ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Первой на звонок вышла мать Симочки, а его старшая и единственная сестра Елена, еще восемнадцать лет назад удачно перескочившая с фамилии Леля на фамилию Алабина-Митницкая.

— Дитя готово? — спросил Леля у Елены, как только она открыла дверь.

— Не знаю. Уже три часа никого к себе в комнату не пускает. А до этого истерики устраивала, что мы, мол, с отцом неудачники и не смогли обеспечить ей достойное существование. Мои ботинки английские забрала и галстук у отца выманила. Который он в Пловдиве купил. Уводи уж ее быстрее, Ленчик!

— Разберемся, — бросил на ходу Леля и направился в комнату племянницы.

И осторожно постучал в запертую дверь.

— Симка! Выходи, время!

— Это ты, дядя Леня?

— Ну конечно. Или ты хочешь, чтобы мы опоздали?

Опаздывать Серафима не хотела, и ключ в замке немедленно повернулся.

То, что предстало перед глазами Лели, лишь отдаленно напоминало собственную племянницу, которую он обожал, холил и таскал на руках еще с пеленок.

Во-первых, она кардинально изменила прическу. Спокойные длинные волосы, которые выращивались с десятилетнего возраста, были заменены на экстремальную стрижку. Сима вылила на зачесанные остатки шевелюры не одну банку геля, и теперь голова ее тускло блестела, как панцирь броненосца.

Субтильное тело племянницы было воткнуто в костюм-тройку, а на шее свободно болтался отцовский галстук, купленный в Пловдиве. Благородные платья с мягким силуэтом, которые до последнего дня обожала племянница, были забыты напрочь. Так же как и золотой принцип минимализма в косметике. Темная помада, темные тени и демоническая мушка над верхней губой, над которой Серафима трудилась, очевидно, не один час.

— Ну, ты даешь! — только и смог выговорить Леля.

— А что? Комбинированный стиль. Синтез Джин Сиберг и фильма «Матрица», — дерзко ответила продвинутая Серафима. — Женщина должна быть вамп, иначе ее сомнут более удачливые соперницы.

— К такому прикиду нужны еще черные очки. И пистолет «беретта». И тогда ты точно прокапаешь под агента ФБР.

— Очки есть, — высокомерно сказала племянница и пристроила на лице узкие солнцезащитные очки. — А пистолет я у тебя одолжу.

— Я следователь, Симка. И пистолетов не ношу. Во всяком случае, не так часто, как хотелось бы…

— Жаль. Ну, как я тебе?

Бедняжка, видела бы ты этого горе-писателя, вся привлекательность которого сводится к намеку на куцую китайскую бороденку! Такому человеку нужно на овощехранилище картошку перебирать, а не кружить головы молодым девушкам. Но вслух этого Леля так и не произнес. Ты еще успеешь разочароваться, Серафима Алабина — Митницкая!

— Ты не ответил! — Серафима приподняла очки и посмотрела на дядю в упор. — Как я тебе?

— Лучше не бывает. Поехали.

— Надеюсь, ты возьмешь машину?

— Куда ж я денусь…

Встреча была назначена на три, все в том же «Докторе Ватсоне».

Когда Леля и Симочка вошли в зал, Воронов уже сидел там за самым безопасным и скрытым от глаз столиком. Племянница сразу ухватилась за дядин локоть и прошептала пересохшими губами:

— Я боюсь.

— Я с тобой…

— Ты не понимаешь… Ты — это ты. Тебя я сто лет знаю. А он — живой Воронов. И я сейчас с ним познакомлюсь. У меня от этого просто крыша едет!

Поберегла бы ты ее для более приличных парней, моя дорогая!

Нужно сказать, что жалкий писателишко тоже подготовился к встрече. Во всяком случае, Леля сразу же заметил благородные перемены в лучшую сторону. Он довольно удачно постригся, выбрил подбородок, а затрапезную ковбойку сменил на шикарный свитер. К тому же на руке у Воронова болтался серебряный браслет, что дополняло образ богемного писателя.

«Вполне-вполне, — со злостью подумал Леля, — даже твоя некрасивость вдруг стала выглядеть стильной. Такой же стильной, как знаменитый семейный галстук из Пловдива». Не хватало еще, чтобы этот хмырь вскружил голову его единственной племяннице.

— Он здесь? — прерывающимся шепотом спросила у Лели Симочка.

— Да.

