ЛитМир - Электронная Библиотека

В публике, конечно, раздавались смешки: он ведет себя прямо как Сталин. Тот тоже был и «друг всех детей», и «главный свиновод», и «лучший шахтер», и «товарищ всех физкультурников», и «ведущий кинематографист»…

Но смешки оставались только смешками – эмоции уходили в песок. Никаких серьезных протестов по поводу отсутствия дебатов не существовало.

Естественно, без сопротивления Путин наглел. Это ведь неправда, что он ни с чем не считается, ни на что не реагирует и только, знай себе, гнет свою линию, чтобы удержаться у власти…

Очень даже обращает внимание. И считается. И пристально следит за нами, подконтрольным народом. И это так происходит именно потому, что он поступает по-чекистки. Это – типичное поведение сотрудника нашего КГБ. Сначала – вброс информации в общественное употребление через узкий круг лиц. В нашем современном случае – через столичный политический бомонд. Цель вброса – почувствовать, какая возможна реакция. Раз ее нет или она аморфная, медузообразная – значит, все отлично, можно давить свою линию дальше, вкидывать свои идеи или действовать, как считаешь необходимым, ни на кого не оглядываясь.

Короткое отступление: оно уже не о Путине, а о нас, публике российской. Путинцы – люди, продвигающие его, заинтересованные в его втором восшествии на престол, люди, сосредоточившиеся сейчас в администрации президента, которая в действительности управляет страной, а не правительство (исполняет волю президента) и парламент (штампует законы, какие хочет президент), – они очень внимательно следят за общественной реакцией. Неправда, что им плевать. И то, что это так, означает слишком многое: ответственны за все происходящее – мы. Мы прежде всего – не Путин. Наша «кухонная» (лишь на кухне посудачить) реакция на Путина и его циничные измывательства над Россией – гарантия, что Путин все это проделал со страной в предыдущие четыре года. Социальная апатия, демонстрируемая обществом, – безмерна. И она – индульгенция Путину на следующие четыре года. Мы реагировали на его действия и речи не просто вяло – а со страхом. Мы демонстрировали чекистам, укоренившимся во власти, этот свой страх. И этим только усиливали их желания относиться к нам, как к быдлу. КГБ уважает только сильных – слабых сжирает. Нам ли этого не знать? И тем не менее мы – в целом – продемонстрировали себя слабаками и были съедены (подавлены). Страх для советского чекиста – мед. Нет лучше подарка ему, чем чувствовать, как трясутся поджилки толпы, которую требуется подчинить своей воле.

И мы сделали этот подарок. Газеты и телевидение были полны нашим страхом до краев. Оппозиционеры только и говорили, что об опасности лично для себя, если… То есть о своем страхе.

И были сожраны с потрохами.

Вернемся к концу февраля 2004 года. Во время, непосредственно предшествовавшее 14 марта – даже рука не поднимается написать: «в предвыборное время», – ну, какое оно «предвыборное»?… В какой-то момент, методом зондажа общественного мнения, Кремль почувствовал, что публика начинает уставать от наглости Путина, не желающего ни дебатировать, ни агитировать. Да и от скуки предвыборной кампании, которая таковой, по сути, не оказалась.

И тогда, для взбадривания населения, градус настроений которого снижался, почти перед самым 14 марта Кремль объявил о «сильных шагах» Путина. Народу было предложено считать таковыми смену кабинета министров за три недели до дня голосования.

Сначала все опешили – действительно, глупость какая-то, логики нет. Ведь после выборов, согласно Конституции, кабинет уходит в отставку в полном составе, и новоизбранный президент заявляет о кандидатуре нового премьера, а тот в свою очередь представляет ему на утверждение своих министров… И, если размышлять здраво, зачем назначать сейчас, чтобы переназначать потом, после инаугурации? К чему такая свистопляска? Которая обязательно парализует деятельность правительства, и без того большую часть рабочего времени занятого решением собственных коммерческих проблем? Погрязшего в коррупции?…

И тем не менее хоть и глупая акция – менять кабинет за месяц до положенной по закону смены, – взбадривание действительно получилось: политический бомонд зашевелился, флюиды игры «угадайка» – кого Он назначит? – заполонили телеэфир, политологи получили пищу для дискуссий, пресса – о чем писать в рамках «предвыборной кампании», потому что до этого писать было не о чем.

