лучше спросить не у меня, а у службы безопасности банка.

– Думаю, молодой человек, что у вас будут большие проблемы с трудоустройством. – Очкарик так не нравился ему, что Леля решил оттянуться напоследок. – Никто не возьмет на работу телохранителя, у которого убили босса. Дурная примета.

Леля без сожаления расстался с наглецом-охранником и его никчемными обтекаемыми показаниями. Куда интереснее были показания обслуги в «Диких гусях». Один из официантов вспомнил, что дама выходила из-за стола два раза. Гардеробщик тоже подтвердил: действительно, два. Первый раз она проследовала в туалетную комнату, а второй раз позвонила из телефонной кабинки в холле ресторана. В кабинке она пробыла не более минуты, гардеробщик хорошо запомнил это.

– Почему? – спросил у него Леля.

– Так ведь красавица, – только и смог сказать старый хрыч, закончивший выступления в большом сексе лет двадцать назад.

То, что спутница Радзивилла была красива, подтвердили все. Но здесь Лелю поджидала главная неудача: никто так и не смог ни описать ее, ни дать особых примет. Она была просто красива. Стерильно красива – и больше ничего. Из породы клонированных фотомоделей, которые рекламируют все, что под руку попадется, от одноразовых шприцов до оборудования электростанций.

Не опознала эта свора халдеев из «Диких гусей» и фотокарточку, которая лежала в тонком бумажнике Радзивилла. Бумажник был воткнут в задний карман брюк покойного. Кроме весьма фривольного снимка блондинки в прозрачных трусиках, там покоились четыре бумажки по сто долларов и четыре отечественных синюшных полтинника. Кроме того, в «бардачке» были найдены и два ключа на одном кольце. Оба с разными, но весьма занятными бородками.

Часть лица блондинки со снимка закрывали волосы – может быть, именно поэтому официанты не смогли сказать ничего определенного: вроде похожа, а вроде – нет…

Шофер Радзивилла тоже не внес никакой ясности в ситуацию. Он действительно передал ключи от «Ниссана» хозяину. Но в этот момент никого, кроме Радзивилла, за столиком не было: передача ключей досадным образом совпала с выходом дамы в туалетную комнату.

После этого и перед очередной переменой блюд Радзивилл сделал один звонок по мобильнику. Он был чрезвычайно раздражен чем-то: это подметил официант, подававший рыбу по-астурийски к белому вину.

Очевидно, звонок по мобильнику оказался финальным аккордом вечера: дама и Радзивилл свернулись, даже не дождавшись десерта.

В 21.45 они вышли из «Диких гусей» и сели в радзивилловский «Ниссан»; швейцар проводил их до машины. Здесь их следы терялись.

В Париж Радзивилл так и не прилетел.

И два ключа из «бардачка» тоже оказались ложным следом: ни один из них не подходил ни к квартире Радзивиллов на Ланском, ни к их загородному дому в Павловске.

17
{"b":"21984","o":1}