ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однажды ночью Силантий вдруг принялся тормошить товарищей:

— Эй, проснитесь!.. Хватайте оружие, и за мной!.. Да встрепенитесь, квёлые!.. Смерть на подступах!..

Никто не послушался. Лишь брань и сонное ворчание в ответ. Но упрямый Силантий не отставал. Наконец ему удалось вывести людей из новенькой избы и уговорить спрятаться за ближними деревьями.

На расспросы товарищей виновник этой кутерьмы заявил:

— Готовьтесь к драке… Дикие подбираются…

И в самом деле, не прошло и четверти часа, как на другом конце поляны, где стояла изба, появились огни, раздалось многоголосье, похожее на волчье завывание, и послышались треск сучьев, непонятные крики.

Жилище колонистов было внезапно окружено индейцами. На крышу избы полетели зажженные факелы. Прозвучало несколько выстрелов.

— Всего три ружья у диких, — определил кто-то из русских.

— Сладим, — уверенно отозвался другой. — Пороху у нас хватает, да и славны сабельки под рукой…

Колонисты заняли удобную позицию и открыли огонь. На фоне горящей избы нападавшие оказались легкой целью. Бой длился считанные минуты. Потеряв с десяток убитыми, индейцы бежали.

Среди русских лишь двое получили незначительные ранения. Подожженное жилище удалось быстро погасить.

В ответ на слова благодарности товарищей за счастливый исход дела, Силантий лишь пожал плечами и заявил:

— «Царевичу» спасибо… Он предостерег…

Спорить никто не стал. А слух о необычной дружбе человека и касатки прокатился по всем селениям Русской Америки.

Среди людей, живущих в суровых условиях, вдали от родины, всегда находились способные рассказчики былей и небылиц. Любая правдивая история ими частенько приукрашивалась, так что слушателям трудно было понять, где реальность, а где вымысел.

Когда последнему главному правителю Русской Америки, капитану 1-го ранга, князю Дмитрию Петровичу Максутову сообщили о дружбе человека и касатки, он отнесся к рассказу с недоверием.

— Много раз наблюдал в морских походах за этими самыми грозными хищниками океанов… Не могу представить, что у них может появиться привязанность к людям, — ответил Максутов, но все же попросил секретаря записать для него необычную историю дружбы и гибели человека и морского зверя.

Последнее сражение

Не только русским военным морякам приходилось пресекать бесчинства китобоев в северных водах Тихого океана. Против опасных браконьеров выходили и гражданские служащие Русской Америки. На утлых суденышках, без пушек, имея лишь ружья и пистолеты, они противостояли хорошо вооруженным иностранным китобоям. Случались перестрелки и рукопашные схватки. Гибли и жители Русской Америки, и браконьеры.

Последний бой Силантия произошел, когда он с товарищами остановил то ли английское, то ли испанское китобойное судно. Русские подошли с берега на яле и потребовали прекратить незаконный промысел. В ответ с иностранного корабля раздались хохот и брань. Китобои навели пушки на ял.

Силы были неравными. Силантий приказал повернуть к берегу за подмогой. Но с корабля прогремели пушки, и русские открыли ответный ружейный огонь. Несмотря на короткое расстояние между противниками, браконьеры не сразу смогли попасть на маленькое суденышко. Наверное, помешал начавшийся шторм.

Силантий дал знак товарищам налечь на весла, а сам продолжал стрелять. Бой длился до тех пор, пока пушечное ядро не пробило борт яла. Вода быстро залила шлюпку. Гибель экипажа была неминуема. В холодных водах Алеутского залива человек может продержаться лишь несколько минут.

Наверное, последнее, что увидел в своей жизни Силантий, — огромную касатку, ринувшуюся на китобойное судно.

«Царевич» (а рассказчики легенды не сомневаются, что это именно он) опоздал… С корабля заметили стремительную атаку гигантского хищника и открыли огонь. Смертельно раненный «Царевич» все же сумел первым ударом проломить деревянную обшивку судна. У него хватило сил нанести и второй сокрушительный удар. Корабль и китобои были обречены.

