ЛитМир - Электронная Библиотека

– С огромной, вот какой! – говорю я. – Тебе не по зубам. Там, может, все спэклы планеты собрались! Всех тебе никогда не перебить!

– Пушки против стрел, мой мальчик. – Мэр переводит взгляд на меня. – Ни их распрекрасное новое оружие, стреляющее огнем, ни эти белые жезлы не сравнятся с пушками. А пушек у них нет. И летающих кораблей тоже. – Он кивает на восток. – Так что силы примерно равны.

– Тогда тем более надо положить этому конец.

– Тогда тем более надо сражаться, мой мальчик! На этой планете нет места для двух равных сил.

– Но если мы…

– Нет, – с напором перебивает меня мэр. – Ты же не просто так меня освободил. Ты поставил условие: сделать этот мир безопасным для Виолы.

На это мне нечего ответить.

– Я принял твое условие, и теперь ты должен предоставить мне свободу действий. Благодаря мне Новый свет станет безопасным для Виолы и для всех нас. Ты позволишь мне это сделать, потому что сам не можешь.

Я вспоминаю, как солдаты беспрекословно выполняли команды мэра и шли на верную смерть, только потому что он им так сказал.

И он прав, я в самом деле на это не способен.

Он мне нужен. Ужасно, но это так.

Я отворачиваюсь, закрываю глаза и прижимаюсь лбом к Ангаррад.

Я круг, круг – это я.

Владеешь Шумом – владеешь собой.

Но если я контролирую себя, то, может, смогу контролировать и его.

– Может, – кивает мэр. – Я всегда говорил, что в тебе есть сила.

Я смотрю на него.

Он по-прежнему лыбится.

– А сейчас, – говорит он, – дай отдых лошади и отдохни сам.

Мэр принюхивается к воздуху, в котором теперь, когда не думаешь о смерти каждую секунду, уже начинает чувствоваться мороз. Потом поднимает глаза на вершину холма: из-за гребня выбивается свет спэчьих костров.

– В первом сражении мы победили, Тодд. Но война только начинается.

И Третий

(ВОЗВРАЩЕНЕЦ)

Земля ждет. Я жду вместе с ними.

И горю ожиданием.

Ведь мы разбили врага. У подножия их собственного холма, на окраине их собственного города, мы взяли вражескую армию в кольцо. Они были в смятении и почти не могли сопротивляться… Битва подходила к концу. Мы их разбили.

Но потом почва вскинулась под ногами и подняла нас в воздух.

Мы отступили. Бросились бежать по завалам и разбитой дороге обратно на вершину, залечивать раны и оплакивать погибших.

Но победа была близка. Так близка, что я успел ощутить ее вкус. Я чувствую его до сих пор, когда смотрю на долину внизу, где люди Бездны разбивают лагерь, залечивают раны и хоронят своих мертвых, небрежно сваливая наших в кучи.

У меня перед глазами – другие кучи, в другом месте.

Я горю от этих воспоминаний.

А потом, сидя на вершине холма, я кое-что замечаю – рядом с тем местом, где река с грохотом падает в нижнюю долину. Огонек, парящий в ночном небе.

Он наблюдает за нами. Наблюдает за Землей.

Я встаю и отправляюсь на поиски Неба.

Я иду по дороге вдоль реки, в глубь нашего лагеря. Свет костров не пускает сюда черноту неба. Над ревущей рекой в воздухе стоит влажная дымка, и из-за горящих костров все вокруг словно бы светится. Земля наблюдает за мной, и я петляю меж ними – лица дружелюбные, хоть и усталые после битвы, голоса широко открыты.

Небо? – показываю я голосом на ходу. Где Небо?

В ответ они показывают мне путь среди костров, замаскированных биваков, кормушек и загонов для бэттлморов…

Бэттлморы, шепчут вокруг – с потрясением и даже отвращением, – потому что это слово не из языка Земли, а из языка врагов, Бездны. Я прикрываю его другим, более громким: Небо?

Земля продолжает указывать мне путь.

Но не сомнение ли я слышу в их готовности помочь?

Ведь, в конце концов, кто я такой?

Герой? Спаситель?

Или проигравший? Угроза?

Начало я или конец?

