ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И все. Через минуту его уже не было в баре. А до меня наконец дошло. Старый рокер не был пьян, и его слова не были бессмысленны. Он просто находился в другом мире, видно, доза была большой, и наркотик уже начал действовать. Старый рокер был в состоянии вольного полета. Он понятия не имеет, кто я, и никогда меня не вспомнит. Жаль. Я не рискнула заговорить, но в таком состоянии любой разговор с ним бесполезен.

Молодая команда что-то весело наяривала на своем пятачке, народу прибывало, а я все думала о Старом рокере. Было отчего-то страшно, словно я заглянула в запретную зону. Пожалуй, больше мне здесь делать нечего, пора отправляться домой.

Но домой я не поехала из какого-то странного упрямства.

Вино, что ли, подействовало? Да ведь я и выпила всего ничего. Но я рассудила, что если Герт и появился, то пусть сам теперь подождет. А я отправлюсь прямо к Карчинскому. И ничего он мне не сделает. Вот только пусть попробует поднять на меня руку! Узнает быстро, где раки зимуют! Подумаешь, возомнил себя невесть кем! Художник, тоже мне. Я сама видела в корейском ресторане картины, и они совсем не хуже, чем у него. Только за его мазню отваливают немыслимые бабки, а эти только радуют публику. Понятно, какие из них ценнее.

По мне, то, что приобретают коллекционеры, потеряно для людей навсегда. В музее — другое дело. В музей каждый может прийти, чтобы насладиться искусством. А я тоже хороша! У самой дома висит картина Карчинского. Выходит, я тоже запрятала ее в свой мирок и скрываю от людей. Но ведь я легко могу отнести ее в редакцию, пусть все смотрят. А что? Как еще моим замотанным сверх всякой меры коллегам приобщаться к высокому искусству? Вот и пусть понемногу приобщаются…

Воинственный энтузиазм переполнял меня, когда я выруливала от «Амальгамы», но за время пути немного поутих. Я все же решила наведаться в мастерскую Карчинского, но действовать осмотрительно и осторожно.

Так. Окна темные, и, похоже, там никого нет. Но это может быть и обманчиво. Вдруг он сидит и нарочно не зажигает свет? Или вообще отсутствует. Но ведь он может в любой момент вернуться, поэтому стоит пока посидеть здесь и подождать. Жаль, сигарет осталось маловато, но ничего, потерплю. Я покрутила ручку приемника, нашла «Русское радио», сделала потише, устроилась поудобнее на сиденье и приготовилась ждать.

Дворик жил обычной вечерней жизнью. Подъезжали машины, проходили люди, торопясь по домам. Стайка подростков выпорхнула из подъезда и отправилась на поиски вечерних развлечений. Две женщины остановились совсем недалеко от меня посудачить. Одну из них, остроносенькую дворничиху, я узнала. Она, захлебываясь от восторга, рассказывала своей знакомой последние новости о каком-то Витьке, который спьяну перепутал дома и колотился среди ночи в чужую дверь.

Эпопея незадачливого Витька расписывалась в столь красочных подробностях, что меня это окончательно достало. Я решила покинуть уютную машину и направиться на поиски ближайшего киоска, где продавались сигареты, но тут бабы вспомнили про какой-то сериал и поспешили распрощаться. Я с облегчением вздохнула. Выбираться на холод и сырость из уютной машины не очень-то и хотелось. Я снова покрутила ручку приемника, послушала городские новости, прогноз погоды, вернулась на музыкальную волну и стала ждать дальше.

Очнулась я внезапно, словно кто-то меня толкнул. Вокруг было тихо, лишь едва шелестел мелкий дождик. Все тело затекло. Я попробовала пошевелиться и взглянула на часы. Без пяти два. Не слабо! Окна в мастерской художника по-прежнему были темными. Ладно, он, допустим, там и не появлялся, но, может быть, он прошел незаметно, пока я дремала. Вот так номер! Я сижу его караулю, а сама заснула. Ну теперь-то точно здесь больше делать нечего, пора возвращаться домой.

Я уже хотела включить зажигание, но рука моя замерла в воздухе, потому что за домом остановилась машина. Через пару минут показалась фигура человека. Он осторожно приблизился к двери, огляделся и скрылся внутри здания.

