ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Так держать!
Влюбись в меня
Гвардия в огне не горит!
Монах, который продал свой «феррари»
Смерть перед Рождеством
Призрачное эхо
Чертов дом в Останкино
Иллюзия греха. Поддельный Рай
Метро 2035: Бег по краю

– Надеюсь, вы приятно проводите время? – спросил Джек.

– Еще как! – отозвалась Монти, облизывая губы и обмахиваясь ладонью, словно ей вдруг стало жарко.

– Я очень рад, – отозвался Толливер.

– Здесь чудесно, и мне кажется, мы уже вполне вписались в обстановку, – сказала Саманта, продолжая гадать, слышал ли Джек ту лестную характеристику, которую дала ему Монти: белый мужчина с красивой задницей.

Это было, конечно, грубовато, но абсолютно соответствовало истине. Саманта тоже не смогла удержаться и залюбовалась фигурой Джека: узкие бедра, обтянутые серыми твидовыми брюками, и черный классический пуловер – просто картинка из журнала для женщин. Одежда удивительным образом подчеркивала совершенство мужского тела: широкие плечи и сильные руки, тонкую талию и длинные ноги. Черный свитер красиво оттенял темные волосы и контрастировал с невероятно, зелеными глазами. Наверняка Джек знает, что делает, сказала себе Сэм. Образ самого сексуального лидера партии – это весьма неплохая приманка для избирателей. Особенно избирательниц. Само собой, известное имя и наличие политического чутья и харизмы – важнейшие составляющие политического успеха. Но умение одеваться и мужская привлекательность кандидата тоже должны играть немалую роль.

Черт, да что там! Она сама проголосовала бы за мистера Толливера не задумываясь.

Джек улыбнулся Монти, потом перевел взгляд на Саманту и сказал:

– Между прочим, мы с тобой стали сенсацией дня. Репортеры весь день названивают в офис, требуя объяснений. Кара отделывается любимой фразой «Без комментариев», что только разжигает их интерес.

Саманта бросила взгляд в сторону бассейна, проверяя, как там дети. Дакота плескался на мелководье, изо всех сил колотя ножками по воде. Но его весьма сосредоточенный взгляд был прикован к Джеку Толливеру. Остальные дети плавали на глубине и казались весьма довольными собой.

– И как долго Кара будет воздерживаться от комментариев? – спросила она.

Джек помахал рукой, приветствуя детей, и из бассейна донеслись разрозненные приветственные крики. Потом он ответил:

– Мы с Карой рассчитали, что для максимального финансового эффекта я должен объявить о намерении бороться за место в сенате не позже чем через две недели, то есть к началу января. В моем расписании есть посещение нового дельфинария. Скажу больше, именно я должен его открыть. Мы подумали, что было бы здорово, если бы ты и дети присутствовали на этом мероприятии вместе со мной.

– Какая увлекательная перспектива, – пробормотала Монти. Она встала и принялась бродить вокруг, складывая полотенца и выравнивая в линеечку детские тапки и сланцы, разбросанные по полу. При этом Монти то ли жужжала, то ли тихонько мурлыкала какую-то мелодию.

Саманта напряглась. Она не раз наблюдала подобные приступы аккуратности раньше и прекрасно знала, что это значит. Монти изо всех сил держится, чтобы не сказать какую-то колкость, которая буквально вертится у нее на языке. «Держись, милая», – мысленно взмолилась Сэм, потому что порой подружка бывала слишком остра на язык.

– А почему вы не похвастаетесь колечком, которое купили для Сэм? – не удержалась-таки Монти.

Ну вот, Саманта даже зажмурилась от смущения. Когда она открыла глаза, Джек и ее подруга молча мерили друг друга взглядами. Джек первым опустил глаза.

– Какое колечко? – пробормотал он, ероша волосы.

– Нет, он не купил тебе кольцо, – громким шепотом возвестила подруга, качая головой и делая многозначительное лицо.

«Может, ей платить за то, чтобы она молчала?» – с тоской подумала Сэм, но прежде чем она успела озвучить эту многообещающую мысль, Монти уже уставилась на Джека прокурорским взглядом и принялась его отчитывать:

– Вы что, никогда не слышали о традиции дарить кольцо по случаю помолвки? Кто, по-вашему, поверит в то, что женщина обручена, если на пальце у нее не сверкает какой-нибудь хоть самый завалящий камешек? А уж мужчина с вашими деньгами и положением просто обязан купить что-нибудь большое и блестящее. И не бижутерию!