Однако в политическом бодрствовании прошло не больше недели. В ее ходе путинские политтехнологи ежедневно заклинали народ по телевизору, что президент сделал это только потому, что хочет быть «абсолютно честным перед вами», он не хочет «идти на выборы с котом в мешке» (имелась в виду конституционная процедура: после выборов президента – смена кабинета), он желает продемонстрировать свой курс до 14 марта…

Надо сказать, народ верил – большинство нашего народа. Наверное, примерно пятьдесят на пятьдесят. Та половина, которая доверяла этой лживой и глупой аргументации и приветствовала ее, – отличается важной особенностью: Путина любят и верят ему – только истово, безоглядно, иррационально, без ума (в смысле – без разума), верят, и все тут.

В неделю до назначения нового премьера было то же самое, демонстрировался привычный тип «любви» к Путину – доверявшие серьезности его намерений не обращали серьезного внимания на явные логические неувязки заявленной идеологии смены кабинета.

И действительно, только если верить безоглядно, как в первой любви, то не возникает элементарного вопроса сразу: что же мешало Путину «продемонстрировать свой курс» и без отставки правительства? Вот уж у кого для этого полным-полно шансов. Например, поучаствовав в тех же публичных дебатах? Где, в диалоге, отстоять свою точку зрения, лицом к лицу с оппонентами. Зачем для «демонстрации курса», собственно, менять правительство?

Зачем-зачем?… Надо сказать, что пара месяцев, предшествовавших дню голосования 14 марта, прошли под флагом, на котором было недвусмысленно начертано: «Будет Путин, и никаких гвоздей». Однако неделя после объявления об отставке кабинета превзошла по цинизму все предыдущие: по телевизору народу прямо-таки и говорили, что от 14 марта ничего не зависит, все решено, будет Путин обязательно, и только Путин, и никого, кроме Путина, он – наше все, он добрый, он думает за всех. Царь. Народ, ты же любишь добрых царей?

Ох, уж наш народ любит таких.

От аргументации «он хочет продемонстрировать свой курс заранее, чтобы народ получил не кота в мешке после выборов», пиарщики всего-то за неделю постепенно докатились до «он хочет продемонстрировать свой курс заранее, потому что будет только он», а раз «будет только он», то какая разница, до 14 марта менять или после…

Дальше был день объявления имени нового премьера, обставленный как выходная ария главного героя в опере: вот-вот, Он скажет наутро… Через два часа… Через час… Осталось десять минут… И тот, кого объявят, заверяли нас по телевизору, возможно, станет Его преемником в 2008 году…

В России очень важно не быть смешным – плохо заканчивается, обсмеют, насочиняют анекдотов, и станешь Брежневым. Когда Путин объявил имя нового премьера, смеялись даже убежденные его сторонники. Всем стало ясно, что Кремль сыграл очень плохую комедию. Выяснилось, что Путин снял со своего поста фактически одного-единственного премьера Михаила Касьянова. «Сильный шаг» оказался элементарным мелочным сведением личных счетов… Не более. Да, естественно, его прикрыли пиаровскими ходами, завуалировали всякой ерундой и риторическим гарниром про великую Россию.

Но… гора родила мышку. Практически все министры остались на своих местах, ушел только Касьянов, на которого Путин имел многомесячный «большой зуб» и вообще много мелких «зубов», так как Касьянов был наследием ельцинской эпохи, и первый президент России просил, возводя на трон второго президента, не трогать Касьянова.

И вот этот премьер Касьянов – единственный из главных персон российской политики, который, будучи человеком Ельцина, выступил категорически против ареста олигарха-либерала Михаила Ходорковского и постепенного разгрома нефтяной компании «ЮКОС», самой прозрачной компании нашей коррумпированной страны, первой признавшей международную систему аудита и работающей по мировым финансовым принципам, то есть «в белую», как у нас говорят, и, кроме всего прочего, дающей более пяти процентов ВВП, содержащей крупный университет, детские дома, ведущей огромную благотворительную деятельность.

68
{"b":"22162","o":1}