ЛитМир - Электронная Библиотека

Сэм пожала плечами. На лице Толливера было странное полунасмешливое-полузаинтересованное выражение. Он, должно быть, забавляется ее смущением.

Саманта положила руку на дверцу и торопливо произнесла:

– Забудь. Мне правда жаль, что так получилось. Наверное, ты прав – это было нечестно. Я расскажу Каре о том, что произошло, и скажу, что я сама во всем виновата. Спокойной ночи, Джек.

Клик. Кнопка замка нырнула вниз. Толливер запер двери. Сэм засмеялась:

– Играем в маньяка? Весело.

– Что именно ты пыталась себе доказать?

– Ну все, перестань. Это уже не смешно, а просто глупо. И я уже извинилась. А теперь мне надо идти, чтобы отпустить Монти домой.

Джек быстро взглянул на дом. В нем светилось несколько окон.

– Я уверен, Монти не станет возражать против затянувшегося пребывания в гостях. И я хочу, чтобы ты рассказала мне, в чем именно ты так не уверена и почему занималась самоедством. Что тебя мучает?

Саманта сглотнула, почувствовав, что разговор выходит из-под контроля. Ее сердце колотилось как ненормальное. Джек сидел совсем рядом в темной машине, смотрел на нее своими сияющими зелеными глазами и дразнил ее. Конечно, он ее просто дразнит. И нужно помнить, что этот человек опасен. Он сексуальный хищник, которого посадили на голодный паек.

– Вот что, Джек, – решительно сказала Саманта. – Эта работа явилась для меня даром небес. Она изменит мою жизнь и откроет совершенно новые перспективы для моих детей. Это чудо, и я хочу, чтобы оно свершилось. Моя задача – помочь тебе попасть в сенат, а потом тихо уйти со сцены. Я постараюсь выполнить свою часть сделки как можно лучше. Давай не будем все портить.

Рука Толливера легла ей на колено, и теперь это вовсе не был дружеский жест. Его ладонь была горяча, и жар проник в кровь Саманты, напоминая ей о том, что рядом находится большой и очень, чертовски, сексуальный мужчина. Саманте вдруг показалось, что в «лексусе» стало душно.

– Поговори со мной, Сэм, – негромко попросил Толливер. – С нашей сделкой и с нами ничего не случится, если мы просто поговорим. – Его ладонь чуть сжалась, и Саманта едва не застонала, а Джек продолжал все тем же низким и негромким голосом: – Ты мне нравишься. И мне интересно, о чем ты думала в тот момент, когда из милой женщины превратилась в женщину-вамп, которая едва не свела с ума меня, да и остальных присутствовавших там мужчин. Еще немного – и парни захлебнулись бы собственной слюной.

Саманта расхохоталась, откинувшись на спинку кресла. Потом смех как-то сошел на нет, и она прижала пальцы к вискам.

– Ой, мамочки, – прошептала она.

– Я тебя внимательно слушаю.

Саманта взглянула на Джека и вдруг прониклась сочувствием ко всем женщинам, которые оказывались в таком же положении: наедине с Толливером в полутемном, пахнущем кожей и роскошью салоне «лексуса». Под взглядом этих невозможно зеленых глаз. В голове не держалась ни одна мысль, и хотелось сделать все, о чем он просит. Сдаться, не пытаясь оказать сопротивление.

Джек чуть повернулся, и Саманта забыла, о чем думала, залюбовавшись им. Какой все-таки красивый мужчина! Правильные черты лица, волевой подбородок, прямой нос, хорошего рисунка губы. Она вдруг подумала, что было бы здорово написать его портрет. Ее охватило давно забытое чувство, и это было так неожиданно и приятно, что Сэм мечтательно улыбнулась. Ей просто необходимо написать этого человека. Такой потребности она не испытывала очень и очень давно.

– Расскажи мне, Сэм, – повторил Толливер, склонив голову к плечу и улыбаясь.

