ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако, если разобраться, взглянуть на события непредвзято, то именно к такому финалу все и шло. Жило во мне какое-то предчувствие, что не кончится это добром. А началось все с той проклятой выставки, на которую мы с Гертом попали, в общем-то, случайно. Можно сказать, что я видела, как соткалась ткань преступления. Убеждена, что убийца тоже был там. Значит, точка отсчета — выставка в «Галерее искусств». Нет, пожалуй, все началось немного раньше. С моей встречи со старым приятелем. Нет, еще раньше, с того дурацкого задания, которое мне дал Пошехонцев, когда я, ничего не подозревая, вернулась из командировки. Настроение было не сказать, что радужное, но неплохое. Съездила я весьма удачно…

* * *

Шум, гам, тарарам, цунами и тайфун в одном флаконе, вернее, в одной редакции газеты «Вечерние новости». Хлопают двери, туда-сюда снуют сотрудники. Что-то выясняют, что-то доказывают на ходу. Сумасшедшее броуновское движение в самом неприглядном виде, когда каждая частица мнит себя значимой величиной. Оно напоминает разом и известное столпотворение в знаменитом библейском городе, и час пик в токийском квартале Сюндзюку. Не знаю даже, какой из двух катаклизмов хлеще.

И все это моя родная редакция на бывшей улице Луначарского, а ныне на проспекте Архитектора Клинского. Подозреваю, что молодому поколению, живущему на упомянутом проспекте, неизвестен как первый, так и второй. Впрочем, старики еще могут вспомнить, кем был нарком Луначарский, но чем прославился Клинский… Это уж извините. Но наша редакция, несмотря на такой малопривлекательный адрес, прочно обосновалась именно здесь, в двухэтажном здании из серого камня, бывшей резиденции Васьки Панкратова, негласного хозяина всего района в кратковременный период власти разудалых нэпманов. Панкратов много чего успел наворотить, успел бы и больше, но был прищучен ГПУ и отбыл на продолжительный отдых на солнечные Соловки. Дом сразу стал государственным учреждением и сменил много хозяев: от приюта для слабослышащих детей до инспекции грунтовых вод города Ленинграда. И каждый следующий хозяин приводил дом в еще более плачевное состояние, чем предыдущий. Дом ветшал, потихоньку разваливался, пока Сан Саныч Куликов, официальный хозяин района в брежневские времена, не утвердил бумагу "О переходе здания в ведение редакции «Вечерние новости» и не заверил ее своей витиеватой закорючкой. Он же сподобился выдать и другую бумагу — о ремонте здания, поэтому, как только чуть подсохли краска и клей, а на стенах высохли обои, в дом заселилась шумная журналистская братия.

С тех самых пор и по сей день редакция влачит жалкое существование в серокаменной двухэтажке без всякой надежды на улучшение производственных условий. Впрочем, журналисты, люди закаленные сверх всякой меры житейскими невзгодами, творческими кризисами и повальным алкоголизмом (который по праву можно считать отличительной родовой чертой), не жаловались и работали не покладая рук и перьев, чтобы привлечь читателя какой-нибудь сенсационной лабудой.

А сенсаций в нашем городе всегда хватало. Недаром Северную Пальмиру как только не величают: и криминальной столицей России, и столицей бандитских группировок, и столицей воровских авторитетов, и столицей различных аномалий, и столицей европейской моды (хотя это только с оговорками и натяжками), и столицей настоящего русского кино (читай: кондового, неудобоваримого и настолько самобытного, что впору зрителям давать деньги, чтобы они согласились просмотреть все эти опусы), и столицей настоящей рок-музыки (с этим можно согласиться), и столицей черт еще знает чего.

Но благословенный Питер, несмотря на все эти ярлыки, гордо стоит на болотистой почве и не устает выдавать сенсации, теребящие сонное сознание обывателя, не давая ему хоть сколько-нибудь расслабиться. Наша газета тоже играла не последнюю роль в возбуждении чувствительных к скандалам зон потенциального читателя и смело загружала его сногсшибательной информацией.

Толчея, царящая в редакции, — это нормальное рабочее состояние. Вот если бы все вдруг замерли, как восковые болванчики многочисленных подражателей мадам Тюссо, этой жрицы смерти, которая не боится напоминать о ней живым, тогда бы я удивилась.