— Я сейчас умру… Где он?

— Столик в углу с правой стороны. Симочка сразу же приклеилась к Воронову жадными глазами. И с трудом перевела дух.

— Какой красивый… Я не могу… Я в обмороке упаду… У меня ноги не слушаются…

— Не будь дурой, Симка! Он ждет. Леля едва дотащил пошедшую красными пятнами племянницу до столика. Но представление героев оказалось скомканным: Воронов что-то шептал, вяло пожимая руку Симочки, та в ответ что-то булькала, оба покраснели, неловко устроились за столом и уставились друг на друга.

— Так я заказываю ужин? — решил разрядить обстановку Леля.

— Да-да, конечно, — испуганно поддержал его Воронов. — Я и сам думал, но пусть дама выбирает…

Спустя двадцать минут они наконец-то застучали вилками и принялись обмениваться незначительными репликами: «Я обожаю ваши книги, Владимир Владимирович!», «Я польщен…», «Ваш герой, он такой интеллектуал… а только интеллект имеет право на мужество и сексуальность…», «Это неожиданный взгляд на вещи, особенно для такой юной особы, как вы…»

У Лели сразу же свело скулы от подобного чириканья, и он откинулся на стуле. И погрузился в свои собственные мысли.

Вместо того чтобы пообедать в «Ватсоне» с Региной, он вынужден надзирать за племянницей и полоумным писателем. С другой стороны — сам виноват: Регина хотела поехать с ним, но дурацкая ревность — даже к этому литературному пигмею, о господи! — заставила Лелю мягко отказать. Впрочем, он нашел довольно убедительные аргументы:

— Это не моя встреча, девочка, пойми… Если появишься ты, Симка совсем стушуется, да и писатель будет смотреть только на тебя.

— Ты думаешь?

— Конечно. Все всегда смотрят только на тебя.

Спорить с очевидным Регина не стала.

Мысли Лели плавно перетекли к Денису Евгеньевичу Маркелову, сотруднику студии компьютерной графики «Автопилот». Встреча с Маркеловым насторожила Лелю, но так и не добавила ничего нового в расследование дела.

Визитка с реквизитами студии компьютерной графики, найденная в кармане джинсов, отлично стыковалась со всем тем, что рассказал о Литвиновой Базилевич. А приписка «Вы мне нравитесь» отсылала его к характеристикам, данным покойной манекенщице Региной и самой Гатти. Интересно, кого именно нашла в лице Дениса Маркелова Дарья? Сподвижника по компьютерным взломам или пылкого влюбленного?

Чтобы получить ответы хотя бы на часть вопросов, Леля решил встретиться с Маркеловым на нейтральной территории. Он вообще предпочитал без надобности не тягать людей в управление, справедливо полагая, что казенная обстановка не способствует развязыванию языков.

Студия «Автопилот» располагалась на Бармалеевой улице, и Маркелов назначил ему встречу неподалеку, на людном Чкаловском, у бара «Царская охота». Немедленно.

Маркелов так и сказал — «немедленно». Едва лишь Леля представился и сообщил, что звонит по поводу Дарьи Литвиновой. Если, конечно, господину Маркелову о чем-нибудь говорит это имя.

Имя говорило. И после непродолжительного молчания таинственный Маркелов выдохнул в трубку:

— С ней что-нибудь случилось?

— Как вам сказать, — Леля избегал разговоров о смерти по телефону. — Если вы не возражаете, нам необходимо встретиться. Когда мы сможем поговорить?

— Немедленно. Я должен куда-то подъехать?

— Вы же на работе… Я сам могу подъехать.

— Тогда на Чкаловском, у «Царской охоты». Знаете это заведение?

В «Царской охоте» несколько лет назад Леля задушевно беседовал с гражданином Гнедковым Николаем Ивановичем о дзэн-буддизме. Впоследствии Гнедков оказался серийным убийцей и педофилом-растлителем по кличке Гнида.

— Буду через сорок минут.

— Что все-таки произошло?

— При встрече.

…Когда Леля подъехал к «Царской охоте», Маркелов уже отирался у входа.

Это был симпатичный молодой человек с довольно стандартным лицом дамского угодника: трехдневная щетина, отважный нос ковбоя «Мальборо» и резко очерченные губы. Леля тотчас же вспомнил несколько помятую физиономию покойного Радзивилла.

78
{"b":"21984","o":1}