Так, похоже, не одна я интересуюсь художником. Но ведь я уже видела вчера, как к нему кто-то поднимался. Зачем же понадобилось приходить еще раз? А вот тут я могла фантазировать сколько угодно, допуская, что он там вчера забыл свою шляпу или это вообще другой человек.

Всю усталость с меня сразу как рукой сняло. Мне очень хотелось знать, что это за таинственный человек пробирается в мастерскую среди ночи. Я осторожно открыла дверцу машины, выбралась наружу и подошла к дому.

Скорее всего, окна в мастерской были закрыты плотными шторами, но внутри включили свет, и похоже, что это был ночник, потому что слабо засветилось только одно окно. Многое бы я дала, чтобы сейчас там быть. Но как попасть в мастерскую? Не станешь же стучать в дверь после того, как кто-то туда прокрался. Я была абсолютна уверена, что это не художник. Комплекция не та, да и двигался он иначе.

Вероятнее всего, в мастерскую проник молодой человек, достаточно подтянутый и спортивный. Двигался он пружинистой походкой и практически бесшумно. Да и одежда была соответствующая. Такая, чтобы не мешать движениям. И этот спортсмен сейчас находился внутри. Интересно, что он там делает?

Мое любопытство иногда становится совершенно невыносимым. И чаще всего я ему уступаю. Вот и теперь вместо того, чтобы вернуться к машине, я усмотрела удобные уступчики на стене дома. Они помогут мне подняться почти до второго этажа, а там уже и балкончик. Непонятно только, каким образом я буду спускаться, но такая мелочь меня не остановила. Недолго думая, я начала карабкаться вверх. Да, проще было решиться, чем это осуществить, но тем не менее через некоторое время я уже переносила ногу через балконные перила. А оказавшись на балкончике, застыла на месте, потому что из мастерской доносились голоса.

Не мог же пришедший разговаривать сам с собой, значит, там кто-то был. И этот кто-то, скорее всего, Карчинский! Я приникла к балконной двери и прислушалась. Находящиеся в комнате говорили достаточно громко, и мне хорошо их было слышно.

— Не знаю я, — слышался голос художника. — Для меня самого это большой удар.

— Ты не знаешь, а кто, по-твоему, знает? — перебил его молодой голос с сильным акцентом. — За дураков нас держишь? Так я тебе объясню, что этого делать не стоит.

— Меня подставили, неужели это не ясно! — взвизгнул художник. — Я ведь никогда вас не обманывал.

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — небрежно ответил молодой. — У хозяев есть предположение, что ты нашел другого покупателя, а их решил кинуть.

— Никого я не собирался кидать. — В голосе Карчинского появилась злоба. — Неужели я не понимаю, как со мной в этом случае поступят. Я же говорил и опять повторяю, что вазу я получил, но ее украли. Сначала здесь был пожар, но поджигали только для вида, самым главным для них была ваза.

— Вот-вот, а откуда знали, что именно эту вазу нужно брать?

— Никто этого не знал. И взяли не одну ее. Но ведь и дело-то не в ней, а в том, что внутри. А ни посмотреть, ни достать это нельзя, пока не разобьешь саму вазу. Поэтому я и прилагаю все силы, чтобы ее вернуть. Самое ведь ценное не в ней самой, а в том, чего никто не видит.

— Допустим, что тебе даже поверят и помогут найти вазу. Но ты получил от нас товар. Или тебе его не передали? В этом случае мы перероем весь город, но найдем ту женщину. Не бойся, у нас заговорит кто угодно.

При этих словах, а особенно от ленивого наглого тона, каким этот молодчик произносил их, меня бросило в жар, а по спине поползла холодная капля пота. Я поежилась. Не хотелось бы мне попасть этому ублюдку в лапы. Но Карчинский на его вопрос ответил:

— Я все получил и все сделал как надо. Осталось только отправить вазу обратно. Начинка надежно упакована, никому и в голову не придет, что скрывается внутри вазы.

— Ты должен был ее отправить, но не отправил. Знаешь почему приходится тебе задавать этот вопрос? После одного прокола ты тут же совершаешь другой. Такое поведение и твоя наглость выведут из терпения даже святого. Поэтому хозяева спрашивают, где алмазы?

67
{"b":"21985","o":1}