ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хозяин усмехнулся:

– А сколько с собой?

– Я не знаю ваших цен. – Сергей задумчиво почесал лоб. – Сколько, к примеру, стоят одни сутки в вашей гостинице? В самой лучшей комнате и с самой дорогой едой?

– Около двух брахм. Золотых.

– Ну, тогда брахм двадцать. Золотых.

– Странный вы какой-то.

Хозяин недоверчиво смотрел на Сергея. Странный незнакомец хоть и был вооружен, да еще редким карабином, совсем не походил на отлученного. Он никогда не сталкивался с подобным. Хотя слухи, конечно, ходят всякие. В том числе и про то, что есть смельчаки, и не из ордена, которые ходили в туман. Он был прагматиком и никогда не верил слухам. Может, и зря… Но в одном он был уверен – вряд ли кто-нибудь когда-нибудь решится пойти против ордена. Вся их жизнь зависела от неподвижности тумана. В этом он мог быть уверен, эта страшная нога паука – не результат конфликта с орденом. Он знал, сегодня в их районе уже были люди в Рохе. Они несли одного умирающего – ему об этом всего час назад рассказывал управляющий барона. У ордена хватало проблем, но только не с людьми. Каждая вылазка в туман всегда уносила чьи-то жизни…

– Ну так как, договорились?

Хозяин, видимо, принял решение:

– Хорошо… Если вы так хотите.

– Хороший конь, снаряжение и одежда. Двадцать с собой. И поесть. И поспать.

Хозяин добродушно улыбнулся:

– Я вам дам сорок. Может, даже больше. Посмотрим, во сколько обойдется остальное. Оч-чень вы странный человек…

Сергей улыбнулся в ответ. Как объяснить, что в ближайшее время ему лучше не встречаться ни с какими баронами. Что этот барон наверняка позовет орден, чтобы выяснить способности Сергея, что может появиться целая куча несуразиц, незнаний и неправды… Сергей слишком хорошо представлял себе средневековые казематы для допросов. Всему свое время. Потом.

– Договорились.

– Милия, – хозяин повернулся к дочери, – отведи воина на второй этаж. Разожги камин. И нагрей воды – гость, наверное, хочет помыться. Я приготовлю ужин.

Сергей следом за Милией поднялся наверх. В отличном расположении духа. Хорошая девушка, только почему-то грустная. Трое посетителей за столом провожали его удивленными взглядами.

Красивый, статный, черный как крыло ворона скакун очень понравился Сергею. Длинная грива и пышная, как будто кокетливая, прядь над умными глазами. Крепкие белые зубы, пышущие огнем ноздри и тонкие ноги. Настоящий аргамакский скакун. Его и звали в тон – Мрак. Правда, владелец запросил дикие деньги, но Габ, хозяин гостиницы, не стал торговаться. Отличное седло, сбруя, два кожаных мешка дополнили снаряжение. Благо Харон подучил его держаться в седле.

Сергей вытянул из-под приобретенного на случай непогоды плаща кожаный чехол и засунул туда карабин. Слишком много вызывает удивленных взглядов. Теперь, кажется, все.

– Держи. – Габ протянул ему маленький мешочек. – Здесь сорок. Прости, больше не могу – просто нет. Много потянул конь. И спасибо. Большое спасибо.

– Не за что. Обращайтесь еще.

Сергей одним махом, без стремени, вскочил в седло. Это у него получалось лучше всего, гораздо лучше способности твердо держаться в седле. Особенно при самом неудобном для всадника движении – трусцой. Габ удивленно взметнул брови.

Сергей улыбнулся:

– Шучу. Это вроде поговорки. Вряд ли я еще окажусь в ваших местах…

Он опустил мешочек в специальный кармашек на ремне. Габ хитро подмигнул:

– Ведь ты не горец, Серый Ант? Горцев видно за километр, да и, откровенно говоря, физиономия совсем не та. И особенно повадки…

Сергей от души рассмеялся:

– Наверное, наблюдательность присуща всем коммерсантам – а, Габ? Смотрите, не ошибитесь в выводах. Надеюсь, что вы хорошо продадите конечность от твари – я искренне вам этого желаю. Быть в прибыли.

Хозяин гостиницы покачал головой:

– Я не собираюсь ее продавать. Но я уже в прибыли.

– Да? И… Зачем она вам? – Сергей удивился. Действительно, он многого не знает об этом мире.

Габ отвернулся в сторону:

– Ты мне явился как ангел. Моя дочь… В общем, ладно. Удачи тебе.

