1
2
3
...
74
75
76
...
81
* * *

Брендон Милевски отчаянно нуждался в утешении. И единственное место, где он мог получить требуемое, – кондитерская на Шестнадцатой Западной улице. Когда его дела бывали совсем плохи – вот как сегодня, – он заказывал дюжину горячих, тающих во рту жареных пирожков, и волшебным образом жизнь уже не казалась ему столь ужасной, а положение столь безнадежным.

Пожалуй, сегодня ему придется съесть всю дюжину, чтобы хоть немного прийти в себя. Дела шли из рук вон плохо. Митчел Берген просто растворился в воздухе. Кристи так и не позволила ему заняться с ней сексом. Тем вечером он был уже почти у цели: в ее спальне, в ее постели. И что? Она просто вывернулась из его рук и вытолкала его взашей из квартиры. Это было обиднее всего – она не дала ему возможности закончить начатое. А Милевски был уверен, что смог бы доставить Кристи настоящее удовольствие и уж тогда она стала бы относиться к нему лучше. Но теперь вряд ли ему удастся еще раз дотащить ее до кровати. Так что, похоже, не видать ему Кристи Скоэн как своих ушей.

Милевски припарковал машину рядом с кондитерской так, чтобы присматривать за ней через окно. Этот район слыл не слишком благополучным, и если не угнать, то уж магнитолу спереть могли очень быстро. Войдя в заведение и обнаружив, что народу сегодня полно, Брендон пристроился в хвост очереди. Подумать только, два часа дня, а в кафе не протолкнуться. Все столики заняты, и публика здесь собирается удивительно разношерстная. Вот несколько человек, облаченных в приличные деловые костюмы, а вон в том углу какие-то подозрительно немытые типы, смахивающие на бродяг. И все пришли именно сюда – за крепким горячим кофе и божественной выпечкой.

Милевски стоял в очереди и от нечего делать продолжал разглядывать публику. Что-то в человеке, сидевшим за угловым столиком рядом с музыкальным автоматом, показалось ему знакомым. Мужчина сидел, низко опустив голову и обхватив кружку с кофе двумя руками. Брендон внимательно разглядывал сгорбленную фигуру. Если помыть ему голову, то тип окажется блондином. Сутулые плечи… черт, кто же это? Брендон взглянул на руки – длинные, тонкие пальцы – и сразу понял, что это – ах, мать твою, вот это да! – да ведь это Митчел Берген.

Часто хорошие вещи случаются одновременно. Так и сейчас, очередь Брендона подошла именно в тот момент, когда он узнал негодяя, не оправдавшего их с Кристи надежд. Милевски заколебался. Что делать? Успеет ли он сделать заказ? А вдруг Берген услышит его голос, узнает его и сбежит?

– Что вам подать, мистер? – Женщина за прилавком с нетерпением смотрела на нерешительного посетителя.

Милевски решился, но ответил шепотом:

– Дюжину пирожков и средний кофе без кофеина.

– Да вы никак шпион? – хмыкнула продавщица, с любопытством рассматривая необычного клиента.

Брендон заплатил и ждал заказ, изо всех сил стараясь не пялиться на Митча. Подхватив пирожки, он выскочил на улицу, положил пакете выпечкой на переднее пассажирское сиденье, а стаканчик пристроил в специальный держатель на панели. Все это время он поглядывал на дверь кондитерской. Митч не выходил.

Тогда Брендона осенила очень неплохая мысль. Он открыл багажник и принялся шарить там, собирая нужные ему предметы. Кое-что нашлось в его спортивной сумке, кое-что он возил с собой не для спортивных целей, а скорее для развлечения. Наконец, рассовав по карманам найденные предметы, он направился обратно в кондитерскую. Милевски с трудом сдерживал улыбку, ибо будущее – так недавно безрадостное – виделось ему теперь в розовом свете. И прежде всего там, в его прекрасном завтра – а может, даже сегодня, – была Кристи, нагая, благодарная, выполняющая все его желания.

Войдя в кафе, Брендон решительно подошел к столику Бергена, рывком вздернул того на ноги и приставил ему к боку зажатый в кулаке нож для колки льда.

