ЛитМир - Электронная Библиотека

– А то!

Джек повернулся к Саманте.

– Милая, давай встретимся прямо перед пресс-конференцией. Мне нужно успокоиться и собраться с мыслями, хорошо?

Саманта кивнула.

– Только ответь мне сначала на один вопрос.

– Все, что угодно.

– Ты меня любишь, Сэм?

– Я люблю тебя, Джек. Ты единственный мужчина в моей жизни, и это навсегда.

– Маргарет, – позвал Джек. – Ты едешь с нами?

Маргарет Толливер словно очнулась. Она поднялась с кресла, улыбнулась и заявила:

– Езжайте, деловые люди. У меня здесь машина с шофером, и мы, девочки, приедем позже.

Она выпроводила Джека и его адвокатов, потом вернулась и, встав перед Монти и Сэм, долго и пристально разглядывала последнюю. Потом неожиданно спросила:

– Можно мне вас обнять?

– Да… конечно. – Саманта порядком растерялась от неожиданности. Она осторожно обняла пожилую даму и коснулась губами ее щеки. Глаза Маргарет влажно поблескивали, и она выглядела растерянной, что для Маргарет Дикинсон-Толливер было совершенно нехарактерно.

– Я хотела бы попросить вас об одолжении, – сказала Маргарет. – Вернее, у меня к вам целых две просьбы, если позволите.

– Конечно.

– Во-первых, я хотела бы, чтобы вы меня постригли. Так, как считаете нужным. Наверное, лучше коротко. Пожалуй, я позволю себе не закрашивать больше седину. Последнее время я много смотрела вокруг и видела женщин постарше меня, которые выглядят вполне стильно, хотя придерживаются естественности.

– Я сделаю это с удовольствием и постараюсь, чтобы вам действительно понравилось, – кивнула Саманта.

– А нельзя ли сделать это прямо сейчас, до того как мы все отправимся на пресс-конференцию?

– Можно, – ответила Сэм, и Монти уже гремела чем-то в кладовой, подготавливая для подруги поле деятельности.

– Чудесно. Спасибо… но у меня есть еще одна просьба.

– Да?

– Позвольте мне стать бабушкой для близнецов. Я буду их безмерно баловать… Впрочем, я пойму, если вы откажете мне в этом. У вас есть на то основания. – Маргарет с трудом справлялась со слезами. – Но я все же решилась попросить.

– Конечно, Маргарет. – Саманта улыбнулась и осторожно коснулась рук пожилой дамы, которые та, не сознавая, прижала к груди. – Я буду счастлива, если у моих детей будет бабушка.

Монти заглянула в кабинет и торжественно объявила:

– Наш салон открыт! Вы тут приступайте, а я пойду соберу детей. А потом – помяните мое слово – нас ждет пресс-конференция, которая войдет в историю.

Зал отеля «Марриотт» был полон. Здесь собрались репортеры, фотографы, телевизионщики, члены избирательного штаба и масса других людей. Все присутствующие были взволнованны, и зал гудел, словно в нем поселился рой растревоженных пчел. Но Джек не чувствовал страха или волнения. Он чувствовал уверенность в себе, и поступь его была тверда, когда он поднялся на сцену. Пока Джек шел к микрофону, он успел подумать, что за свою жизнь провел на сцене довольно много времени. Иной раз это бывали прекрасные моменты. Бывало и наоборот. Трудно предсказать, чем именно кончится его сегодняшнее выступление. Но он твердо знал, что это не самое главное в жизни. Самое главное у него уже есть.

Он обернулся: на сцену поднималась Саманта, держа за ручку Дакоту. Следом за ней шли Лили, Грег и Маргарет. Кара и Стю уже присутствовали на сцене – сидели в углу, напряженно ожидая начала пресс-конференции. Джек поймал взгляд Кары и отсалютовал ей. Она попыталась улыбнуться, но Толливер видел, что ей нелегко. Нервы Кары были натянуты до последнего предела.

Джек встал на кафедру и положил рядом с микрофоном свои записи. Он поднял глаза и взглянул на собравшихся. И в тот же миг на него обрушился шквал вопросов. Некоторые были сформулированы вполне пристойно и отражали простое любопытство, вызванное сенсационными разоблачениями ведущей Десятого канала. «Вы хоть немного ее любите?» – спросила женщина, ведущая радиопрограммы. Но голос Джиллиана с Третьего канала перекрыл крики других:

– Правда ли, что Саманта Монро была вашей содержанкой?

Джек знал, что сейчас последуют и другие вопросы в том же роде, а потому поторопился начать. Ему совершенно не хотелось, чтобы Саманта и дети выслушивали оскорбительные выкрики не слишком щепетильных репортеров.

