ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Велосипед: как не кататься, а тренироваться
Мозг Будды: нейропсихология счастья, любви и мудрости
Секрет индийского медиума
Русь сидящая
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Невеста Черного Ворона
Психиатрия для самоваров и чайников
Разоблачение игры. О футбольных стратегиях, скаутинге, трансферах и аналитике
Лагом. Ничего лишнего. Как избавиться от всего, что мешает, и стать счастливым. Детокс жизни по-шведски

– Тебе придется выследить его, – сказала Кристи, стараясь оставаться спокойной, хотя в душе ее состояние было близко к панике. Черт, черт она потратила кучу денег на этого проходимца, организовала его появление в Индианаполисе, и что теперь? Ей нужен этот бывший муж, потому что в его руках находится ее будущее, ее единственный шанс вывести Толливера и его драную рыжую кошку на чистую воду. Мисс Скоэн не могла просто так объявить во всеуслышание, что их роман и обручение – фальшивка. Подобное заявление должно быть подтверждено как минимум тремя независимыми источниками, иначе Кристи не миновать неприятностей. А вот если у нее будет запись с признанием главного действующего лица – тогда совсем другое дело! Тогда дело становится беспроигрышным.

Ей нужна эта запись, потому что все остальные источники информации оказались бесполезны. Кристи связалась с семьей Саманты Монро в Вальпараисо, но они сказали, что не получали от нее известий уже больше года. Джек вообще не отвечал на ее телефонные звонки. Стюарт был мил, но умудрился не сказать ровным счетом ничего и посоветовал побеседовать с Карой. Кара выдала строго отмеренную дозу официальной информации, просто чтобы Кристи не могла обвинить ее в пренебрежении связями с прессой и телевидением. А потом еще пригрозила, что если мисс Скоэн не прекратит преследовать Саманту Монро, то можно и иск подать. Маргарет Толливер не отвечает на звонки. И кто остается? Да никого! От безысходности Кристи даже подумывала подстеречь возле школы детей Саманты. Но, поразмыслив, отказалась от этой мысли. Она никогда прежде не использовала детей в качества источников информации и не знала, можно ли положиться на их свидетельство. Кроме того, у нее были смутные опасения по поводу этичности такого подхода. Каре только повод дай – живо окажешься в суде, а руководство телеканала не будет от этого в восторге.

Но она должна выиграть эту битву. Просто обязана, потому что этот скандал – ее шанс попасть на национальное телевидение, осуществить свою мечту, выйти на новый уровень. Так что нужно сделать все, чтобы раздобыть пленку. Все, что угодно.

– Может, нам стоит обратиться в полицию? – задумчиво произнес Брендон.

– И что мы им скажем? Что от нас сбежал тип, которому мы заплатили, чтобы он добыл подтверждение сенсационной бомбы, которую я собираюсь взорвать накануне выборов? Не думаю, что это хорошая идея.

– Вообще-то это ты его наняла, Кристи. – Милевски отвел глаза. – Я просто помогал.

«Ах ты трус паршивый, – подумала Кристи, продолжая безмятежно улыбаться. – Вообще-то больше всего на свете мне хочется послать тебя на… прямо сейчас». Журналистка вздохнула. Неизвестно, сколько еще времени она продержится в состоянии такого стресса. Челюсть болела постоянно, она ест ибупрофен на завтрак, обед и ужин, и похоже, следующий диагноз, который ее ждет при таком количестве поглощаемого обезболивающего, – это язва желудка.

– С тобой все в порядке, Кристи? Что-то ты бледненькая.

– Все нормально… Зубы побаливают.

Брендон вновь вознамерился ее обнять, но Кристи ловко обогнула его и прошла к выходу. Распахнув двери, она сказала:

– Извини, Брендон, но мне нужно работать. Готовиться к дневному выпуску новостей. Позвони, как только обнаружишь нашего парня.

– Надеюсь, он не слишком глубоко зарылся, – пробормотал Милевски, покидая кабинет.

– Найди его быстро, ты понял?

– Ты сегодня необычайно тиха и задумчива. С тобой все в порядке, милая? – спросил Джек.

Сэм сжала его ладонь, не отрывая взгляда от сцены. Сегодня давали «Травиату», и они сидели в лучшей ложе.

– Я в порядке, – прошептала она, улыбнувшись, и чмокнула его в щеку.

– Впрочем, что бы там тебя ни тревожило, я тебя утешу сегодня же вечером. Но чуть позже. К сожалению.

