ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вылезай, – говорит она и ставит на столик поднос.

Кэри голодна, но и голод не помогает ей перебороть страх. И няньке приходится опуститься на корточки.

– Вылезай, кому говорю. – Лицо женщины красно, и волосы выбиваются из-под чепца. От нее пахнет вишней и чем-то кисловатым, неприятным. Глаза ее блестят. – Вот же горе мое…

Она хватает Кэри за руку и тянет, а Кэри сопротивляется, сама не понимая зачем. И нянька злится пуще прежнего.

– Смотри, – грозит она, – оставлю тут и дверь запру. Помрешь тогда с голоду.

– Нет.

– Да. – Нянька вытаскивает Кэри и встряхивает так, что голова запрокидывается. – И никто о тебе не вспомнит… нужна ты тут кому-то.

Эта женщина, которой случилось попасть под горячую руку леди Эдганг, а после успокаивать расшатанные нервы вишневым ликером, украденным с кухни, – позже она перешла с ликера на куда более крепкие напитки, – оказалась права: Кэри никому не была нужна.

Кроме Сверра.

– Вы чудесно выглядите, – повторила горничная, отводя взгляд.

Чудесно?

Обыкновенно. Лицо как лицо. Кэри говорили, что она похожа на отца, те же крупные, тяжеловесные черты. Вот только резко очерченные губы и подбородок с ямочкой от матери достались.

И глаза желтые, яркие.

Леди Эдганг они раздражали.

Леди Эдганг больше нет. Никого нет.

И Кэри свободна. Почти.

– Леди, – горничная подала накидку из рыжего лисьего меха, – вас ждут.

Странно так.

Вчера леди Эдганг еще была, а сегодня уже нет. И, наверное, надо похоронами заняться, но… Кэри не представляет, что следует делать. Известить родственников?

У леди Эдганг никого не осталось.

Друзей?

И подруг не было, возможно, раньше, когда старый дом на Бирюзовой улице был жив… но сколько уж лет леди Эдганг заперлась в своем одиночестве?

Сочинить некролог для «Светской хроники»?

Кэри не умеет… и в некрологе положено писать хорошее, но Кэри не представляет, что хорошего можно сказать о леди Эдганг. Да и позволят ли ей?

…Род Лунного Железа не стоит слез.

– Прошу вас, леди. – Виттар подал руку. – И не следует волноваться. Вас никто не обидит.

– Благодарю. – Смотреть ему в лицо Кэри стеснялась и разглядывала его сквозь ресницы, сравнивая с Оденом. Виттар был ниже ростом и изящней, но в целом похожи…

…Сверру нравилось искать общие черты, он садился перед зеркалом и усаживал Кэри рядом. Он касался то отражения, то ее лица, то собственного, словно нить незримую проводил…

Кэри заставила себя поднять подбородок и расправить плечи. О прошлом следовало забыть.

Обо всем прошлом.

И рядом с Виттаром задача не выглядела столь уж сложной. Вернулось то, вчерашнее, ощущение спокойствия. Смешно.

– Полагаю, вы с леди Эдганг были не очень близки? – Он вел ее, и Кэри осмелела настолько, что разглядывала чужой дом почти открыто.

Газовые рожки сияли ярко, и отблески их ложились на дубовые шпалеры.

– Она… была… – Кэри не знала, что ответить. – Строга.

– Была, – сказал Виттар, останавливаясь перед массивной дверью. – Была, и больше ее нет. Бояться нечего.

Он прав.

Больше не будет игр в прятки.

И прочих, куда как более опасных, тоже.

– Девочка, – он коснулся волос Кэри, высвобождая из прически локон, – если тебе вдруг понадобится помощь, то обращайся.

– Благодарю вас.

– Не благодари. Просто обращайся.

А потом ее выдали замуж.

Все произошло так быстро, что Кэри и испугаться не успела.

От нее потребовалось согласие – Кэри предполагала, что обойдутся и без него, и даже если она решится возражать, ее попросту не услышат – и рука, которую Стальной Король вложил в руку мужа.

– Так-то лучше, – с удовлетворением в голосе произнес он. И на коже проступили пятна живого железа, которые растеклись, сливаясь в широкие полосы обручальных браслетов. – Поздравляю, – сказал Стальной Король.

Кэри почудилась в голосе его насмешка.

Наверное, и вправду почудилось. Не мог же он в самом деле смеяться над нею? Или над ее мужем… его зовут Брокк.

