1
2
3
...
23
24
25
...
81

Милевски бросил трубку. Кристи осталась сидеть на кровати с трубкой в руке и звенящей пустотой в голове. Через несколько секунд она очнулась и швырнула трубку на место. Потом схватилась за горло, нащупывая пульс. Сердце билось в каком-то безумном ритме. Такого сердцебиения у нее не бывало даже по четвергам, после занятий хип-хопом. И уж тем более никогда – после кардиотренажеров.

Итак, теперь она уверена – Джек Толливер собирается надуть избирателей штата Индиана по-крупному. Нет на свете такой женщины, которая могла бы заставить его пройти весь путь и встать у алтаря. Тем более за такой короткий срок. Сколько он там встречается с этой парикмахершей? Всего ничего! Если самой Кристи не удалось выйти замуж за Джека Толливера, то и у другой не получится.

Кристи Скоэн приходила в себя. Она проверила, сохранился ли на определителе номер Брендона Милевски – на случай если потребуется с ним связаться. Мало ли что может понадобиться в будущем. Подтверждение. Или цитата. Впрочем, сегодня она лишний раз утвердилась во мнении, что этот тип ей противен. Хоть он и считает ее необыкновенной.

Возвращение на Сансет-лейн получилось даже более неловким, чем само свидание. Они ехали на север по Меридиан-стрит, и Сэм молча смотрела в окно. Мимо проплывали красивые старинные дома, которыми была застроена одна из главных улиц города. Саманта проезжала по ней, наверное, тысячи раз, но ни разу не задумалась о том, каково это – жить в одном из этих дорогих особняков. И вот теперь, теперь Саманта Монро, стилист-парикмахер и мать троих детей, живет в особняке еще более роскошном. Временно, конечно. Но все равно пусть временная и оттого не совсем реальная жизнь эта оказалась вполне приемлемой.

– Вон там направо – дом губернатора, – сказал Джек, указывая на большой кирпичный особняк раза в три больше и выше соседних. – Я в их доме практически вырос.

– Великовато для одного ребенка, – заметила Сэм.

Джек усмехнулся:

– Да, это точно. Вообще-то у моей матери родились девочки-близнецы, когда мне было семь лет, но они прожили всего несколько дней.

– Джек, мне очень жаль. – Саманта искренне расстроилась. Ее рука легла на плечо Толливера.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Мне тоже. Я часто думаю, что если бы у меня были сестрички, я не вырос бы таким эгоистичным мерзавцем.

Саманта сочувственно смотрела на сидящего рядом мужчину. Она не могла ошибиться: в его голосе звучали подлинные чувства – боль, усталость и сожаление. Словно вдруг приоткрылось окошко, и она заглянула за фасад преуспевающего и не слишком щепетильного политика. И увидела не очень счастливого человека, которому есть о чем жалеть.

– Это печально, – прошептала Саманта, погладив его по плечу и почти испуганно убирая руку. Человека, который способен испытывать душевную боль, незазорно пожалеть, и сердце ее рвалось к нему, но… но она на работе. И кто знает, как он отреагирует на непрошеное участие?..

– Да, – отозвался Джек.

Он вдруг сглотнул, и адамово яблоко двинулось вверх-вниз. Саманта сжала руки. Ей безумно захотелось прижать его к себе и погладить по голове, как она гладила Грега, когда сыну приходилось как-то справляться с чувствами, которые были сильнее его.

Толливер притормозил у светофора.

– Думаю, если бы девочки остались живы, Маргарет не стала бы такой, как сейчас. Может, была бы помягче. После их смерти она словно окаменела. И исчезла на несколько лет. Ее просто не было.

– Исчезла? – Саманта вздернула брови в недоумении. – Ты имеешь в виду… она уехала?

– Нет, тело присутствовало и четко выполняло светские обязанности. Мной она не интересовалась совершенно. А потом вдруг решила вернуться и взяться за меня. И вцепилась так, что не продохнуть. Джеки Чан моей матери в подметки не годится – хватка не та.

Саманта улыбнулась, показывая, что оценила шутку, но не решилась ничего сказать. Она надеялась, что Джек продолжит рассказ о себе. Ведь он впервые за все время их знакомства заговорил о чем-то личном, имеющем отношение к его внутренней жизни, к его чувствам, но Толливер молча крутил руль и смотрел на дорогу. Через некоторое время Сэм рискнула.

