ЛитМир - Электронная Библиотека

Меж сбитых простыней

Той ночью Стивен Кук кончил во сне, чего уже давно не бывало. Закинув руки за голову, он пялился во тьму, вспоминая последние кадры сна и чувствуя, как остывает его сперма, почему-то оказавшаяся на копчике. Когда темнота разбавилась в голубоватую серость, он перебрался в ванну, где снова долго лежал, сонно разглядывая свое белевшее под водой тело.

Накануне в кафе с красными пластиковыми столешницами, залитыми люминесцентным светом, Стивен встречался с женой. Разумеется, он пришел первым. Взгляд официантки, девочки — итальянки лет девяти-десяти, был тяжел и пасмурен от недетских забот. В блокноте она дважды старательно вывела слово «кофе», оторвала половину странички и лицом вниз аккуратно положила ее на стол. Затем, волоча ноги, пошла к огромной сверкающей кофеварке. Стивен был единственным посетителем.

Жена разглядывала его, укрывшись в подворотне на другой стороне улицы. Она терпеть не могла дешевые кафе и хотела удостовериться, что Стивен уже на месте. Он заметил ее, когда повернулся принять от девочки кофе. Точно призрак, жена стояла за его отражением в стекле. Конечно, она была уверена, что из яркого кафе ее не видно. Стивен развернулся на стуле, давая хорошенько себя рассмотреть. Помешивая кофе, он наблюдал за официанткой, которая привалилась к стойке и сомнамбулически тянула из носа длинную серебристую нить. Добыча оборвалась и бесцветной жемчужиной свернулась на кончике ее пальца. После краткого осмотра девочка отерла палец о платье, и драгоценность исчезла.

Жена вошла в кафе, однако на Стивена даже не взглянула. Она сразу направилась к стойке и заказала кофе, который сама принесла на столик.

— Другого места ты, конечно, выбрать не мог, — прошипела жена, разворачивая сахар.

Стивен снисходительно улыбнулся и залпом осушил чашку. Жена пила глоточками, выпячивая губы. Закончив, она достала из сумочки зеркальце и салфетку, которой промокнула губы и стерла красное пятнышко с переднего зуба. Смятую салфетку бросила в блюдце и защелкнула сумочку. Намокнув в кофейной лужице, салфетка побурела.

— Не одолжишь штучку? — попросил Стивен.

Жена протянула ему пару салфеток:

— Надеюсь, плакать не собираешься?

На одной из таких встреч Стивен расплакался.

— Высморкаться надо, — улыбнулся он.

За соседним столиком девочка разложила какие-то бумаги. Просмотрев их, она стала заполнять колонки с цифрами, почти утыкаясь носом в листок.

— Ведет бухгалтерию, — прошептал Стивен.

— Недопустимо, чтобы в таком возрасте ребенок работал, — шепотом ответила жена.

Редкое согласие друг с другом заставило их отвести взгляды.

— Как Миранда? — помолчав, спросил Стивен.

— Нормально.

— В воскресенье я приду.

— Как хочешь.

— И вот еще что…

Стивен смотрел на девочку, которая, болтая ногами, о чем-то замечталась. Или прислушивалась к их разговору.

— Что?

— Пусть на каникулах пару дней Миранда поживет у меня.

— Она не захочет.

— Предпочел бы услышать это от нее.

— Сама она не скажет. Ты спросишь, и она будет чувствовать себя виноватой.

Стивен грохнул ладонью по столу.

— Слушай, ты! — Сорвавшись на крик, он поймал укоризненный взгляд девочки и заговорил тише: — В воскресенье я с ней поговорю и сам все решу.

— Она к тебе не поедет, — сказала жена и вновь щелкнула сумочкой, будто в ней лежала их дочь.

Они встали. Стивен рассчитался за кофе, девочка равнодушно приняла большие чаевые. На улице он повторил:

— Значит, в воскресенье.

Но жена была уже далеко и его не слышала.

А потом во сне он кончил. Снились кафе, девочка и кофеварка. Теперь помнилось только внезапное жгучее наслаждение, а подробности ушли. Его вдруг обдало жаром, закружилась голова, перед глазами поплыло. Присев на край ванны, Стивен ждал, когда морок отступит и рассеется марево. Потом он оделся и вышел в небольшой сад с чахлыми деревьями, принадлежавший жителям квартала. Было семь часов. Дрейк, добровольный садовник, уже ползал на коленях перед скамейкой. В руках он держал скребок и флакон с бесцветной жидкостью.