Счастливым он не выглядел, и в чем-то Кэри его понимала.

Свадьба…

Нет, она представляла себе свою свадьбу иначе…

Платье изысканное, традиционное алое или вызывающее пурпурное, кружевом отделанное. И вышивка, конечно, ткань – тафта или бархат, но не фабричного производства, фабричная слишком тяжела. Рисунок – вьюнок по подолу, и на листьях его капельки алмазной росы. Конечно, такое платье стоило бы безумных денег, но ведь в мечтах можно себе позволить излишества.

Кэри была бы красива.

И чтобы фата каскадом… перчатки кружевные. Шляпка крохотная, таблеткой, но с вуалью. Вуаль с фатой не вяжется, но Кэри придумала бы, как лучше.

А тут…

Она вздохнула, надеясь, что никто не расслышит этого вздоха. И не платья жаль, все равно ведь сшили бы что-то другое, попроще и подешевле, а мечты. В ней жили подруги невесты, и гости, и беседка, увитая цветочными лентами, и алая дорожка, по которой Кэри провел бы отец. И он улыбался бы, глядя на нее. А будущий муж смотрел бы с восторгом… ну или хотя бы без раздражения.

Она ему не нравится.

И Кэри, прикусив губу, решила, что он ей тоже несимпатичен. Совершенно… правда, рассмотреть его толком не выходит.

Высокий.

И волосы светлые, с легкой рыжиной. А смотрит куда-то поверх ее головы. И губы так зло кривятся…

– Прошу вас, леди. – Он подал руку, не принять которую было невозможно. Только рука почему-то была в перчатке, и, когда Кэри коснулась ее, муж вздрогнул. На мгновение показалось, что он руку уберет, совершенно по-детски спрятав за спину, но нет…

– Сколько вам лет? – поинтересовался Брокк.

– Почти шестнадцать.

Он явно хотел что-то сказать, но сдержался.

Шестнадцать?

Да ей по виду и четырнадцати нет. Сущий ребенок.

Высокая. Стройная. Изящная.

Красива, конечно.

Нет некрасивых Высших, и в этой чувствуется порода, несмотря на нечистую кровь. Лицо пока по-детски пухло, особенно щечки, на которых то вспыхивает румянец, то гаснет. Ей страшно и в то же время любопытно. На него посматривает сквозь ресницы, изо всех сил пытаясь этот свой интерес скрыть.

Кэри из рода Лунного Железа.

Вот и что с ней делать-то?

– Не следует меня бояться, леди, – сказал Брокк, мысленно проклиная и Стального Короля с его идеями, и Одена, который сбежал от высокой чести, предоставив остальным расхлебывать последствия.

И зачем ему жена?

Тем более такая.

Какая?

Пахнущая свежей травой и железной окалиной. С узкой ладошкой, которая дрожит в его руке. С пальцами, что то гладят, то сжимаются, словно она боится эту руку отпустить.

Потеряться.

С высокой, слишком взрослой для нее прической. С платьем нелепого темно-синего цвета, который ей не идет, подчеркивает бледность, какую-то болезненную прозрачность кожи. С белой тонкой шеей… и острыми детскими ключицами. С воротничком, который выглядит колючим, неудобным… со всей этой обманчивой хрупкостью и наивным взглядом. В нем читается страх пополам с обидой.

– Я, – она все же рискнула посмотреть в глаза и шмыгнула носом, – я вас не боюсь.

– И чудесно, – подал голос Стальной Король. – В таком случае позволю себе оставить вас. Брокк, надеюсь, ты помнишь, о чем мы говорили. И дашь себе труд подумать над моими словами.

Будто у него есть иной выбор.

Брокк чувствовал, что едва сдерживает гнев. Не на эту девочку, за которой, по-хорошему, нет вины. И не на Короля – на него сердиться бессмысленно. И точно не на Виттара, наблюдавшего за представлением, которое, кажется, изрядно его веселило. На себя. За слабость. За беспомощность. Зависимость.

И за то, что этот брак изначально обречен быть несчастливым.

Память услужливо подобрала десяток причин.

…Зимний парк. И стекла далекой оранжереи с морозной росписью. Черный бархат ночи. Россыпь звезд, каких-то неестественно ярких, крупных, словно искусственных. Скамья. Газовый фонарь. В пятне его света снег искрится, и Брокк, считая искры, ждет… снова ждет.

16
{"b":"220693","o":1}