– И как ты ладишь с матерью сейчас? – спросила она.

Джек фыркнул и упрямо сжал рот. На лице промелькнула гримаса горечи и разочарования.

– Я был бы счастлив сказать, что мы очень отдалились друг от друга, но она никогда не доставит мне такого удовольствия.

Саманта рассмеялась. Она была приятно удивлена той долей юмора, с которой Джек Толливер относился к своим проблемам. Ей начало казаться, что этот человек не воспринимает себя всерьез. Она обдумывала эту идею, когда Джек дружески хлопнул ее по коленке и сказал:

– Эй, а где ответная реакция? Каждая моя женщина, которая слышала эту историю, немедленно начинала объяснять мне, что мои натянутые и неприязненные отношения с матерью лежат в основе моих личных проблем. Именно поэтому я не завожу семью, боюсь взять на себя обязательства… ну и все в таком духе.

– А-а, да. Сейчас это опять модно. – Сэм равнодушно пожала плечами, продолжая думать о своем. – Но я не твоя женщина. Я наемный работник. А наемному работнику не пристало обсуждать детские комплексы работодателя. Это просто не мое дело.

Джек повернул на Пятьдесят шестой улице, и машина начала подниматься по холму к Сансет-лейн. Лицо Толливера озаряла довольная улыбка.

– Ну может, ты и не моя женщина… но ты единственная женщина, с которой я когда-либо был обручен. Забавно получилось, да?

Он повернул на подъездную аллею, обсаженную лесом. Фары «лексуса» освещали дорогу и голые ветви деревьев по сторонам дороги.

– И знаешь, – продолжил Джек с усмешкой, скрывая настоящую тревогу, – Кара просто лопнет от негодования, когда услышит, что я все выболтал раньше времени.

– Ну скажи, что забыл сценарий дома.

– А ты безжалостная, – заявил вдруг Толливер. – Впрочем, мне кажется, в любой женщине присутствует подобное стремление мучить представителей противоположного пола.

– Да? – Саманта кашлянула и вскинула брови. – Это откуда следует?

– Оттуда, из «Сент-Элмо». Кто устроил представление, выйдя из дамской комнаты? У тебя был такой вид… Львица, покорительница, роковая женщина. Это так подействовало на мои несчастные мозги, что я едва пришел в себя. А потом ты еще спросила: «Скучал, дорогой?» Это было просто жестоко с твоей стороны! Более того, это было опасно! Если бы я – не дай Бог – знал какие-нибудь государственные секреты и в тот момент кто-нибудь пожелал бы их вызнать, я выболтал бы все не задумываясь. Представляешь, какой урон безопасности государства мы с тобой могли нанести! Может, мне вообще не стоит баллотироваться в сенат?

Теперь пришла очередь Сэм дружески хлопать по колену своего спутника.

– Не стоит так переживать из-за гипотетического предательства национальных интересов. Ведь, в конце концов, они не пострадали! Ты будешь великим сенатором. И мне жаль, что я это сделала. Правда! Понимаешь, тут не было ничего личного. Я не собиралась смутить тебя ил и как-то поразить… просто я провела некоторое время в дамской комнате, занимаясь самоедством. И чтобы усмирить разыгравшийся комплекс неполноценности, решила доказать самой себе, что я все еще кое-что могу.

Толливер нашарил пульт дистанционного управления от автоматических ворот и нажал кнопку. Все это время он внимательнейшим образом разглядывал Саманту.

– Можешь что? – спросил он.

– Да ничего. Глупости все это. – Саманта застегнула пальто и взяла сумочку, дожидаясь, пока Джек подгонит машину к дому. Она вдруг почувствовала, что устала. – Сейчас приду в свою временную спальню, приму душ и завалюсь спать.

Джек остановил машину у ступеней лестницы, ведущей в дом, заглушил мотор и отстегнул ремень безопасности. Прежде чем Саманта успела что-нибудь сказать на прощание, он повернулся к ней и, глядя в глаза, повторил вопрос:

– Я хочу знать, в чем именно ты так не уверена?

24
{"b":"221","o":1}