Сергей некоторое время, не отрываясь, смотрел на него. Кажется, он многого не знает не о мире, а о людях. Потом сказал, тихо и понимающе:

– Ваша дочь. Милия. Прекрасная и застенчивая девушка. Только очень бледная и грустная. Я не хочу спрашивать – что за болезнь. Простите меня, Габ, я не знал. Для меня лучше, если вы возьмете это обратно.

Он нагнулся и сунул в руку отцу мешочек с брахмами. Хозяин отрицательно покачал головой:

– Нет, Серый Ант, я уже получил…

– Счастливо. – Сергей пришпорил коня. Нетерпеливо переминающийся вороной радостно рванул по улице.

– Эй! Ну дурень. – Габ немного пробежал следом, но, запыхавшись, остановился. Поднял руку и, сокрушенно посмотрев на мешочек, тихо сказал:

– Надо же, горец… Рассказывай сказки. Ты лорд, парень, дворянин. Я сразу догадался. Только безденежный. Сейчас встречаются такие…

…Вороной мчал во всю прыть, дав волю застоявшимся ногам. Сергей не сдерживал его – молодая кровь скакуна играла и просила ветра в ушах. Наодок промелькнул быстрой картинкой, и по обеим сторонам дороги потянулась зелень густого леса.

«Милия, – думал он, сидя в седле. – Хорошая, застенчивая девушка. И Габ. Добрый и честный. У каждого человека свое горе. М-мда. И как по-разному люди переносят сваливающиеся на них несчастья. Кто-то становится добрей и милосердней к другим, как Габ, например. Кто-то ожесточается и наполняется злобой, раздражением и ропотом на весь мир. За что? За то, что я такой хороший? Стоп!»

Сергей потянул за поводья, умеривая прыть набравшего скорость Мрака. Вороной недовольно всхрапнул, переходя с карьера на рысь. «А я? Разве я не так же? Разве я не ожесточился на весь мир, когда погибли Лена и дети? Разве я не закрылся в своей скорлупе, отгораживаясь и считая себя самым обделенным? Разве я тогда захотел бы увидеть чью-нибудь чужую боль? И вообще кто может дать право судить – у кого беда большая, а у кого меньшая? Разве можно заглянуть в души людей? Правильно говорил Олег – лучше больше смотреть за собой, чем на недостатки других…»

Сергей снова тронул поводья – неугомонный вороной опять намеревался войти в «форсаж». «Я ожесточился? Да. Я стал эгоистичнее и злее? Не знаю. Наверное. Может быть. Я мало задумывался над этим. Но разве можно по-другому? Разве можно улыбаться, когда у тебя погибли близкие? Никто тебя и не заставляет улыбаться, – ответил он самому себе. – Но и замыкаться, ожесточаясь против окружающих, тоже. Смог бы я так?»

Сергей вздохнул. Как, оказывается, трудно жить. Правильно жить.

По сторонам тянулись стройные сосны густого хвойного леса. Слева ушли назад поросшие склоны горы Мадубы. Сейчас должна быть развилка – на Шаридан налево. «Надо будет как-то обустраиваться, – думал Сергей. – Лучше всего по совету Харона куда-нибудь устроиться работать. Надо будет чем-то жить». С коммерческими целями в Рох идти совсем не хотелось. С любыми целями в Рох не хотелось – нигде больше не было такого тяжелого, угнетающего состояния. Но с коммерческими – это вообще непредсказуемо. Да, он прошел Рох. Харон научил его. Он многому научил Сергея. Например – понятию о чистоте желания. Трудно придумать что-нибудь более худшее, чем прийти в Рох с какими-нибудь своими, меркантильными целями. Рох просто обожал таких – тогда со всех сторон сбегались радостно клацающие клешнями и челюстями-жвалами твари. Именно поэтому у избранников ордена подобному предшествовали длительная подготовка и концентрация.

Сквозь перестук копыт вороного донеслось всхрапывание другой лошади. Сергей поднял голову – впереди показалась развилка, и на ней стояли люди. В одинаковых доспехах стражников, с боевыми топорами. Они тихо переговаривались, наблюдая за приближающимся всадником. Рядом у деревьев встряхивали гривами привязанные лошади. У Сергея почему-то неприятно засосало под ложечкой.

Один из воинов сделал два шага навстречу и поднял руку вверх. Сергей остановился. Один из них принялся отвязывать лошадей, остальные умело окружили полукольцом.

17
{"b":"22","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Виттория
Нора Вебстер
Рейд
До трех – самое время! 76 советов по раннему воспитанию
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Земное притяжение
Ухожу от тебя замуж
Ложь
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально