ЛитМир - Электронная Библиотека

Сэм растерялась так, что даже сказать ничего не смогла. У нее просто сдавило горло. Развернувшись, она вырвала руку и поспешила к лестнице третьего этажа. Там много людей, а ей почему-то не хотелось оставаться наедине с бывшим мужем. Она шла быстро, но знала, что Берген следует за ней по пятам. Так и есть.

– Сэм, прошу тебя! Нам нужно поговорить! Не убегай, ведь рано или поздно тебе все равно придется меня выслушать.

– Оставь меня в покое! – Вот и холл у лифтов. И как всегда, полно народу. Саманте стало нехорошо при мысли, что она будет стоять здесь и ждать лифта, а Митч станет маячить у нее за спиной и все повторять одно и то же. Лучше по лестнице. Она бросилась вперед. За поворотом открылась дверь с нужной табличкой. Еще ближе сомкнувшиеся серые стены и пролеты лестницы, уходящие вниз. Здесь было пусто, но уже через секунду сзади послышались шаги, и Саманта поняла, какую ошибку допустила. Она оказалась практически наедине с бывшим мужем.

– Сэм! Прошу тебя!

Саманта остановилась на площадке между третьим и вторым этажами и обернулась. Ей пришлось ухватиться за перила, потому что голова вдруг закружилось и тело покрылось противным липким потом.

– Мне нечего сказать тебе, Митч. Ты подлец, и ты сам это знаешь. И именно поэтому я не позволю тебе видеться с детьми.

Митч остановился, не дойдя до площадки пары ступенек, и теперь смотрел сверху вниз в глаза жене. Она опять подумала, что он здорово постарел. Да и одет как-то по дурацки. Где он выкопал эту зеленую куртку? Тогда, в прошлой жизни, Берген предпочитал черные джинсы, черные майки и кожаные куртки, тоже черные.

– Ты такая красивая, Сэм, – сказал вдруг Митчел. – Впрочем, ты всегда была красивой женщиной… но сейчас буквально расцвела.

– Господи, перестань. Меня сейчас стошнит!

– Да, я знаю, я все испортил тогда. Но может, мы могли бы попробовать еще раз?

Сэм расхохоталась ему в лицо.

– Эй, Митчел Берген, очнись. Ты так и не понял, что речь не обо мне. Мы с тобой можем говорить только о детях. И я решаю, что для них лучше. Это такая родительская обязанность, знаешь ли, заботиться о детях, оберегать их. Впрочем, если ты этого не понял тогда, не сможешь и теперь.

– Не будь такой стервой.

– Разговор окончен. – Саманта повернулась, сделала шаг вниз по лестнице и едва не упала. Ступени опасно качнулись навстречу, и она крепче вцепилась в перила правой рукой, а левой вынуждена была упереться в стену.

– Подожди же, я не хотел ссориться. Прости меня. – Митч упорно следовал за Самантой, не замечая, что ей нехорошо. А может, он и заметил, но ему было плевать на то, как она себя чувствует. – Я просто увидел по телевизору тебя и Джека Толливера. Вы так хорошо смотритесь вместе. И он, похоже, правда на тебя запал. И я подумал, что если не появлюсь сейчас, то Толливер усыновит моих детей и у меня не будет шанса увидеть их. Я не смогу им объяснить, как я сожалею о том, что сделал. Я раскаялся, Сэм, и хочу снова быть отцом!

Саманта медленно повернулась и взглянула на бывшего мужа. По лицу Митча текли слезы. Ее первым порывом было утешить его, успокоить, ибо больно видеть, как мужчина плачет… особенно если ты прожила с ним многие годы. Но она не сделала этого, и не потому, что ее не тронули слезы мужа. Просто сил не было совсем, и Саманта ужасно боялась упасть с лестницы. Ей казалось, что если она отпустит перила, то просто полетит вниз по ступеням.

– Я ненавижу себя за то, как обошелся с детьми… Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти за эти годы, и как я казнил себя за свой поступок.

– Да? А ты знаешь, через что мне пришлось пройти?

– Прости меня, Сэм.

– Хорошо. Но я не хочу продолжать этот разговор. Мне сегодня нездоровится… Кроме того, ты должен разговаривать со своим адвокатом, а не со мной.

– Да-да… Но я хочу предупредить тебя, что не позволю Толливеру усыновить моих детей, после того как вы поженитесь, слышишь? Это мои дети, и они – самое важное, что есть у меня в этой жизни!

Саманта прикрыла глаза. Нужно как можно скорее закончить этот ужасный разговор и найти в себе силы преодолеть оставшиеся два пролета лестницы. Она взглянула вниз и поняла, что не сможет двинуться с места.

