ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Денис.

— Ага. Этот Денис — типичная акцентуированная личность с ярко выраженными фобиями. Сегодня он кладет ключ в ящик, а завтра… Завтра он припрется и начнет высаживать двери. Хотела бы я на тебя посмотреть в этот момент.

— Он уехал в Москву. И будет десятого. То есть только завтра.

— Его письмо у тебя?

Наталья достала из портфеля письмо и протянула его Нинон. И пока раскрасневшаяся от эклеров Нинон изучала неровные и отчаянные строчки, Наталья молча любовалась подругой. Подглядывание в замочную скважину и участие в чужих судьбах делает Нинон чертовски привлекательной. Этакая стокилограммовая праматерь человечества, всевидящее око и перст судьбы по совместительству.

— Ну все понятно, — Нинон оторвалась от увлекательного чтива и взглянула на Наталью. — Что и требовалось доказать. Никуда он не уйдет от этой твоей Дарьи. Влюблен по уши и шантажирует.

— Откуда ты знаешь?

— А чего тут знать? Проклинает, швыряет в морду обвинения, а потом приписывает: если передумаешь — позвони. А в подтексте есть еще и продолжение: если не передумаешь — позвоню сам. В дверной звонок. Так что жди визита. А лучше — забудь ты про эту квартиру.

— А собака?

— При чем здесь собака? Дело ведь не в собаке, правда? Тебя достала коммуналка, хочешь вырваться хоть на день, пожить другой жизнью. Правда?

Не в бровь, а в глаз.

— Правда, — вздохнула Наталья.

— Это опасно. Поверь мне.

— Нинон! Что за философские беседы? Ты же ведешь совсем другую рубрику.

— Сегодня ты осела в ее квартире, а завтра захочешь стать ею самой. Что будешь делать, когда она вернется, эта твоя Дарья?

— Тоже вернусь. В свою жизнь.

— Давай, что ли, коньяку хряпнем. — Нинон сложила письмо и протянула его Наталье. — Не нравится мне вся эта ситуация.

— Почему?

— Журналистское чутье. Из своего круга вырваться невозможно. — Нинон поднялась, проплыла в сторону стойки и вернулась с двумя бокалами коньяка.

Они молча выпили.

— У меня нет своего круга, ты же знаешь, — вздохнула Наталья. — Дом — работа, работа — дом.

— Это не имеет значения. Я тебя двое суток не видела, а какие кардинальные изменения! Волосы перекрасила. Сигареты дорогие куришь.

— Я не могу…

— Не можешь не соответствовать чужим вещичкам. Понятно. Не дури, Наташка. Это — не твоя жизнь.

Приступ ярости подступил так внезапно, что Наталья едва удержалась, чтобы не плеснуть в Нинон остатками коньяка. Нинон права. Права во всем. Будь проклята чертова доберманиха, будь проклят чертов Денис, будь проклят чертов ключ и Дарья Литвинова заодно. Они как будто созданы, чтобы показать ей, Наталье, ее собственную несостоятельность. И будь проклята Нинон, которая подводит под все это теоретическую базу. И она вдруг сказала — только потому, чтобы хоть что-то сказать:

— По-моему, ты завидуешь.

— Я?! — Нинон от неожиданности поперхнулась коньяком. — Интересно, чему я могу завидовать?

— Тому, что это произошло со мной, а не с тобой.

— Дура!

— Поправляю. Харыпка, — закусила удила Наталья. Лучше бы она не вспоминала об этом Джавином словечке.

— Вот-вот. Только твоего узбекского хмыря и не хватало! Найди его и посели в чужом доме. Ему понравится.

— Ну все. Спасибо за коньяк.

Наталья резко поднялась из-за стола: лучшая подруга называется. А она еще хотела у Нинон денег перехватить… Пошла к черту!

Выскочив из «Лосей» и глотнув холодного, чуть подрагивающего воздуха, Наталья сразу же протрезвела. Невозможно. Невозможно, чтобы за сутки так испортился характер. Наговорила несчастной Нинон кучу гадостей — и только потому, что она оказалась в чем-то права. Нужно пойти и извиниться. Сейчас же.

Нинон сидела за столиком и, вздыхая, доедала очередную тарелку пирожных.

— Прости меня, — Наталья смиренно коснулась ее плеча.

— Ты хотела сказать — «пошла к черту»? — Нинон подняла на Наталью повлажневшие глаза.

— Хотела. Но передумала. Конечно же, ты права. Прости меня.

