ЛитМир - Электронная Библиотека

– Пока ничего не нашла. Если честно, я еще и не начинала искать. Не знаю, чем бы я хотела заниматься.

– Ну и правильно, – кивнула мать. – Не торопись. Подумай хорошенько, чего хочешь, а то опять будешь ненавидеть свою работу, как в прошлый раз. – Холли удивилась, услышав это. По правде сказать, в эти дни ее все удивляли. Возможно, это с ней что-то не так, а не с остальным миром.

До последнего времени Холли работала секретарем в адвокатской конторе, у редкостного мешка с дерьмом. Ей пришлось уволиться, потому что этот урод не понимал, что у нее умирает муж и ей нужно время, чтобы быть с ним. Теперь снова придется искать. Нет, не мужа. Работу. Но пока сама мысль о том, чтобы вставать рано утром и идти на службу, казалась ей невозможной.

Холли просидела с матерью еще часа два. Они болтали о том о сем, пока Холли наконец не набралась храбрости и не спросила про конверт.

– Ой, конечно, детка, я совсем о нем забыла. Он давно тут лежит. Надеюсь, в нем нет ничего важного.

– Скоро узнаю.

Они попрощались. Холли не терпелось остаться одной.

Усевшись на лужайке, с которой открывался вид на золотистый пляж, Холли погладила конверт руками. Мать описала его не совсем точно. Это оказался вовсе не конверт, а толстый пакет из коричневой бумаги. Адрес, напечатанный на белой наклейке, никакого имени отправителя. И самое главное – слово «СПИСОК», набранное крупным жирным шрифтом прямо над адресом.

Ее опять затрясло. Если это не от Джерри, значит, ей придется наконец смириться с тем, что он окончательно ушел из ее жизни, придется думать, как существовать без него. Но если это от него… Тогда в этом будущем без Джерри у нее по крайней мере останется от него хоть что-то. Новое воспоминание. Воспоминание, которое она сохранит на всю жизнь.

Дрожащими пальцами она осторожно надорвала край пакета и, перевернув, вытряхнула его содержимое. На траву выпало десять маленьких конвертиков – такие обычно прикрепляют к букету цветов. На каждом значилось название месяца. Ее сердце остановилось на несколько мгновений, когда на листе бумаги, выскользнувшем из пакета, она увидела знакомый почерк.

Она узнала руку Джерри.

Глава пятая

У Холли перехватило дыхание. Со слезами на глазах, с колотящимся сердцем она читала письмо, а в голове у нее билась одна мысль: человек, который написал эти слова, больше никогда ничего не напишет. Она провела пальцами по строчкам, написанным рукой Джерри, зная, что последним, кто прикасался к ним до нее, был он.

«Моя любимая Холли!

Не знаю, где ты и когда именно ты это читаешь. Просто надеюсь, что ты здорова и с тобой все в порядке. Недавно ты прошептала мне, что не сможешь жить дальше. Ты можешь, Холли.

Ты сильная и храбрая. Ты можешь с этим справиться. Мы провели вместе множество прекрасных минут, и ты сделала мою жизнь… Да нет, ты просто была моей жизнью. Я ни о чем не жалею.

Но я – лишь глава в твоей жизни, а их будет еще много. Помни наши прекрасные минуты, но, пожалуйста, не бойся проживать новые.

Спасибо тебе за то, что ты оказала мне честь, став моей женой. Я тебе вечно благодарен за все.

Когда бы я тебе ни понадобился, помни, что я с тобой.

С вечной любовью,

твой муж и лучший друг Джерри

P.S. Я обещал составить для тебя список, так что вот он. Вскрывай конверты в те месяцы, которые на них указаны, и обязательно выполняй все указания. Помни, я присматриваю за тобой. Если ослушаешься, я все узнаю…»

Холли разрыдалась. Горе снова обрушилось на нее всей тяжестью. Вместе с тем она почувствовала облегчение: Джерри еще побудет с ней какое-то время. Она перебрала маленькие белые конверты с названиями месяцев. Так, сейчас апрель. Март уже прошел, поэтому она осторожно взяла мартовский конверт. Холли открывала его медленно, растягивая сладкие мгновения. Внутри лежала маленькая карточка, на которой почерком Джерри было написано:

«Купи ночник и избавься от синяков!

