ЛитМир - Электронная Библиотека

Машину он узнал сразу – Кристи очень гордилась своим автомобилем. Пока Милевски хлопал глазами и ловил ртом воздух, «ниссан» вылетел на тротуар как раз перед зданием издательства «Индианаполис стар». Прохожие с воплями бросились в разные стороны, но Кристи, похоже, все было нипочем. Машина продолжала двигаться. «Ниссан» снес пару киосков и автоматов для оплаты стоянки, а потом ткнулся передним бампером в кирпичную стену здания и, наконец, замер.

Брендон круто развернулся в совершенно не предназначенном для этого месте. Подъехал поближе и увидел, что движение на улице было парализовано: водители, высунувшись из машин, глазели на место происшествия. Милевски бросил автомобиль посреди дороги, чтобы иметь возможность сбежать как можно быстрее. Он пробирался к тротуару, лавируя между людьми и машинами, и тут дверца красного «ниссана» распахнулась и появилась Кристи. Она была совершенно целой, но ее шатало, рот был перемазан слюной и кровью, и она заливалась истеричным смехом, тыча пальцем в раскиданные повсюду газеты. Брендон схватил женщину за руку и потянул за собой, прочь от быстро собиравшейся толпы. Тут, к его ужасу, распахнулись двери издательства и на улицу выскочили два парня с фотоаппаратурой.

– Кристи! – прошипел он, заглядывая ей в лицо. – Пойдем скорее. Шевелись же!

– Эй, слушайте, а это, часом, не Кристи Скоэн, ведущая с телевидения? – Один из фотографов перестал щелкать камерой и уставился в их направлении. – Эй, парень! Это Кристи Скоэн? Чего она наглоталась? Или ширялась?

– Вы ошиблись! – Брендон уже дотащил вяло передвигающую ноги Кристи до своей машины, сунул ее на заднее сиденье и поторопился покинуть место аварии.

Да, потом ему скорее всего придется предстать перед судом за пособничество в разбое, повреждении имущества и всем остальном, потому что погром Кристи устроила исключительный и полиция доберется до нее довольно быстро. Но сейчас часы показывали шестнадцать часов сорок минут, и у них все еще остается время, чтобы выпустить пленку в эфир. И надо сделать это до того, как журналистку сцапают представители правоохранительных органов, потому что у них разговор коротким не бывает.

– Во сколько ты должна быть в студии, чтобы успеть выйти в эфир с шестичасовыми новостями?

Кристи молчала, глядя в окно.

– Кристи! Сколько у нас времени?

– Никогда не думала, что в городе столько деревьев… – пробормотала женщина. – А где моя машина?

– Кристи, слушай меня! Ты должна сосредоточиться!

Кристи молчала, и Милевски подумал было, что все его усилия напрасны и до ее затуманенного лекарством мозга слова так и не дошли. Но через минуту Кристи повернула к нему распухшее лицо и, кривя рот, спросила:

– Так что сказала эта рыжая сука своему бывшему мужу?

Сэм сидела на кровати и расстраивалась, глядя, как Монти ныряет в шкаф за очередной вещью. Все напрасно, думала она. Ни одно платье, ни один костюм уже не сидят так, как надо. Это немыслимо! Доктор сказал, что ее беременности всего одиннадцать недель, а она выглядит так, словно это пятый месяц! Точно, когда она носила Лили, то начала полнеть как раз на пятом месяце. Но сейчас все по-другому. Саманта отогнала мысль о том, как именно она будет выглядеть к концу срока. «Наверное, моя толщина сравняется с ростом. Буду кататься шариком». Она вздохнула.

– Может, это? – Монти извлекла из шкафа черную юбку и белую блузку с кружевами.

– Слишком строго.

– Тогда это? – Следующим из шкафа показался шоколадного цвета костюм с темно-вишневым шитьем.

– Я надевала это в вечер первых дебатов.

– Да никто уже и не помнит!

– Нельзя. Кара сказала, что на публичных выступлениях нельзя появляться два раза в одной и той же вещи. А кроме того, это шерстяной костюм и мне будет в нем слишком жарко… Я беременна, ты помнишь? Я беременная незамужняя женщина. Нет, лучше так – бездомная незамужняя мать пятерых детей.

Монти уставилась на подругу и явно хотела что-то сказать. Потом сдержалась, вздохнула и опять нырнула в шкаф.