Его пальцы скользнули по ее руке, талии, бедру, и вот горячая ладонь сжала колено, а пальцы все пытались забраться выше.

Сэм прерывисто вздохнула. Слава Богу, у ложи высокие бортики.

Джек наклонился, и она почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Знаешь, чего я хочу? Почему я так жду сегодняшнего вечера? – Его шепот заставил Саманту испытать совершенно неуместное в опере возбуждение, но она жадно вслушивалась, не в силах совладать с собой. – Я буду тебя целовать… везде. Я говорил тебе, что обожаю целовать твою грудь?

– В опере первый раз, – пробормотала Саманта.

Джек хмыкнул. Он надеялся, что со стороны все выглядит так, словно они переговариваются шепотом, а сам тихонько провел языком по нежной раковине ее уха. Сэм едва сдержала стон и вдруг вспомнила, что когда-то – наверное, сто лет назад – она считала, что Толливер не способен на творческое самовыражение. Ах, как же она ошибалась! Его творчество носило сексуальный характер и имело очень узкую направленность. Джек творил для одного человека, для женщины. Но то напряжение, которое он умел создать, просто правильно выбрав слова, то желание, которое он возбуждал даже мимолетными прикосновениями, то удовольствие, которое он дарил, когда они занимались любовью, – для нее это было намного ценнее, чем самые совершенные по форме и дизайну стеклянные сосуды.

Мысль о сосудах принесла воспоминание о бывшем муже, и Саманта вновь почувствовала страх и неуверенность. Ей так и не удалось избавиться от дурного предчувствия, которое возникло у нее после разговора с Митчем. Она рассказала о случившемся Монти, и та чуть со стула не свалилась, услышав, что Сэм призналась мужу в истинной природе своих отношений с Толливером, подтвердив, что они всего лишь разыгрывают спектакль.

– Как ты могла? Ведь знаешь же, что Бергену доверять нельзя! Молись теперь, чтобы он не сообразил, как может использовать полученную информацию против тебя. Вообще мне все это не нравится.

Саманте тоже не нравилось происходящее и очень хотелось рассказать обо всем Джеку, но она постоянно помнила, в каком физическом и моральном напряжении держит его избирательная кампания, находящаяся в самом разгаре. И ей ужасно не хотелось докучать любимому рассказами о бывшем муже и его странностях.

Кара проинформировала ее, что избирательная кампания вступила в следующую стадию и в течение нескольких следующих недель Саманте предстоит много путешествовать. Вместе с Джеком она должна объехать весь штат. В программу включены посещения школ, заводов, открытие турнира по гольфу, а также присутствие на бесчисленных обедах и торжественных встречах с избирателями.

«Я сама справлюсь с Митчем», – решила Сэм.

– С тобой что-то не так, – уверенно прошептал Толливер. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Саманта вздохнула и прислонилась к его плечу. Он сразу же обнял ее, прижал к себе жестом защитника и покровителя. «Так здорово чувствовать, что он обо мне заботится», – растроганно подумала Сэм.

– Я немного устала, – сказала она. Это не было ложью, но Саманта сильно преуменьшила собственные ощущения. Она не могла припомнить, когда была так измучена. Пожалуй, последний раз у нее был подобный упадок сил, когда она носила Дакоту и одновременно работала по шестьдесят часов в неделю. Кто же знал, что политика – такое трудоемкое и изматывающее занятие?

– Сэм!

Она подняла голову, взглянула на Джека, и ее поразили нежность и тревога, которые читались в его взгляде. Трудно поверить, что всего пару месяцев назад этот человек был для нее чужим. И что когда-то она сомневалась в нем.

– Знаешь, я ценю все, что ты для меня делаешь. Правда.

Она кивнула.

– Можно подумать, что ты провела не один год на сцене или имеешь опыт работы в политике. Пресса от тебя в восторге. А также Кара и Стю. Они, конечно, не чужие, но, поверь, в своих оценках бывают гораздо безжалостнее, чем люди со стороны. И даже Маргарет не может к тебе придраться. Знаешь, если из этой кампании и выйдет толк, то лишь благодаря тебе.

– Я рада, что могу помочь, – улыбнулась Саманта.

Джек, наплевав на публику, склонился к ее губам, и оба растворились в жарком и сладком медленном поцелуе. Они даже не заметили, что начался антракт, и очнулись, лишь когда в зале вспыхнул свет.

68
{"b":"221","o":1}