ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Твоя лишь сегодня
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Метро 2035: Красный вариант
Ключ от твоего мира
Дети судного Часа
Победители. Хочешь быть успешным – мысли, как ребенок
Сука
Как найти деньги для вашего бизнеса. Пошаговая инструкция по привлечению инвестиций
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Содержание  
A
A

В тот день в экспедиции бьш дежурным какой-то приказный подьячий. Когда он остался один, то послал сторожа за вином и напился пьяным.

При чтении бумаг попалось ему в руки подписанное императрицей решение. Когда он прочел «быть по сему», сказал:

— Врешь, не быть по сему.

Взял перо и исписал всю страницу этими словами: «Врешь, не быть по сему» — и лег спать.

На другое утро он пошел домой, в экспедиции нашли эту бумагу и обмерли от страха.

Поехали к генерал-прокурору князю Вяземскому. С этой бумагой он поехал к императрице и бросился ей в ноги.

— Что такое? — спросила она.

— У нас несчастье, — сказал Вяземский, — пьяный дежурный испортил ваш приказ.

— Ну что ж, — сказала государыня, — я напишу другой, но я вижу в этом перст Божий; должно быть, мы решили неправильно. Пересмотрите дело.

Пересмотрели дело, и оказалось: действительно, оное решение было неправильно.

* * *

— Никогда я не могла хорошенько понять, какая разница между пушкою и единорогом, — говорила Екатерина II какому-то генералу.

— Разница большая, — отвечал он, — сейчас доложу Вашему Величеству. Вот изволите видеть: пушка сама по себе, а единорог сам по себе.

— А, теперь понимаю, — сказала императрица.

Вяземский П. А. Старая записная книжка. // Полн. собр. соч. Спб., 1883.

* * *

Д. П. Трощинский, бывший правитель канцелярии графа Безбородко, отличный, умный чиновник, но тогда еще бедный, во время болезни своего начальника удостаивался чести ходить с докладными бумагами к императрице.

Екатерина, видя его способности и довольная постоянным его усердием к службе, однажды по окончании доклада сказала ему:

— Я довольна вашею службою и хотела бы сделать вам что-нибудь приятное; но чтобы мне не ошибиться в этом, скажите, пожалуйста, чего бы вы желали?

Обрадованный таким вниманием монархини, Трощинский отвечал с некоторым смущением:

— Ваше Величество, в Малороссии продается хутор, смежный с моим; мне хотелось бы его купить, да не на что; так если милость ваша будет…

— Очень рада, очень рада!.. А что за него просят?

— Шестнадцать тысяч, государыня.

Екатерина взяла лист белой бумаги, написала несколько строк, сложила и отдала ему. Восхищенный Трощинский пролепетал какую-то благодарность, поклонился и вышел. Но, вышедши, развернул бумагу и к величайшему изумлению своему прочитал: «Купить в Малороссии такой-то хутор в собственность г. Трощинского и присоединить к нему триста душ из казенных смежных крестьян». Пораженный такой нечаянностью и, так сказать, одурелый Трощинский без доклада толкнулся в двери к Екатерине.

— Ваше Величество, это чересчур много; мне неприличны такие награды, какими вы удостаиваете своих приближенных. Что скажут Орловы, Зубовы?..

— Мой друг, — с кротостью промолвила Екатерина, — их награждает женщина, тебя — императрица.

Черты из жизни Екатерины II.

«Древняя и Новая Россия». 1879.

* * *

Екатерина не терпела шутов, но держала около себя одну женщину, по имени Матрену Даниловну, которая жила во дворце на всем готовом, могла всегда входить к государыне, звала ее сестрицей и рассказывала о городских новостях и слухах. Слова ее нередко принимались к сведению. Однажды Матрена Даниловна, питая почему-то неудовольствие на обер-полицмейстера Рылеева, начала отзываться о нем дурно.

— Знаешь ли, сестрица, — говорила она императрице, — все им недовольны; уверяют, что он нечист на руку.

На другой день Екатерина, увидев Рылеева, сказала ему:

— Никита Иванович! Пошли-ка Матрене Даниловне что-нибудь из земных запасов твоих; право, сделай это, только не говори, что я присоветовала.

Рылеев не понимал, с каким намерением императрица давала ему этот совет, однако же отправил к шутихе несколько свиных туш, индеек, гусей и т. п. Все это было принято весьма благосклонно.

Через несколько времени императрица сама начала, в присутствии Матрены Даниловны, дурно отзываться о Рылееве и выразила намерение сменить его.