— Голуби засрали, — прокашлял Дрейк, — И не присядешь, растудыть его…

Засунув руки в карманы, Стивен смотрел, как старик возится с бело-серыми кляксами. Он уже успокоился. Вкруг сада бежала тропка, вытоптанная ежедневным моционом собачников с питомцами, писателей с блокнотами и супружеских пар в кризисе.

Шагая по ней, он привычно думал о Миранде. В воскресенье дочери исполнится четырнадцать, сегодня надо купить подарок. Два месяца назад она прислала письмо: «Дорогой папочка, ты за собой следишь? Пожалуйста, дай двадцать пять фунтов на проигрыватель. С любовью, Миранда». Он ответил и пожалел о том, едва отдал письмо дожидавшемуся почтальону. «Дорогая Миранда, я за собой слежу, однако не в той степени, чтобы идти на уступки…» По сути, он писал жене. В отделе сортировки Стивен обратился к симпатичному служащему, который взял его за локоток и отвел в сторонку. Вам угодно забрать письмо? Сюда, пожалуйста. Через стеклянную дверь они вышли на балкончик. Любезный чиновник жестом пригласил взглянуть на впечатляющее зрелище: два акра, забитые работниками, механизмами и движущимися конвейерами. Откуда желаете начать?

Когда Стивен в третий раз вернулся к исходной точке, Дрейка уже не было. Безукоризненно чистая скамейка попахивала спиртом. Стивен сел. Заказным письмом он послал Миранде тридцать фунтов — три новенькие десятифунтовые купюры. И вновь пожалел о содеянном. Лишние пять фунтов были явным признанием вины. Два дня Стивен сочинял письмо к дочери, в котором жевал сопли, мямля неизвестно о чем: «Дорогая Миранда, на днях по радио передавали популярные мелодии, и меня весьма удивили слова песни…» Он не представлял, что можно ответить на подобное письмо. Однако дней через десять пришел ответ: «Дорогой папочка, спасибо за деньги. Я купила себе проигрыватель, как у моей подруги Чармиан. С любовью, Миранда. PS. С двумя колонками».

Вернувшись в квартиру, Стивен сварил кофе и прошел в кабинет, где впал в умеренный транс, позволивший ему проработать без перерыва три с половиной часа. Он отрецензировал брошюру о ханжеских взглядах на менструацию, добавил еще три страницы к рассказу и сделал запись в своем нерегулярном дневнике. Напечатав «поллюция сродни последнему вздоху старика», он вычеркнул это предложение. Из ящика стола Стивен достал гроссбух и в графе «Приход» записал: «Рецензия — 1500 слов. Рассказ — 1020 слов. Дневник — 60 слов». Взяв из коробки с пометкой «Перья» красную шариковую ручку, он отчеркнул сегодняшний день и убрал книгу в стол. Потом зачехлил пишущую машинку, вернул на место телефонную трубку, собрал на поднос кофейные принадлежности и запер кабинет, тем самым покончив с утренним обрядом, неизменным на протяжении двадцати трех лет.

За подарками к дню рождения Стивен отправился на Оксфорд-стрит. Он купил джинсы и парусиновые кеды, цветастостью намекавшие на звездно-полосатый флаг. Три цветные футболки с забавными надписями: «На душе дождливо», «Пока еще девушка» и «Университет штата Огайо». С лотка уличной торговки приобрел ароматический шарик, игральные кости и пластмассовые бусы. Затем к покупкам добавились книга о героических женщинах, игрушечные зеркальца, пятифунтовый купон на грампластинки, шелковый шарфик и стеклянный пони. Шарфик навеял мысли о нижнем белье, и Стивен направился в соответствующий магазин.

От эротической пастельной тишины в отделе дамского белья возникло ощущение чего-то запретного и сразу захотелось где-нибудь прилечь. Потоптавшись на входе, Стивен ушел прочь. В другом отделе он купил флакон одеколона и в угрюмом возбуждении вернулся домой. Разложив покупки на кухонном столе, он почувствовал отвращение от чрезмерности и слащавой снисходительности подарков. Поочередно разглядывая каждую вещицу, Стивен пытался возродить в себе уверенность, какая жила в нем при их покупке. Он отложил купон на грампластинки, а все остальное смел в хозяйственную сумку, которую забросил в шкаф в прихожей. Потом снял ботинки и носки, завалился на неприбранную постель и, пощупав затвердевшее на простыне бледное пятно, проспал до сумерек.

16
{"b":"221749","o":1}