– А как насчет этого?

– Да кому какая разница, во что я буду одета? – Саманта взяла шифоновое платье цвета мха, которое Монти сняла с вешалки. – Телевидения там не будет. Джек просто должен произнести очередную речь. Так что и это сойдет. Оно совсем не новое, но мне будет в нем удобно.

Саманта надела платье и подходящие туфли. Монти застегнула молнию на спине. Потом вдела подруге в уши серьги с зелеными бусинками. Саманта разыскала в шкафу объемистую бежевую сумку с короткими ручками и встала, держа ее перед собой и прикрывая живот.

– Так нормально? – спросила она у Монти.

– Все очень хорошо, Сэм, – ответила та, с нежностью глядя на подругу. – Просто замечательно.

– Мама! Мам! – Голос Грега донесся из коридора, и в нем звучала паника. – Включай скорее Десятый канал! Скорее!

У Саманты сжалось сердце. Что могло случиться? Вдруг Джек попал в аварию? Монти подскочила к деревянной стойке, где за резными дверцами прятался телевизор и прочая техника. В комнату влетели Лили, Грег и Дакота.

В молчании они смотрели на диктора, который читал анонсы шестичасовых новостей.

– По-моему, мы в полной жопе, – сказала Лили.

Брендону было очень нелегко смотреть на происходящее. Он искренне жалел Кристи и очень переживал за нее. Гримеры умоляли ее убрать марлевые тампоны, лежащие за щеками: они деформировали контур лица. Но Кристи категорически отказалась. Она заявила, что лучше пусть зрители увидят толстощекую ведущую, чем Кристи Скоэн, с подбородка которой будет капать кровь. «Я вам что, граф Дракула?»

К огромному облегчению Милевски, Кристи пришла в себя и почти избавилась от одурманивающего действия анестезии. Врач прописал ей сильнодействующие обезболивающие, которые должны были поддерживать ее в полусонном состоянии как минимум до следующего утра, но она решила пока не принимать лекарства, чтобы сохранить ясную голову. Кристи и редактор новостей сидели голова к голове и готовили сюжет.

Гримеры утащили Кристи готовиться к выходу в эфир, и тут прибыла полиция. Целых четыре офицера приехали, чтобы препроводить мисс Кристи Скоэн в полицейский участок. После беседы с директором Десятого канала офицеры любезно согласились подождать, пока будет отснят выпуск шестичасовых новостей, благо времени до него осталось всего ничего.

И вот наконец время пришло. Это был тот самый момент истины, венец славы, которого Кристи ждала так долго. Она раздобыла сюжет, который наверняка станет сенсацией и откроет ей дорогу на национальное телевидение. Брендон знал, о чем именно думает в этот момент Кристи, и покачал головой. Ему было жаль ее – она всегда так заботилась о своей внешности и слыла безупречной в этом отношении. Сегодня – даже он вынужденно признал это – Кристи Скоэн выглядела не лучшим образом. Ее речь была понятна, но она заметно шепелявила, да еще часто приходилось сглатывать слюну, чтобы та не стекала на подбородок. Гримеры постарались замазать прыщики, но кое-что все же проступало сквозь крем и пудру. А за дверью студии ее ждала полиция.

Брендон вдруг подумал, что вся история может иметь совсем не тот финал, на который так истово уповает Кристи.

Кара стояла посреди кабинета, который когда-то служил тихим прибежищем губернатору Гордону Толливеру, и оглядывала присутствующих. Она была очень собранна, серьезна и чувствовала, что многое – если не все – в этой странной избирательной кампании зависит теперь от ее умения выпутывать своего кандидата из немыслимых ситуаций. Она предложила Стюарту, Джеку и Маргарет занять место за большим столом, а по другую сторону комнаты усадила на диван Монти и Саманту. Сама Кара стояла между ними как рефери, сжимая в руке пульт от телевизора.

– Слушайте меня внимательно, – строгим голосом сказала она. – Джек должен выйти на сцену и произнести свою речь через час. Чтобы добраться до места выступления на машине, нам нужно минут двадцать. Итого у нас с вами есть сорок минут. За это время мы должны выяснить, что именно произошло и как нам справиться с ситуацией. Прошу вас выключить мобильные и не отвлекаться на посторонние моменты. У кого-нибудь есть вопросы?

77
{"b":"221","o":1}