На моем столе, как обычно, завал. Мусорный Монблан и Эверест отходов бумажной продукции. Горные образования периодически появлялись благодаря стараниям моей коллеги, так как ее стол тесно придвинут к моему, а своего стола ей тоже, как обычно, мало. Вот и скапливается все нужное и ненужное на моем столе.

Подойдя, я решительно столкнула бумажные горы на пол. Кому понадобится, тот подберет. Уселась на стол, вытащила пачку сигарет «Parlament» и закурила. Голова Лильки тут же появилась из-за компьютера.

— Чего шумишь? — сонно спросила она.

— Бумага свалилась, — ответила я, спихивая на пол бумажные остатки.

— С ума сошла? Это же материалы для работы.

Знаю я ее работу. Кое-что нароет из газет, кое-что скачает через Интернет, и нате, получите, пожалуйста, готовый материал о романе Барбры Стрейзанд и Ричарда Гира. Или о помолвке, свадьбе, разводе (нужное подчеркнуть). Плевать, что нет и словечка правды, плевать, что вся статейка — просто чушь собачья, но читателям такая пикантная закуска «Из жизни звезд» очень нравится после смачных новостей о работе депутатов и кровавых подробностей криминальной хроники. Пресные сообщения о спорте подлакируются сладеньким. А на сладенькое, как обычно, новости культуры, чем, собственно, я и занимаюсь вот уже без малого десять лет.

За это время изменилось очень многое. Наступил новый век. При этом один социальный строй благополучно дал дуба, а на смену ему явился другой — весьма молодцеватый, наглый, зубастый. Соответственно, при нем могут преуспевать такие же молодцеватые, наглые, зубастые, те, кто сумел вовремя пошевелиться и обеспечить себя приличным капиталом. Остальным же осталось прозябать, как и раньше.

Нужно еще добавить, что в моей жизни за эти десять лет не изменилось практически ничего. Короткое неудачное замужество, короткие, ни к чему не обязывающие романы. Как итог — одинокая тридцатичетырехлетняя женщина, обитающая в однокомнатной квартирке и перебивающаяся в маленькой питерской газетенке.

А когда-то так верилось, что будет популярность, будут деньги, мир будет лежать у ног. Куда все ушло? Словно холодная невская волна смыла все розовые мечты. Теперь думы только об одном: чтобы не заболеть, чтобы получить за материал побольше, и как осколки мечты — найти работу в более приличном месте. Из-за этого не отказываюсь от разных встреч с нужными людьми, стараюсь держать себя в форме, чтобы не выглядеть опустившейся, давно махнувшей на себя рукой бабенкой, каких полно вокруг.

— Чего задумалась? — привел меня в чувство въедливый Лилькин голос. — Ты, мать, что-то сегодня не в духе.

— Почему это?

— На морде написано, — торжествующе произнесла коллега.

У нее, любительницы ночных дебошей и обладательницы великолепного тела семипудовой стриптизерши, никогда и ничего на морде не отражалось, даже если она проводила в пьяном угаре несколько суток подряд. Лицо чуть заострялось, под глазами появлялись легкие тени, но зеленые глаза смотрели зазывающе-порочно, обещая райское наслаждение в мощных Лилькиных объятиях. Стоит ли удивляться, что мужики липли к ней, как мухи к меду?

Но Лилька держалась твердо. Не скрывала свою связь с главным редактором нашей газеты Ильей Пошехонцевым и только изредка позволяла себе закрутить романчик на стороне.

— Где уж мне до тебя, красота неописуйчатая, — огрызнулась я и включила комп.

— Ладно, мать, не сердись. — Лилька не могла долго воевать и быстро выбрасывала белый флаг. — Давай лучше кофейку дернем.

— Кофейку можно.

Лилькина голова мотнулась и провалилась куда-то вниз. Послышалась возня, невнятный мат, затем соседка моя вынырнула с кружкой.

— Давай свою, сейчас отоваримся. Лилька потопала за кофе. Я равнодушно уставилась в монитор, соображая, чем бы интересным заняться сегодня вечером. Посмотреть видик (вчера купила новую комедию с Денни де Вито), завалиться в бар «Последний герой» и немного выпить или навестить мать. У матери я давно не была, ну просто органически не выношу своего отчима. Мозгов как у курицы, а туда же. Все время лезет поучать, как жить, что делать. А мать, как обычно, будет смотреть ему в рот и поддакивать. Лучше позвоню ей. Итак, перспектива провести вечер просто отличная, тем более что есть два варианта, и оба, если уж на то пошло, не такие плохие.

2
{"b":"21985","o":1}