ЛитМир - Электронная Библиотека

Впрочем, не так, наверное, все плохо.

И эта рыжеволосая особа – просто женщина, и у нее есть желания и мечты, которые не имеют ничего общего с горшками, лечением заикания и экономией денег. Это совершенно другие желания… только вот какие?

Саманта отдышалась, достала из сумочки помаду, подкрасила губы и промокнула салфеткой. В целом собственное отражение ей нравилось: Господь наградил ее прекрасным обменом веществ, гладкой кожей и красивыми густыми волосами. Она научилась ценить эти дары, поработав стилистом. Когда по шестьдесят часов в неделю выслушиваешь жалобы на плохую кожу, слабые волосы и лишний вес – начинаешь ценить собственную вполне приличную внешность.

Может, она даже не забыла, как пользоваться своими… как это Джек назвал? Ага, аспектами.

Дверь распахнулась, и в дамскую комнату впорхнула какая-то женщина. Увидев Сэм, застывшую у зеркала, она неловко поздоровалась и скрылась в кабинке.

– Здравствуйте. – Сэм очнулась уже после того, как дверь захлопнулась. Потом решила, что требуемые пять минут прошли, и она может вернуться к своему кавалеру… то есть к своей работе.

Надо призвать на помощь здравый смысл. Нельзя забывать, что Джек не ее бойфренд и он никогда не будет ее любовником. Они не лягут вместе на те роскошные белоснежные простыни в гостевой спальне… и он не будет целовать ее страстно… и не овладеет ею не спеша, нежно… и не будет целовать кончики ее пальцев, просто потому что ему хочется нежности… просто потому что он любит ее.

Работа. Только работа!

Она совершенно не подходит Джеку. Толливер – плейбой, гуляка. А она – скучная женщина, задерганная домашними заботами. Вот именно. Именно по этой причине он и нанял ее – мать троих детей, совершенно ничем не замечательную, – чтобы самому стать на время скучным и обыкновенным настолько, чтобы быть выбранным в сенат. Джек Толливер слишком сексуальный и желанный. И она должна притушить его обаяние.

Сэм хмыкнула и кинула помаду обратно в сумку. Собралась покинуть дамскую комнату, но все никак не могла оторвать взгляд от своего отражения. Вот она – скучная женщина. Взять хоть одежду: это очень показательно. Что она выбрала для сегодняшнего вечера? Черные брюки и белую блузку. Само собой, с одной стороны, то, что предписывал сценарий. Но с другой – скука смертная!

Горькая улыбка скривила губы. Что говорить, она оказалась настолько скучна и как женщина, настолько, что ее муж предпочел сменить ориентацию.

В груди вдруг кольнуло. Обидные слова, словно кинжалы, кололи сердце. Скучная. Неинтересная. Невыразительная.

Нежеланная.

Сэм выскочила из дамской комнаты, хлопнув дверью. Когда это, черт возьми, случилось? Когда веселая и живая девушка превратилась в нудную матрону? Может, это случилось, пока Лили и Грег росли и ругались? Или за те четыре месяца после рождения Дакоты, когда Сэм спала по два часа в сутки?

Саманта посмотрела в сторону столика. Вот сидит Джек Толливер: непринужденный и обаятельный. Нога на ногу, рука на спинке соседнего стула. Рядом толпятся несколько человек, все слушают его и с готовностью смеются. Вот он заметил ее, склонил голову и улыбнулся – нежно. И все, кто стоял рядом с их столиком, тут же повернулись, чтобы взглянуть на нее.

И что-то внутри Саманты лопнуло. Какая-то натянутая нить. Значит, ее выбрали как олицетворение скучных домохозяек? Она должна стать фоном для плейбоя, затмив его своей обыденностью? Обязана выглядеть замученной мамашкой, думающей только о том, как бы приучить младшего к горшку?

Не дождетесь! Кара и все остальные могут засунуть свой сценарий… куда поглубже! Мать их! Ну подождите!

Сэм непринужденно провела рукой по блузке, поправляя сумочку, висевшую на плече. Одновременно она незаметно расстегнула еще одну пуговку на блузке.

Она пойдет навстречу своему шикарному мужчине как королева, а не как самая скучная женщина штата Индиана. В конце концов, ей всего тридцать шесть. И она всего лишь немного устала – но не умерла же!