Саманта крепилась еще несколько секунд, потом ее трепещущее сердце не выдержало, и она выпалила:

– Ну как хочешь! Сам напросился. Я… у меня было чувство, что я долго была в коме… – Она задохнулась, почувствовав, как ладонь Джека скользит выше колена по ее брюкам, но сил остановиться уже не было, и слова продолжали литься потоком: – Знаешь, последние годы я жила как во сне. Просто проживала день и с нетерпением ждала, когда он кончится, не понимая, что дни летят… Они летят и складываются в годы, а я даже не имела времени подумать и спросить себя: чего же я хочу на самом деле? А может, я просто не хотела об этом задумываться… вдруг бы выяснилось, что я уже ничего не хочу? Мне было страшно заглянуть в себя и найти там пустоту, понимаешь? Я живу ради детей, они для меня – все. Но я не думаю, что стала очень хорошей матерью, потому что мне было некогда думать и чувствовать… Моя задача выглядела куда актуальнее: просто выживать. Когда нужно заработать на еду и дом, то свои личные чувства приходится прятать как можно глубже. И я так уставала все эти годы, что мне некогда было проверить, сохранились ли они вообще… – Саманта вдруг замолчала.

Джек убрал руку с ее колена, и это помогло Сэм прийти в себя. Господи, с чего это она бросилась жалеть себя и плакаться мистеру Толливеру?!

– Наверное, ты думаешь, что я просто дура?

Джек вдруг погладил ее по голове, и Саманта чуть не расплакалась. Она каждый божий день в салоне делала клиенткам массаж головы и видела, как разглаживаются их лица и как клиенты прикрывают глаза, расслабляясь. Сама же забыла, когда последний раз мужчина касался ее волос. Саманта закрыла глаза, и она просто отдалась своим ощущениям. Пальцы Джека двигались медленно, и в его прикосновениях была нежность. Саманта расслабилась, и его голос, прозвучавший совсем рядом, застал ее врасплох.

– Ты не дура, Сэм. И ты очень красивая.

Бог с ними, со словами, но голос! Он стал ниже, и в нем появилась хрипотца, которая была недвусмысленно сексуальна. Лицо Толливера склонилось ближе, и Саманта в ужасе перестала дышать, но потом ей все же пришлось вдохнуть в себя воздух – и его запах. Джек Толливер пах дорогим одеколоном, возбужденным мужчиной и почему-то сахарным печеньем… и против такого аромата устоять было невозможно. Саманта честно попыталась вжаться в спинку сиденья и пробормотала:

– Джек, подожди…

Но конечно, он не стал ждать. Его ладонь легла ей на затылок, а губы были уже в нескольких миллиметрах от ее рта, и Саманта чувствовала его дыхание на своей щеке. Деться было некуда, и, повинуясь его воле, Сэм сдалась и позволила себя поцеловать. Джек Толливер целовал ее так, как никто и никогда прежде. И это было чудесно, а потом она вдруг рассердилась. Почему, собственно, никто прежде не целовал ее так?

Где она была все эти годы? Почему не встретила человека, который бы умел так целоваться?

Меж тем поцелуй становился все жарче, и Толливер ловко отстегнул ремень Саманты и прижал ее к себе. Саманта чувствовала тяжесть его тела и напор губ, и вдруг в ее горле родился негромкий стон. Губы Джека скользнули по щеке, и вот он уже целовал нежную кожу чуть ниже уха, и это заводило Саманту еще больше. Губы Джека коснулись ее горла, Саманта откинула голову назад и снова застонала.

– Ты такая сладкая… – раздался голос Толливера в полумраке машины.

– Джек!

– Ты так чудесно пахнешь…

– Джек, остановись…

– Я не хочу.

– Черт, если ты не прекратишь немедленно…

– Да?

– Я… я немного растерялась.

– Я тоже.

– Тогда… – Ее голос вдруг набрал силу, и Саманта воскликнула: – Тогда сделай это сейчас! Слышишь? Я сойду с ума, если ничего не случится! Давай же, возьми меня прямо сейчас!

Толливер замер. Странно, что именно эти слова смогли остановить его возбуждение. Джек уперся руками в спинку сиденья и чуть отстранился, разглядывая Саманту. Она не смогла отвести взгляд и увидела, что Толливер пребывает в состоянии шока.

– Твою мать… – пробормотал Джек.

Сэм закрыла глаза. Нужно умереть немедленно, и тогда она не узнает, был ли это отказ или проклятие вырвалось у него от удивления. И ей не придется краснеть всякий раз, вспоминая, как она потребовала от босса заняться с ней сексом. Господи, ну почему нельзя просто провалиться сквозь землю? И как теперь выйти из этого дурацкого положения?

– Прости, – прошептала она, отворачиваясь.

Но Джек осторожно удержал ее голову, прижав ладонь к щеке Саманты, и тихо сказал:

25
{"b":"221","o":1}