Джек на всякий случай отошел немного в сторону и сделал вид, что ему просто хотелось прислониться к столу. Обретя хоть какую-то опору, он послал Сэм виноватую улыбку и пожал плечами. Но Монти решительно не желала умолкать:

– И вообще есть такое правило: мужчина должен потратить на кольцо для помолвки сумму, равную его зарплате за два месяца. Что, неужто никогда не слыхали о таком? – Монти ровными рядами уложила полотенца на специальную стойку и удовлетворенно кивнула, довольная собой.

Саманта боялась даже смотреть на Толливера, но, к ее удивлению, он вдруг расхохотался – искренне, от души. Сэм тоже засмеялась, испытывая огромное облегчение. Надо же, она ожидала совсем другой реакции.

– Спасибо за подсказку, миссис Маккуин. – Зеленые глаза сияли, и Джек, похоже, действительно развлекался. – Что касается правила о двухмесячной зарплате, не думаю, что мы можем использовать это в моем случае. Видите ли, я временно безработный, и если сумму покупки придется рассчитывать, исходя из пособия по безработице, то, боюсь, Сэм это не понравится.

– Все равно признайтесь, что вы не правы. Без кольца никак не обойтись, – упорствовала Монти.

– Мы что-нибудь придумаем, – подмигнул Толливер и направился к мелкой части бассейна. Опустившись на корточки, он наклонился к Дакоте. Малыш смотрел на него с широкой улыбкой, его влажные волосы кудряшками прилипли колбу.

– Привет, мистер Джек.

– Привет, парень. Как водичка?

– Здорово! А я могу плавать! Хотите посмотреть, как я плаваю?

Прежде чем Джек успел ответить или отодвинуться, малыш перевернулся на живот и заколотил ногами по воде. Сэм рассмеялась было, глядя на попку в памперсе, торчащую над поверхностью, но потом увидела, как Джека волна за волной окатывает вода, и зажала рот ладошкой.

– Ой, прости, пожалуйста!

Она вскочила с шезлонга и через секунду уже протягивала ему полотенце. Толливер вытер лицо, которое, к ее удивлению, осталось совершено спокойным. Он даже не подумал подняться.

– Ты здорово бьешь ногами, Бенджамин Дакота, – со всей серьезностью заявил Джек. – Думаю, тебя ждет большое спортивное будущее.

Дакота опять вцепился в бортик бассейна и подпрыгивал в воде, тяжело дыша и сопя.

– Я хорошо плаваю, мистер Джек! Ты видел?

– Видел. – Толливер встал, поморщившись от боли. Потом взглянул на Сэм сверху вниз и сказал: – Спасибо за полотенце.

Саманта стояла, словно приклеившись к скользкому и мокрому полу. Она смотрела в глаза Толливера. Взбаламученная вода бассейна отражалась в его зеленой радужке, и казалось, что глаза Джека сияют изнутри своим собственным светом. Саманта протянула руку, и он вернул ей полотенце, коснувшись ее руки как бы мимоходом.

А в голове Сэм вдруг заметались растерянные мысли. Она заметила гримасу боли на лице Толливера, когда он вставал, и впервые вспомнила о травме колена. Неужели оно все еще беспокоит его? По словам Грега, травма была очень серьезной. Он же сказал, что тот момент падения Джека Толливера до сих пор часто показывают в подборках самых важных игровых моментов. В Интернете было написано, что Толливер перенес шесть хирургических операций, и прошло четыре года, прежде чем он перестал хромать.

– Кара хочет, чтобы мы сегодня вместе пообедали где-нибудь в городе, – сказал Толливер. – Как ты думаешь, дети смогут продержаться без тебя несколько часов?

– Я могу посидеть с детьми, – подала голос Монти, хотя к ней никто не обращался. – Мне сегодня торопиться некуда, так что я с удовольствием проведу время в вашей хижине. А вы бегите развлекайтесь.

Сэм бросила на подругу предостерегающий взгляд, чтобы та вспомнила, что речь идет о бизнесе, а не об удовольствии, и бодро ответила:

– Как скажешь, Джек. А куда мы пойдем? Кара дала какие-нибудь указания по поводу того, что мне надеть?

Глаза Джека вдруг блеснули, и Сэм показалось, что вода бассейна тут уже совершенно ни при чем.

Джек медленно обвел взглядом фигуру Саманты – с ног до головы. Она задержала дыхание. Саманте казалось, она чувствует прикосновение этого взгляда. Он был горячим. Кожа буквально горела. Румянец вспыхнул на щеках, и поделать с этим Сэм ничего не могла. Наконец Толливер опять взглянул ей в глаза.

20
{"b":"221","o":1}