Мужчины смотрели на нее, и Саманта шла не спеша, покачивая бедрами. Потом она вспомнила, что надо что-то сделать с лицом, и изобразила сексуальную улыбку, надеясь, что это именно улыбка, а не оскал акулы и не гримаса из ролика про запоры. Саманта подплыла к группе мужчин, и они расступились перед ней, давая дорогу.

– Скучал, милый? – И Сэм наклонилась, чтобы поцеловать Джека в шею. Все могли слышать его вздох, но только она почувствовала, как по телу Толливера прошла волна дрожи.

Как ни в чем не бывало Саманта опустилась на свое место.

– Э… – Джек таращился на Сэм, и глаза его выглядели странно остекленевшими. Он облизнул губы и прокашлялся. Кажется, мистер Толливер вдруг позабыл, что хотел сказать. Потом он несколько растерянно махнул рукой в сторону собравшихся мужчин и сказал: – Позвольте вам представить – это моя невеста, Саманта Монро.

Сообразил, что направление жеста выбрано неверно, и, усмехнувшись, указал на Саманту:

– Кажется, я слегка запутался, что простительно взволнованному жениху.

Сэм удовлетворенно улыбнулась. Она смогла потрясти самого Джека Толливера! Кажется, мамочка еще на что-то годится!

Глава 6

– Как, черт возьми, тебе удалось раздобыть мой домашний телефон?

– Не сердись. Я подумал, что в данных обстоятельствах ты не будешь возражать против моего звонка.

– Возражать?

Кристи, вне себя от злости, села в постели и нашарила выключатель на тумбочке. Наверняка уже часа два ночи, думала она. Слишком поздно, чтобы прощать наглость этому индюку Милевски.

Зажглась лампа, и Кристи уставилась на циферблат. М-да десять часов вечера… но это не дает ему права названивать ей домой. И вообще день был долгий и тяжелый, имеет человек право на отдых?

– Конечно, я возражаю! Если бы мне вдруг приспичило повидаться с тобой, я приняла бы приглашение на обед. А если бы я хотела, чтобы ты звонил мне домой, – дала бы номер домашнего телефона! Но я не сделала ни того ни другого. Значит, я возражаю, и даже очень!

Несколько секунд Милевски молча сопел в трубку, потом буркнул:

– Они обручены.

– Кто? О ком ты говоришь? – Кристи с досадой терла глаза, пытаясь проснуться.

– Толливер и Саманта Монро. Сегодня вечером они ужинали у «Сент-Элмо» и он представил эту женщину как свою невесту. Со мной было несколько человек, и все они могут подтвердить. Толливер назвал ее своей будущей женой.

– Что?! – Кристи Скоэн выпрямилась и покрепче сжала трубку. – Я, должно быть, неправильно поняла…

– Они обручены! И мне жаль, что ты не видела сегодня эту дамочку. Она не так проста и вполне умеет привлечь внимание. Джек от нее просто без ума. Он пялился на нее, как кот на сметану… А когда знакомил ее с приятелями, запутался в словах! Вообрази себе политика, который вдруг теряется и не может толком представить человека. Это говорит о многом.

Кристи расхохоталась. Подумать только, она почти поверила! Но это уже слишком. Милевски не умеет вовремя остановиться, а потому его розыгрыш легко раскусить.

– Ты меня разыгрываешь, да? – спросила Кристи, закипая. Милевски засопел в трубку, и она сердито продолжила: – Я так и поняла! Это у тебя чувство юмора такое дурацкое? Или ты решил повеселить приятелей? Знаешь, я могу устроить тебе такое, что ты навсегда забудешь…

– Помолчи, а! – рявкнул вдруг Милевски, потеряв терпение. – Ну почему ты всегда ведешь себя как последняя сука?

Кристи задохнулась от возмущения.

– Я что, когда-нибудь разыгрывал тебя? Или ты все еще считаешь себя школьницей, а меня – прыщавым юнцом? Мы взрослые люди, и речь идет о бизнесе. – Голос Милевски звучал почти высокомерно, и, как ни странно, именно это заставило журналистку замолчать и внимательно слушать. – Я всегда старался помочь тебе, потому что действительно считаю, что ты необыкновенная: и как женщина, и как журналист. И я решил передать тебе информацию. Только факты, и ничего, кроме фактов! Но если ты не желаешь слушать, я могу позвонить Джиллиану с Третьего канала. Уж он-то не станет болтать глупостей и по достоинству оценит мою помощь.

23
{"b":"221","o":1}