P.S. Я люблю тебя…»

Холли сама не заметила, как перестала плакать и тихонько засмеялась. Ее Джерри вернулся!

Она снова и снова перечитывала письмо, вызывая в памяти его образ, пока глаза опять не заволокло слезами и строчки не начали расплываться. Она перевела взгляд на море. Вид моря всегда успокаивал ее. Ребенком она часто бегала сюда, когда у нее случались огорчения и она хотела спокойно все обдумать. Родители знали: если Холли нет в доме, значит, она на берегу.

Она закрыла глаза и задышала в такт с ласковыми волнами. Море словно тоже дышало, то глубоко вбирая в себя воду, то выталкивая ее обратно на песок. Она продолжала дышать в одном ритме с морем, и вскоре сердце забилось ровнее, она успокоилась. Ей вспомнилось, как в самые последние дни она ложилась рядом с Джерри и слушала его дыхание. Она боялась оставить его даже на минуту, чтобы открыть дверь, приготовить поесть или сходить в туалет, боялась, что он именно в этот миг покинет ее. Возвращаясь к его постели, она в ужасе замирала, прислушивалась к звуку его дыхания и смотрела, поднимается ли его грудь.

И он ее дожидался. Своей силой и решимостью жить Джерри ставил докторов в тупик, не собираясь сдаваться без боя. И до самого конца сохранил чувство юмора. Он совсем ослаб, голос его звучал чуть слышно, но Холли научилась понимать его новый язык, как мать понимает лепет ребенка, который только учится говорить. Иногда они смеялись вместе до глубокой ночи, иногда обнимали друг друга и плакали. До самого конца Холли оставалась сильной, потому что понимала: она должна быть рядом, когда ему понадобится помощь. Только теперь до нее дошло: она нуждалась в нем больше, чем он в ней. Сознание того, что она ему нужна, позволяло ей не просто праздно стоять рядом с ним, чувствуя себя отчаянно беспомощной.

Второго февраля в четыре часа утра, когда Джерри сделал последний вдох и закрыл глаза, Холли крепко держала его за руку и ободряюще улыбалась ему. Она не хотела, чтобы он боялся, не хотела, чтобы он видел ее страх, – по правде сказать, в тот момент она не испытывала никакого страха. Она почувствовала одно только облегчение: потому что он перестал страдать, потому что она сидела рядом, когда он тихо угас. Она радовалась тому, что знала и любила его и он ее любил, радовалась, что последним, что он видел, стали ее лицо и улыбка, без слов говорившая ему, что его мучениям приходит конец.

Последующие дни слились для нее в одно смутное пятно. Она занималась приготовлениями к похоронам, встречалась и разговаривала с родственниками и старыми школьными друзьями, которых не видела много лет. Все это время она оставалась спокойной и сильной, способной здраво рассуждать. И благодарила судьбу, что месяцы его страдания кончились. Ни следа злости или обиды за жизнь, которую у нее отняли. Чувство потери пришло позже, когда она отправилась за свидетельством о смерти мужа.

Но когда оно пришло, то накрыло ее с головой.

Она ждала своей очереди в битком набитом холле местной больницы, и тогда ее вдруг пронзила мысль: почему очередь Джерри наступила так рано. С двух сторон от нее сидели, тесно прижавшись друг к другу, две пары – совсем юная и пожилая. Ей подумалось, что она сейчас сидит между своим и Джерри прошлым и будущим – будущим, которого у них уже не будет. Вся несправедливость случившегося вдруг обрушилась на нее. Плечи прошлого и несбывшегося будущего сдавили ее так, что она начала задыхаться. Она не должна быть здесь!

Никто из ее друзей не сидел здесь.

Никто из родственников.

Если уж на то пошло, большая часть населения Земли понятия не имела, что это такое – сидеть вот здесь.

Это показалось ей чудовищно несправедливым.

Это и было несправедливо.

Устав без конца предъявлять служащим банков и страховых компаний официальное доказательство смерти своего мужа – как будто одного ее вида им не хватило бы, – Холли вернулась домой, забилась в свою нору и отгородилась от мира, в котором осталось слишком много воспоминаний о ее прежней жизни. В той жизни она была безмерно счастлива. Но почему тогда ей дали другую жизнь, намного хуже той, прежней?

6
{"b":"220","o":1}