ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, действительно. – Кара придирчиво оглядела подругу. – Просто идеально… Только не с джинсами.

Толливера посетило видение: вот Сэм, в том самом красном и невероятно сексуальном белье, которое он уже нафантазировал. Только теперь на ее нежной шейке сверкает рубиновый чокер, добавляя пламени к рыжим волосам, а холодный блеск бриллиантов подчеркивает гладкость кожи. Если бы можно было… Как бы ему хотелось заключить ее в объятия прямо сейчас. И целовать, целовать. Джек испытал настоящее разочарование, когда Сэм сняла ожерелье и убрала его обратно в шкатулку. Некоторое время она разглядывала содержимое, потом глаза ее вспыхнули:

– О! Вот это действительно красиво!

Сэм вытянула левую руку и, выгнув пальцы, показала подругам. Толливер видел только ладонь и не слишком толстый золотой ободок, который поблескивал на пальце.

– Что ж, – сказала Монти, – оно красивое и довольно большое. Но не то, что я назвала бы роскошным подарком.

– Это прекрасное кольцо, – авторитетно заявила Кара, взяв Сэм за руку и внимательно разглядывая камень. – Мне кажется, оно довольно старое. Возможно, Викторианская эпоха… – И она повернула руку Саманты так, чтобы и Джек смог оценить их выбор.

Толливер кивнул, показывая свое одобрение. Стюарт в телефонной трубке перешел к обсуждению тактических моментов кампании и целесообразности их привязки к деятельности Алана Дитто. Кольцо Джеку действительно понравилось. Изумруд и бриллианты. Толливер был почти уверен, что видит эту вещь первый раз в жизни. «Очень красиво», – сказал он одними губами и в подтверждение показал большой палец.

Джек наблюдал, как Саманта любуется кольцом, как поворачивает руку так и этак, следя за игрой света на гранях камней. Он даже удивился, насколько ему приятно видеть Сэм с кольцом на пальце. Словно он и в самом деле сделал ей подарок.

Торопливо распрощавшись со Стюартом, Джек подошел к столу и присоединился к женщинам.

– Ну-ка, позвольте мне. – Он подошел к Саманте и решительно снял кольцо с ее пальца.

– Самая короткая помолвка в истории штата, – фыркнула Монти.

– Я хочу, чтобы все было по правилам, – заявил Толливер. Он встал перед Самантой, которая смотрела на него огромными синими глазами. Взял ее ручку в свои ладони, надел кольцо на безымянный палец и спросил торжественно: – Саманта Монро, согласна ли ты притвориться, что хочешь выйти за меня замуж?

– Да, Джек, – улыбаясь, ответила Сэм. – Дабы исполнить условия договора, скрепленного моей подписью, я притворюсь, что собираюсь выйти за тебя замуж.

– Как романтично, – пробормотала Кара.

– Хотите верьте, хотите нет, но это предложение и в самом деле гораздо романтичнее того, что мне в свое время сделал муж, – со смехом сказала Саманта.

– И это очень печально, – покачал головой Толливер.

– Было не то чтобы печально, но как-то… очень прагматично. Я сунула ему под нос тест на беременность. Некоторое время он тупо таращился на две полоски, словно надеялся, что они вот-вот сольются в одну, а потом раз – и мы обручены.

– Алло-о!

Джек обернулся. В дверях стоял Дакота Бенджамин. Толливер уже вздохнул было с облегчением, но тут заметил, что малыш прижимает к уху его мобильный телефон.

– Алло-о! Тетя, а как вас зовут? – Личико малыша сосредоточенно хмурилось; он изо всех сил пытался понять то, что говорил собеседник.

Джек в два длинных шага оказался рядом и протянул руку.

– Дальше я сам. Спасибо, Бен.

– Мистер Джек мне тоже дал свой телефонный номер. Еще вчера, но до того, как он пошел принимать душ. Правда здорово? – Мальчик улыбался. Потом взглянул на Джека, вздохнул и сказал: – До свидания, леди.

И отдал телефон Толливеру. Тот не без трепета поднес трубку к уху и сказал:

– Джек Толливер слушает.

Его самые худшие опасения оправдались.

– Это я, твоя мать. Скажи мне, неужели мы не общались столь долго, что ты успел зачать, родить и взрастить потомство?

– Если у меня и имеется какое-то потомство, я об этом ничего не знаю.

– Тогда кто этот ребенок? Судя по разговору, он совсем малыш. Я хочу знать, что происходит, и где ты находишься.

– Я в доме на Сансет-лейн. – Толливер вдруг почувствовал, как капли пота выступают на лбу. А вдруг Маргарет звонит, чтобы сказать, что она уже в аэропорту и за ней нужно прислать машину? Она и не на такое способна, его мамочка! – А ты где, Маргарет? – не без страха спросил он.