– У меня кружится голова, – прошептала молодая женщина и опустилась на ступеньку.

Митч сел рядом.

– У меня есть право видеть детей, – упорно продолжал он. – Я хочу встречаться с ними, разговаривать, забирать на выходные… Мысль о том, что какой-то чужой человек собирается их усыновить, буквально сводит меня с ума!

– Что-то я не доверяю твой внезапно проснувшейся любви к детям, – пробормотала Саманта.

Митч спрятал лицо в ладонях, плечи его задрожали. Он всхлипывал и заливался слезами, как ребенок.

Сэм беспомощно огляделась. Ей показалось, что серые каменные стены сближаются, давят на нее. Не хватало только приступа клаустрофобии! Она и так ужасно себя чувствует. Нужно выбраться из этого каменного мешка, на воздух, на свет…

Митч опять заговорил, и голос его звучал сдавленно и глухо:

– Прошу тебя, не позволяй ему забрать моих детей. Они единственное, что у меня есть… единственное, что я хорошо сделал в этой жизни! Боже мой, Сэм, я тебя прошу, я тебя умоляю, не позволяй ему!

Сэм опять ухватилась за перила и с трудом поднялась на ноги. Ее мутило, голова кружилась. Все, что угодно, лишь бы прекратить этот ужасный разговор и выбраться на воздух.

– Прекрати истерику, Митч, – пробормотала Саманта. – Никто никого не усыновит, ясно? И мы не поженимся. Джек Толливер нанял меня для того, чтобы я сыграла роль его невесты. Это просто сделка. Все кончится после выборов. Мне надо идти… я должна выйти отсюда.

Митч медленно поднял голову, и Сэм увидела его лицо. Он больше не плакал, и в глазах Бергена читалось нескрываемое злорадство. Ужас сжал ее сердце. Никто не может так быстро перейти от отчаяния к мрачному удовлетворению… никто, если только он не первоклассный актер. Актер… Неужели он притворялся?

– Спасибо, Сэм. Это все, что я хотел услышать. – Митч встал и отряхнул джинсы. – Раз они по-прежнему будут моими детьми, то я, пожалуй, все же поговорю с адвокатом.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и Сэм шарахнулась к стене. Берген лишь ухмыльнулся и пошел прочь, а Саманта обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь, и смотрела, как зеленая куртка исчезает за поворотом лестницы. Ей было нехорошо, голова кружилась, дурнота подступала к горлу, но едва ли не больше физического недомогания ее мучил страх, что она только что совершила огромную ошибку.

– Что значит – он пропал? – Кристи с недоумением разглядывала стоявшего перед ней Брендона. «Не только на кабана похож, – думала она с отвращением, – но еще и потеет, как боксер на ринге».

– То и значит. Он не пришел к назначенному месту, чтобы передать мне пленку. Домой Берген тоже не вернулся. И вот уже два дня как его не видели на работе.

Услышав подобное, Кристи испытала настоящий шок. Рот ее приоткрылся от удивления, и это простое движение вызвало приступ острой боли. Причем на этот раз заболела не только челюсть. Горячая волна ударила в виски, и даже плечи свело. Это было так ужасно, что Кристи захотелось плакать.

– Я знаю, что ты расстроена, детка, и мне очень жаль, что так получилось. Я уверен, мы его найдем.

Брендон распахнул объятия, желая утешить ее, и Кристи уставилась на Милевски, рассерженная и недоумевающая. Он что, правда полагает, что она, Кристи Скоэн, нуждается в его утешении и участии? Когда это их отношения успели зайти так далеко, что Брендон позволил себе называть ее деткой? Кошмар какой! Мысленно она поблагодарила Бога, что до выборов осталось совсем недолго – всего несколько недель, а потом… потом избавиться от этих чертовых зубов, которые превратили ее жизнь в пытку, и заодно от Милевски тоже, потому что он возомнил о себе невесть что и раздражает ее безмерно. Но сейчас, сейчас этот человек нужен ей, и Кристи сжала зубы – новый приступ боли – и позволила себя обнять и погладить по спине… Только все время косилась на дверь кабинета. Не дай Бог войдет кто-нибудь из съемочной группы – позора не оберешься. Дав Брендону несколько секунд, она отстранилась и улыбнулась.

67
{"b":"221","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать
Стать инноватором. 5 привычек лидеров, меняющих мир
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Шестнадцать против трехсот
Блистательный Двор
Катарсис. Старый Мамонт
Противодраконья эскадрилья
Время – убийца