«Царевич» повернул к месту гибели ялика, но доплыть туда уже не смог…

Когда на следующий день шторм закончился, русские колонисты увидели на берегу тела Силантия и огромной касатки. Поскольку многие жители Русской Америки слыхали рассказы о необычной дружбе человека и морского зверя, ни у кого не вызвало сомнений, что рядом с их погибшим товарищем — именно «Царевич».

На берегу, но чуть поодаль, находились обломки русской шлюпки и иностранного судна…

Никто из колонистов не предложил разделать, как водится, труп касатки. Решили вернуть мертвого зверя океану. Наверняка Силантий одобрил бы это. Его похоронили на прибрежном холме, откуда хорошо просматривался океанский простор. А «Царевича» с превеликим трудом стащили в воду и отбуксировали на глубину.

«Человеку свое место, морскому зверю свое, — заключил кто-то из колонистов. — Зато они не далече друг от друга. И душа зверя, если она у него есть, будет, как и в земной жизни, предупреждать душу Силантия об опасностях…».

«ИХ ГОЛОСАМИ ПОЕТ ПОГИБЕЛЬ»

Старый кит чует свою смерть за двое суток. Вначале он исполняет для сородичей прощальный танец. А затем в ночной темноте подплывает к берегу и затягивает последнюю песню. Кит поет лишь один раз — в самом конце жизни. И мало кто из людей догадывается, что непонятные звуки тоски и скорби издает могучий зверь… Так хозяин морей и океанов прощается с главным своим соперником — человеком…

…И с той поры, как морские великаны забрали к себе русского музыканта, мы перестали на них охотиться и уходить далеко от земли…

Из предания индейцев квакиутль

«Земля уснувшего кашалота»

К середине XIX века многие племена тихоокеанского побережья Америки прекратили охотиться на китов. Не выдержали конкуренции. Китобойные корабли Англии, Америки, Испании и России были лучше приспособлены к массовой охоте на морских гигантов, чем легкие лодочки туземцев. Да и бледнолицые промысловики всячески старались мешать добывать китов алеутам, эскимосам, индейцам. Бывали случаи, когда их лодки уничтожались огнем корабельных пушек.

Русская Америка - i_043.jpg

В начале существования Русской Америки племена индейцев квакиутль заселяли тихоокеанское побережье от земли, где сегодня расположен город Сиэтл, и далее на север, от устья реки Фрейзер, а также остров Ванкувер. Еще в XVIII веке индейцы квакиутль не только добывали тюленей и ловили рыбу, но и охотились на китов. Но, как и другие племена, они также были вынуждены прекратить промысел морских гигантов.

В предании этого народа не говорится о жестокой конкуренции с бледнолицыми китобоями: «…Настал день, когда вождь „великоголовых“ (так квакиутль называли кашалотов) сказал своим собратьям: „я устал плавать по холодным и теплым морям и отныне буду островом… И поселится на острове народ, почитающий нас, „великоголовых“, который станет совершать для нас жертвоприношения и исполнять особую песню. А если племя не исполнит это, я проснусь и сам пропою людям прощальную песню и уничтожу их…“»

Когда-то остров Ванкувер индейцы квакиутль называли «Землей уснувшего кашалота». Бледнолицым они рассказывали, что перед смертью «великоголовые» исполняют свою прощальную песню. «Их голосами поет сама погибель», и любой человек, услышав ее, исчезает из мира живых, но не объявляется среди покойников. Где он существует, знают лишь мертвые «великоголовые». Но их никто не может спросить…

Беглец-пленник

Однажды в селение индейцев квакиутль на севере Ванкувера прибыл на кожаной алеутской байдаре бледнолицый. Как выяснилось, это был русский беглец с острова Баранова. За какое-то преступление правитель колонии посадил его под замок и собирался отправить на Камчатку или в Охотск для судебного следствия.

34
{"b":"221748","o":1}