— Ах, нет, сестрица, — отвечала Матрена Даниловна, — я перед ним виновата: ошиблась в нем; все твердят, что он человек добрый и бескорыстный.

— Да, да, — возразила императрица с улыбкой, — тебе нашептали это его гуси и утки. Помни, что я не люблю, чтобы при мне порочили людей без основания. Прошу впредь быть осторожнее.

Двор и замечательные люди в России во второй половине XVIII столетия.

Тип. Вейдемейера, Спб. 1846.

* * *

Принадлежавшие императрице антики, слитки и другие ценные вещи находились в ведении надворного советника А. И. Пушкова. Екатерина весьма уважала его, оказывала полную доверенность и всегда без расписок присылала к нему куски драгоценных металлов, редкости и т. п.

Раз, посетив его отделение и осматривая шкафы, императрица по рассеянности заперла их и положила ключи в карман.

Душков этим обиделся, на другой же день отправился к государыне и просил доложить о нем. Его тотчас впустили.

— Что тебе надобно, Александр Иванович? — ласково спросила его Екатерина.

— Увольнения от службы, Ваше Величество, — отвечал он.

— Что это значит? — с удивлением сказала государыня.

— Я, Ваше Величество, дорожу моей честью, всегда пользовался вашим добрым обо мне мнением, а вчера приметил, что вы начали меня подозревать и в первый раз взяли к себе ключи. После этого я ни при вас, ни при других местах служить не намерен.

— Помилуй, Александр Иванович, — возразила Екатерина, — я это сделала по ошибке, без всякого намерения. Извини меня. Вот тебе ключи, не оскорбляйся.

Этот самый Лушков, тотчас после кончины императрицы, представил не записанного в книгах золота и серебра с лишком на двести тысяч рублей и вышел в отставку.

Обозрение царствования и свойств Екатерины Великой.

Тип. П. Сумарокова. Спб., 1832.

* * *

На даче одного из приближенных Екатерины II обер-шталмейстера Льва Александровича Нарышкина (на Петергофской дороге) и на даче графа А. С. Строганова (на Выборгской стороне, за Малой Невкой) в каждый праздничный день был фейерверк, играла музыка, и если хозяева были дома, то всех гуляющих угощали чаем, фруктами, мороженым. На даче Строганова даже танцевали в большом павильоне не званые гости, а приезжие из города повеселиться на даче — и эти танцоры привлекали особенное благоволение графа А. С. Строганова и были угощаемы.

Кроме того, от имени Нарышкина и графа А. С. Строганова ежедневно раздавали милостыню убогим деньгами и провизией и пособие нуждающимся. Множество бедных семейств получали от них пансионы.

Домы графа А. С. Строганова и Л. А. Нарышкина вмещали в себе редкое собрание картин, богатые библиотеки, горы серебряной и золотой посуды, множество драгоценных камней и всяких редкостей.

Императрица Екатерина II в шутку часто говорила:

— Два человека у меня делают все возможное, чтоб разориться, и никак не могут!

Булгарин Ф. В. Воспоминания. Спб., 1846.

* * *

Елагин Иван Перфильевич, известный особенно «Опытом повествования о России до 1389 года», главный придворный музыки и театра директор, про которого Екатерина говорила: «Он хорош без пристрастия», имел при всех своих достоинствах слабую сторону — любовь к прекрасному полу.

В престарелых уже летах Иван Перфильевич, посетив любимую артистку, вздумал делать пируэты перед зеркалом и вывихнул себе ногу, так что стал прихрамывать. Событие это было доведено до сведения государыни. Она позволила Елагину приезжать во дворец с тростью и при первой встрече с ним не только не объявила, что знает настоящую причину постигшего его несчастья, но приказала даже сидеть в ее присутствии.

Елагин воспользовался этим правом, и в 1795 году, когда великий русский полководец, покоритель Варшавы, А. В. Суворов имел торжественный прием во дворце, все стояли, исключая Елагина, желавшего выказать свое значение. Суворов бросил на него любопытствующий взгляд, который не ускользнул от проницательности императрицы.

64
{"b":"221747","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
День, когда я начала жить
Семейная тайна
Кровавые обещания
Вата, или Не все так однозначно
Когда говорит сердце
Ищу мужа. Русских не предлагать
Время генома: Как генетические технологии меняют наш мир и что это значит для нас
Там, где цветет полынь
Разоблачение игры. О футбольных стратегиях, скаутинге, трансферах и аналитике