ЛитМир - Электронная Библиотека

– Джек, но, согласись, ты обошелся с ней как настоящий негодяй, – сказала Кара.

– Может, и так. Но время для извинений давно прошло.

– Что ж, мы справимся с Кристи. У нас просто нет другого выхода, – заявила Кара. – Что до остальных, они с готовностью купятся на предложенную сказку. А если тебе захочется ограничить информацию, так ты всегда сможешь сказать, что Сэм и ее дети не хотят делать их семейную жизнь достоянием гласности.

– Дети? – Глаза Джека округлились, а в голосе прозвучал неподдельный испуг. – Эта твоя женщина сдается вместе с детьми?

Кара Демаринис пожала плечами и поудобнее устроилась в кресле, готовясь продолжить нелегкий разговор. Она знала, что именно эта часть беседы – когда Джек узнает о детях – станет для него самой проблематичной. Но с другой стороны, именно дети привлекут к Джеку большее число избирателей.

– У Саманты трое замечательных детей. Самый милый, конечно, малыш. Его зовут Дакота, и он такой…

– Прекрати! – Джек опять смеялся, но теперь это был горький смех человека, увидевшего под ногами пропасть вместо ожидаемой тропы. – Слушай, Кара, я совсем не прочь стать сенатором от штата Индиана, но я не могу для этого брать в аренду детей. Так нельзя! Это же ненормально!

Кара помахала в воздухе пальцем с идеально накрашенным ногтем:

– Ты просто не хочешь подумать как следует, Джек. Ну-ка поставь себя на место избирателей. Люди поверят, что ты действительно изменился, только если в твоей жизни произойдут действительно радикальные перемены. А что может быть радикальнее, чем помолвка с разведенной парикмахершей, у которой трое детей? Если ты проведешь свою партию без срывов, то все получится. Это идеальный план.

– Я так не думаю. – Джек сунул руки в карманы и посмотрел на Кару исподлобья. – Разве ты меня недостаточно хорошо знаешь, чтобы предлагать подобную авантюру? В конце концов, мы вместе уже двадцать лет. Четыре кампании…

– Вот об этом я и говорю! – резко перебила его Кара. Она решила идти ва-банк: – Я знаю тебя достаточно долго. Я не просто твой консультант, но и друг, и могу рискнуть и сказать тебе в глаза всю правду. А правда, мой друг, состоит в том, что предстоящая кампания – это твой последний шанс сделать серьезную политическую карьеру. То, что Алан Дитто решил вдруг не выставлять свою кандидатуру, – это подарок небес. И если ты не пройдешь в сенат сейчас, если ты провалишь эту избирательную кампанию – ты никогда не станешь сенатором.

– Это лишь один из возможных сценариев.

– Это твой последний шанс, Джек. – Кара встала, приблизилась к Джеку и дружески погладила его по плечу. – Прошло четыре года с тех пор, как закончился твой срок в должности помощника губернатора… И два года – с того скандала, который устроила Кристи. Помнишь, что тогда было? Избиратели решили, что ты сексист и вообще полный кретин, они кричали, что такому человеку не место во власти.

Джек поморщился, но Кара решительно продолжила:

– Мы провели кучу социологических опросов, собрали мнения разных возрастных и социальных групп, и все они говорят практически одно и то же: избиратели хотели бы поддержать тебя, но они не могут забыть о твоей дурной репутации. В их глазах ты по-прежнему игроки любитель слабого пола. Особенно сказанное касается женской части электората. И именно это препятствие закрывает тебе путь к победе. Все остальное у тебя есть! И деньги будут – имя Толливеров и сейчас вызывает достаточно положительных эмоций – слава твоим предкам, достойные были люди, – и спонсоры с готовностью станут выписывать чеки на твою кампанию. Нам потребуется три миллиона; средства уже начали поступать, и я уверена, что и дальше проблем с финансированием не будет. Но если хочешь знать мое мнение: даже в Форт-Нокс не хватит денег, чтобы пропихнуть тебя в сенат, если люди не поверят, что ты изменился, и не пойдут голосовать за тебя!