Действительно ли я – Земля?

Если честно, ответов я не знаю.

Но мне продолжают указывать путь, и я петляю по тропам, чувствуя себя листком, плывущим по течению реки, вернее, над ним.

Но не с ним.

Земля начинает передавать вперед весть о моем прибытии.

Возвращенец, показывают они другу другу. Возвращенец идет.

Так они меня назвали. Возвращенец.

Но у меня есть и другое имя.

Мне пришлось выучить, как Земля называет все вокруг, извлечь слова из их бессловесного языка, из единого и великого гласа Земли, чтобы научиться его понимать.

Люди не называют нас Землей. Они придумали нам другое имя, которое услышали при первой попытке контакта. Но услышали они неверно, а мы не стали их поправлять. Возможно, оттуда и пошли все беды.

«Бездна» – так мы называем людей, паразитов, которые явились ниоткуда и стали присваивать себе наш мир, убивая Землю тысячами и десятками тысяч. Потом мы заключили соглашение, которое навсегда разделило Землю и Бездну.

Если не считать Землю, которую оставили позади. Землю, по условиям мирного договора порабощенную Бездной. Землю, которую больше не называли Землей, которая сама перестала быть Землей и даже вынуждена была перенять язык Бездны. Эту Землю – позор Земли – стали называть Бременем.

Но потом Бездна уничтожила Бремя. Целиком. За один кровавый полдень.

Еще есть я – Возвращенец. Меня назвали так не только потому, что я единственный из Бремени, кому удалось выжить, но еще и потому, что с моим возвращением Земля после долгих лет мира вернулась на этот холм, заняла позиции и готовилась нанести удар. Нас стало больше, оружие у нас лучше, и Небо тоже лучше.

Все это благодаря Возвращенцу. Мне.

Но мы остановили наступление.

Возвращенец идет, показывает Небо, когда я его нахожу. Он стоит ко мне спиной и показывает это Проводникам, сидящим полукругом перед ним. Еще он показывает послания для остальной Земли, но так быстро, что я не успеваю уловить их смысл.

Возвращенец вспомнит язык Земли, показывает мне Небо, заканчивая общение с Проводниками и поворачиваясь ко мне. Всему свое время.

Они и так меня понимают, показываю я в ответ, оглядываясь на Землю. Они сами используют эти слова, когда говорят со мной.

Слова Бездны навсегда записаны в памяти Земли, показывает Небо, беря меня за руку и уводя в сторону. Земля не забудет.

Но про нас вы забыли, показываю я с жаром, который не могу подавить. Мы вас ждали. До самой последней минуты.

И Земля пришла, отвечает Небо.

А потом отступила, с еще большим жаром показываю я. Земля сидит на холме, когда могла бы уничтожать Бездну – прямо сейчас, этой самой ночью. Нас больше. Даже их новое оружие не…

Ты молод, показывает мне Небо. Ты видел много, слишком много, но пока не помудрел. Ты никогда не жил вместе с Землей. Сердце Земли обливается кровью из-за того, что мы не успели спасти Бремя…

Я перебиваю его: неслыханная для Земли дерзость.

Да вы даже не знали…

И Земля ликует, что Возвращенцу удалось спастись, продолжает он, словно я ничего ему не показывал. Земля ликует, что кровь Бремени будет отомщена.

Что-то я не вижу вашей мести!

В мой голос прорываются воспоминания, и лишь теперь, когда боль переполняет меня, когда я не могу говорить языком Бремени, лишь теперь я начинаю говорить истинным языком Земли – бессловесным и мощным, как бурный поток. Я не могу сдержать этого горя и все показываю и показываю Небу, как жестоко обращалась с нами Бездна, как они пытались лечить наши голоса, словно заразу, как Бремя умирало от рук Бездны, от их пуль и клинков, как наши тела сваливали в кучи…

И была еще одна, самая горькая потеря…

Небо показывает мне утешение – ему вторит вся Земля, и вот я уже плаваю в голосах, пытающихся приласкать и успокоить мой. Никогда еще я не чувствовал себя настолько причастным, настолько нужным и важным. Я наконец-то дома, мой голос сливается с единым гласом Земли…

12
{"b":"220126","o":1}