— Да ладно. Я тоже хороша…

— Хочешь — поедем вместе. Посмотришь…

— Уволь. Я вот что подумала, девочка моя. Тебе наверняка нужны деньги. Сама понимаешь… У меня есть немного. Могу одолжить.

Наталья не удержалась и поцеловала Нинон в щеку.

— Ты прелесть, Нинон! Ты самая лучшая…

— Лучшая… Лучше бы тебе убраться из этой квартиры, — обреченно забубнила она.

— Ну конечно. Я побегу. Собака, сама понимаешь.

— И откуда она только взялась на наши головы. Слушай, Наташка, а может, у этой твоей Дарьи есть сестра с манто и диадемой? Покрупнее? Размер этак на пятьдесят шестой?..

Наталья почти сдержала обещание, данное Туме.

Возле дверей подъезда она оказалась без пятнадцати девять. Последовавшая после мимолетной размолвки с Нинон сцена примирения несколько затянулась. Они выпили еще по коньяку, Нинон ссудила Наталью деньгами («Здесь двести баксов, как раз сегодня гонорар получила, когда сможешь — отдашь») и снова попросила убраться «из этой сомнительной квартиры» при первой же возможности. Она даже поговорит с кем-нибудь из знакомых, может, кто-то и согласится взять собаку на время.

— Нет уж, — заявила Наталья. — Травмировать Туму я не позволю. Это все-таки живое существо, нечего ее с квартиры на квартиру таскать.

— Делай как знаешь, только потом пеняй на себя, — напутствовала ее Нинон.

Тума принялась лаять и бросаться на двери, едва лишь Наталья вставила ключ в замочную скважину. Но когда Наталья боком просочилась в прихожую, доберманиха сразу же потеряла к ней всякий интерес. Коротко рыкнув, она отправилась к себе в кресло.

Впрочем, Тума сразу же вылетела из бедной Натальиной головы: всю квартиру заволокло паром, а из-под двери ванной сочилась вода.

В глазах у Натальи потемнело.

Дура, дура, дура, идиотка, кретинка, харыпка несчастная, как она могла забыть завернуть кран в ванной?! Воду дали в восемь, и она безнаказанно хлестала сорок пять минут! В чужой, роскошной, отделанной, как конфетка, квартире! Что же она за растяпа такая?!

Скинув на пол дубленку и швырнув на полку под зеркалом щелкнувший замками портфель, Наталья бросилась в ванную и, задыхаясь в пару, почти вслепую нащупала и перекрыла кран. Выбирать воду сразу же было невозможно — слишком горячая, почти кипяток. Подождав, пока пар рассеется, Наталья осмотрелась: жертв и разрушений не было, кафельный пол и выложенные плиткой стены не пострадали. Воды в ванной было по щиколотку. Наталья покопалась в одном из шкафчиков за кухонной выгородкой (все женщины похожи, они кладут нужные вещи в нужные места) и вытащила оттуда резиновые перчатки. И швабру с веревочным венчиком (такие швабры Наталья видела в магазине «Максидом», и они поразили ее воображение).

И принялась выбирать воду. За этим занятием ее и застал звонок в дверь.

Вот оно. Началось.

Наталья вдруг вспомнила слова Нинон: «…позвоню сам. В дверной звонок». А вдруг Нинон права и это, действительно, брошенный любовник? Хорошо же она будет смотреться в чужих перчатках, с чужой шваброй и в чужой квартире! Наталья на цыпочках подошла к двери и приложила к ней ухо.

Звонили не переставая.

А собственно, почему она решила, что это именно Денис? Его визита нужно ожидать не раньше завтрашнего дня. Искушение было слишком велико, и Наталья осторожно заглянула в «глазок».

Нет. Это не Денис. Определенно не Денис.

Это нечто.

На площадке перед дверью, искаженный оптикой, стоял мужчина в застиранной ковбойке, джинсах и шлепанцах на босу ногу. Потоптавшись и несколько раз громко чихнув, он снова позвонил и приблизил физиономию к «глазку». Наталья отшатнулась, задела портфель, и тот с громким стуком упал на пол. Содержимое портфеля рассыпалось по мраморным плитам.

Услышав, что квартира № 48 подает признаки жизни, мужчина за дверью оживился. И снова решительно нажал на кнопку звонка.

— Открывайте, черт вас возьми! Затопили мне всю квартиру! Или мне с милиционером прийти?!

20
{"b":"21984","o":1}