Джек хмурился и только что не шипел от отвращения и неудовольствия. Кара знала, что не она вызывает столь негативные эмоции, а его собственная совесть, а потому продолжила:

– Ты должен показать избирателям, что ты стал другим, что ты уже не тот засранец, который два года назад беззастенчиво разглядывал зад выступавшей на конгрессе учителей дамы. Люди должны поверить, что у тебя появились новые перспективы, новые стимулы, такие как любовь и семья, и теперь ты сможешь лучше представлять интересы жителей штата Индиана в Вашингтоне. – Кара сделала паузу и, убедившись, что Джек внимательно слушает и уже не выглядит таким раздраженным, продолжала: – Подобная стратегия в избирательной кампании кажется очень многообещающей. Кроме того, относись к данному вопросу так, как он того заслуживает: это всего лишь деловое соглашение. С помощью такой тактики мы сможем за короткое время привести твою личную жизнь в то состояние, когда она не будет вызывать возмущения у широкой публики.

– Помоги мне, Господи, – пробормотал Джек.

– Давай договоримся следующим образом, – неумолимо гнула свое Кара, – Саманта Монро и ее дети в течение шести месяцев будут находиться поблизости от тебя, затем, после выборов, вы тихо и дружески расстанетесь, и мы попросим прессу не очень напирать на это обстоятельство, сославшись на право каждого на личную жизнь. Попросим не травмировать детскую психику и все такое. Никто не пострадает, я гарантирую.

– А почему ты так уверена, что она никому не проболтается?

– А мы напишем небольшое приложение к нашему договору. Если она проболтается, ей придется вернуть деньги, а они ей очень, очень нужны. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Да?

– Джек, включи же мозги, наконец! Вспомни, как Манхеймер вещал во время недавней встречи политиков «за круглым столом»: Толливеры, мол, слишком богаты, чтобы думать о тех, кто нуждается в деньгах! Как он приплел сюда ваше состояние: Толливеры могут позволить себе содержать огромный дом, в котором никто не живет, в то время как трудящиеся граждане вынуждены отдавать значительную часть своих доходов за жилье! Слушай, мне только что пришла в голову блестящая мысль: Сэм и дети могли бы переехать в тот дом. Это был бы поистине королевский жест. Широта души и щедрость. Ну разве я не гениальна?

Кара наблюдала за Джеком, который мрачно кусал губы. Его зеленые глаза невидящим взглядом скользили по комнате, и женщина понимала, что Джек Толливер взвешивает аргументы «за» и «против», обдумывая ее план, возможные риски, а заодно просчитывая дальнейшие шаги. Она знала, что Джек очень умен, и не сомневалась, что он придет к единственно правильному решению. Они с Толливером дружили с первого курса, и Кара всегда поражалась, насколько быстро он соображал и как ясно видел перспективы. Умение сделать нужный шаг в нужное время – бесценное качество для политической карьеры, а Джек был прирожденным политиком. Так же как его отец и его дед.

Кара терпеливо ждала, чтобы Джек высказал свое решение… чтобы сказал хоть что-нибудь! И вот, наконец, когда прошла уже целая вечность, он поднял на нее свои яркие зеленые глаза и решительно кивнул. Кара почувствовала гордость за Толливера-политика и за Толливера-человека. Какой молодец, думала она. Он принял верное решение и сейчас найдет нужные слова, чтобы сказать об этом.

Джек вздохнул, приподнял бровь и нерешительно спросил:

– А она, случайно, не рыжая?

Сэм устроила свою двухчасовую клиентку под сушкой, снабдив ее журналом и чашкой ромашкового чая. Установила таймер на двадцать минут, счастливой улыбкой встретила клиентку, которая была записана на два тридцать, и, подозвав ассистентку, отправила ее мыть голову. А сама нырнула в небольшую кухоньку, которая находилась в задней части салона. Взглянув на часы, Саманта поняла, что у нее есть максимум десять минут, чтобы перекусить и позвонить миссис Брейшерс, администратору дорогущего детского садика, из которого Дакота, похоже, скоро вылетит, несмотря на все старания матери и кучу денег, которые Сэм заплатила за пребывание малыша в чертовом детском саду.

3
{"b":"221","o":1}