– Добрый вечер, дамы и господа. Спасибо, что пришли на эту пресс-конференцию, хотя оповещения были разосланы буквально час назад. Думаю, я смогу ответить на большую часть ваших вопросов, если вы дадите мне несколько минут. Я хочу рассказать вам правду о том, что случилось. И я прошу вас дать мне эту возможность и не перебивать мой непростой рассказ.

Джек замолчал и оглядел зал, в котором люди перешептывались и шикали друг на друга.

– Это правда. Я платил Саманте Монро, чтобы она изображала мою невесту. И помолвка была ненастоящей. Мы не собирались пожениться.

Толпа в зале словно сошла с ума. Кое-кто из газетчиков рванулся к двери, мечтая состряпать эксклюзивный материал первым. Джек насмешливо смотрел им вслед. Потом он оглянулся. Саманта стояла за его спиной: она показалась ему невероятно красивой. И она улыбалась ему. Грег дружески подмигнул, Лили застенчиво кивнула, а Дакота расплылся в улыбке от уха до уха и показал Джеку большой палец. «Теперь мне ничто не страшно», – подумал Толливер, поворачиваясь к беснующемуся залу.

– Не могли бы вы вести себя как взрослые люди и дать мне закончить? Это не займет много времени. – Он выдержал паузу и продолжил: – Во-первых, я хотел бы извиниться перед вами и перед всеми жителями штата Индиана за эту ложь. То, что я сделал, – непростительно. Я полностью беру на себя ответственность за то, что произошло, и хочу подчеркнуть, что это было мое решение и моя вина. Прошу принять во внимание, что Саманта Монро не сделала ничего предосудительного. Идея этого спектакля принадлежала не ей. Я предложил ей работу, мы оговорили условия контракта, и дальше она просто выполняла свои обязанности.

– Сколько вы ей заплатили?

– Вы с ней спали?

Джек почувствовал сзади какое-то движение и обернулся. Лили уводила Дакоту со сцены. Грег, неодобрительно покачивая головой, двигался следом.

Когда Джек заговорил снова, в его голосе слышался гнев:

– Современная политика превратилась в игру, дамы и господа. Когда я играл в национальной сборной, мне порой казалось, что бейсбол – жестокая игра. Позвольте заявить со всей ответственностью опытного человека – это детская игра по сравнению с той схваткой, которая идет за места в национальном правительстве. И вот еще что – сражаясь за собственную шкуру, мы позабыли о том, что действительно важно, хоть это и написано в нашей конституции. Помните, там обозначены простые, но необходимые права – мы должны избирать тех, кто представляет интересы народа, а не свои собственные. Но избранные зачастую думают прежде всего о себе.

Где-то сбоку от сцены прозвучал довольно громкий голос (подозрительно похожий на голос Монти):

– Черт, там, в конституции, правда так написано? Эй, есть у кого-нибудь копия?

Народ захихикал, и это дало Джеку возможность перевести дыхание.

– Я хочу сказать, что теоретически мы должны избирать людей умных, целостных, обладающих знаниями и терпением, а самое главное – чтобы у этих людей были добрые сердца. И в местных правительствах, и в Вашингтоне нам прежде всего нужны политики, которые будут помнить о людях, избравших их, заботиться об их нуждах и которые знают об этих нуждах не понаслышке. Мы должны помнить об этом и не позволять профессионалам от политики соревноваться в том, у кого круче галстук или чей высокооплачиваемый маркетинговый консультант придумает самый броский лозунг для избирательной кампании.

– То есть вы уходите из политики? – раздался выкрик из зала.

– Нет. Я буду продолжать свою избирательную кампанию. Да, возможно, я проиграю, но это меня абсолютно не пугает. Черт с ним, с Вашингтоном! – Джек услышал, как Кара закашлялась. – Начиная с этого момента я буду вести свою кампанию как Джек Толливер, живой и честный человек. Да, у меня есть недостатки, и я не боюсь в этом признаться. Я долго жил немного странной, но очень интересной жизнью, встречался со многими женщинами… моя мама считает, что их было слишком много. Кроме того, я вырос в богатой семье и никогда не знал, как это – недоедать или не иметь денег на приличную одежду. Я не копил на велосипед или отпуск… Впрочем, ближе к делу. Я хочу дать ответ Десятому каналу, который выдал в шестичасовых новостях некую аудиозапись. Ну как, вы готовы? – Он протянул руку назад, и Саманта, вложив в нее свою ладонь, встала с ним рядом.

79
{"b":"221","o":1}