– Если хоть пикнешь – пристрелю к чертовой матери! – прошипел Милевски. Потом извлек из кармана пару наручников, быстро защелкнул их на запястьях Митча и потащил свою жертву к выходу. Продавщица смотрела на него из-за прилавка, вытаращив глаза и приоткрыв рот, и Брендон весело ей подмигнул.

Он затолкал Бергена на заднее сиденье машины и стянул ему лодыжки галстуком, который возил с собой в качестве дежурного аксессуара. Затем плюхнулся на водительское кресло и тронул машину с места. Стараясь не нарушать правила и не превышать скорость, Брендон проехал пару кварталов, пока не нашел нужное ему место – довольно глухой и совершенно безлюдный тупичок. Время от времени он с беспокойством поглядывал в зеркальце заднего вида, но Митч сидел, обмякнув, голова его болталась из стороны в сторону, и он лишь постанывал и бормотал что-то нечленораздельное. Убедившись, что на улице пусто, Милевски пересел на заднее сиденье и встряхнул Митча. Тот опять застонал. «Похоже, парень перебрал дозу или ему зелье попалось некачественное, – с беспокойством подумал Брендон. – Не хватало еще, чтобы он тут у меня помер в машине». Он быстро обыскал вялое тело. Митч был все в той же зеленой толстовке, и в ее внутреннем кармане в целости и сохранности оказались микрофон, провода и небольшое звукозаписывающее устройство. Трясущимися от волнения руками Милевски переложил вновь обретенное сокровище в собственный карман, опять сел за руль и довез Бергена до ближайшей больницы. В приемном покое он сказал уставшей медсестре, что нашел парня на обочине дороги и решил проявить христианское милосердие, вот и привез его сюда. Сестра попыталась выяснить его имя, но Брендон отказался давать свои данные и ушел. Уже в машине он набрал номер Кристи. Она не подходила к телефону. Тогда он позвонил в офис и ему сказали, что Кристи не было на работе. Звонок на домашний телефон предоставлял всем желающим возможность пообщаться с автоответчиком. Милевски взглянул на часы: они показывали тринадцать сорок пять. Последний шанс озвучить сенсационную пленку – дать сообщение в вечерних шестичасовых новостях. Он должен найти Кристи. Потом его одолели сомнения в том, что запись вообще существует. А если этот чертов наркоман и записал какой-то разговор, то много ли он стоит? Брендон достал магнитофон и включил запись. После прослушивания разговора Милевски буквально пот прошиб от восторга. Это именно то, что нужно! Золотая жила! Кристи будет обязана ему! Она будет принадлежать ему вечно!

– Джек, я просто не могу поверить, что ты говоришь серьезно!

– Тебе придется это сделать. Я люблю Сэм, а она меня бросила. Просто вот так – ни с того ни с сего. Сказала, что не готова, что у нее есть причины. Ты можешь себе такое представить? Именно я всегда находил сотню причин, чтобы бросить женщину, и ни разу не чувствовал, что готов к семейной жизни. С Самантой все было по-другому, все было по-настоящему. И вдруг она поступила… как я.

Маргарет поджала губы. Она просто не знала, что нужно говорить в такой ситуации. Джек изливал ей душу, и это повергло пожилую леди в настоящий шок. Он никогда прежде ничего подобного не делал. Даже когда был ребенком – мать никогда не выступала в роли поверенной его секретов и обид.

– Я без нее ничто… я просто умер. А она даже не хочет поговорить со мной. Объяснить, что произошло.

Маргарет нахмурилась. Она эту миссис Монро всегда терпеть не могла, и то, что рассказывал Джек, не пробудило в ней нежных чувств к рыжей нахалке. Подумать только – бросить ее сына! Да ни одна женщина не имеет права обойтись с ним подобным образом.

– Скажи, ты потерял интерес к выборам из-за того, что случилось? Из-за миссис Монро?

– Да. Я хотел сделать ей официальное предложение после завершения первого тура выборов. – Толливер поднял на мать подозрительно заблестевшие глаза. – Я хотел, чтобы она вышла за меня замуж.

– А где она сейчас?

– Наверху. Когда я приезжаю сюда, на Сансет-лейн, она закрывается в своей спальне в гостевом крыле или в студии.

– В студии?

– Я переделал старую детскую в студию, потому что Сэм художница и ей нужен свет и место, где хранить полотна… и краски пахнут… ну и чтобы ей никто не мешал.

75
{"b":"221","o":1}