– В Неаполе.

Джек вздохнул с облегчением.

– Но я не планирую тут задерживаться.

М-да, похоже, он рано обрадовался.

– Понятно. Тогда могу я спросить, какие у тебя планы на Рождество?

– Это зависит от тебя. Я думала провести несколько дней в доме на Сансет-лейн, отпраздновать с тобой Рождество. Потом тебе будет не до меня: начнутся выборы. Ты ведь намерен бороться за пост сенатора, не так ли? Кара сказала, что ты собрал необходимые подписи и что результаты социологических опросов вполне обнадеживающие. Так что у меня есть возможность увидеть тебя сенатором, я надеюсь?

– Таков мой план. – Толливер сверкнул глазами в сторону Кары, та пожала плечами и пробормотала несколько ругательств.

Маргарет продолжила:

– Я не хотела бы показаться навязчивой, но ты так и не ответил на мой вопрос: что у тебя в доме делает маленький ребенок и почему он отвечает, когда я звоню на твой мобильный телефон?

– Ребенок? – Толливер бросил беспомощный взгляд на Саманту. Та прошептала: «Извини», но он лишь пожал плечами. Поделать уже ничего нельзя. Сам виноват – не надо было бросать телефон без присмотра. Для малыша естественно взять телефон, когда он слышит звонок.

– Его зовут Бенджамин Монро.

– Берген. Его фамилия Берген, – быстро сказала Саманта.

– То есть Бенджамин Берген. – Джек увидел выражение неудовлетворенности на лице Саманты и вздохнул: – Ну хорошо. Его полное имя – Дакота Бенджамин Берген.

Некоторое время в трубке не раздавалось ни звука, потом Маргарет спросила:

– Скажи, пожалуйста, чей именно это ребенок?

– Это младший сын Саманты Монро.

На этот раз молчание было столь долгим и глубоким, что Толливер начал надеяться на сбой в работе мобильного телефона. А что? Иной раз из-за погодных условий бывает обрыв связи.

– Это официантка, чьи фотографии последние дни печатают все газеты?

– Она стилист-парикмахер, Маргарет. Но сейчас она в длительном отпуске.

– Безработная парикмахерша, и ее младший ребенок носит непонятно чью фамилию? И сколько у нее детей, Джек? У них у всех разные фамилии или есть совпадения? И именно эту женщину ты выбрал, чтобы появляться на официальных мероприятиях накануне твоей избирательной кампании?

Джек вздохнул. Он, конечно, прекрасно знал, что у его матери едва ли не самый ядовитый язык во всем штате, но все же она каждый раз поражала его своей безжалостностью.

– Дети Сэм – все трое – носят фамилию ее бывшего мужа, – сказал он.

– Ах вот как. Теперь все стало на свои места. Разведенная мать троих детей.

– Ну…

– А Кара в курсе?

– Хороший вопрос! – Джек рассмеялся. Хуже, наверное, уже не будет. – Сейчас проверю. Эй, Кара, у Саманты точно только трое? Да? Ты уверена?

– Что происходит? Что с тобой? – Маргарет перестала изображать ледяное спокойствие. Впервые в ее голосе зазвучали эмоции, правда, не положительные. – Я требую, чтобы ты сказал мне правду. И прямо сейчас.

Джек вдруг почувствовал, что невероятно устал. Что он неудачник. Неумный. Неинтересный. Никакой. Именно это чувство охватывало его каждый раз после хоть сколько-нибудь продолжительного разговора с матерью.

– Если хочешь знать правду, слушай, – устало сказал он. – Мы разработали план, призванный увеличить мои шансы в предвыборной гонке. Действуя по этому самому плану, мы наняли Саманту Монро, чтобы она исполняла роль моей невесты на период предвыборной кампании. Сейчас мы непрерывно появляемся то в одном, то в другом месте вместе, чтобы ни у кого не вызвал удивления тот факт, что, когда я объявлю о своем намерении избираться, рядом со мной будет находится женщина и трое детей. – Джек прекрасно видел, что Сэм, Кара и Монти таращатся на него, открыв рты, и продолжил так же отчетливо и прямолинейно: – Основная цель данного мероприятия состоит в том, чтобы изменить то впечатление, которое сложилось обо мне в нашем обществе. Видишь ли, мама, я пользуюсь репутацией отъявленного мерзавца, эгоцентрика, выпендрежника и вообще несерьезного человека, который думает только о себе и своих удовольствиях. Из богатой событиями истории нашей страны мы знаем, что все эти качества присущи представителям власти, в том числе и сенаторам. Но общественность желает видеть не настоящего кандидата, а облитого шоколадом рождественскою зайца. Так вот пусть и получит.

44
{"b":"221","o":1}