ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Большое собрание произведений. XXI век
Книга звука. Научная одиссея в страну акустических чудес
Просветленные видят в темноте. Как превратить поражение в победу
Собиратели ракушек
Наизнанку. Лондон
Зеркало, зеркало
Темная страсть
Вата, или Не все так однозначно
64

А потом наступит черёд Гаррисона. При мысли о так называемом «слепом» глаза Палацци сузились. С ним было больше проблем, чем с другими, из-за его эксцентричности, не похоже, чтобы он вообще придерживался какого-нибудь постоянного графика. Он мог даже не выйти из номера этим вечером, что стало бы плохой новостью, но не обязательно непреодолимой проблемой. Мужчина, вероятно, спал довольно крепко, конечно, должен был спать крепко, если количество потребляемого им местного бренди чего-то стоит. Хотя, возможно, он пил бренди, потому что плохо спал? Как бы то ни было, только время покажет. А время, в течение последующих нескольких часов, во всяком случае, было на стороне вора.

Вскоре начало смеркаться, и к 9:00 или 9:15 совсем стемнело. Палацци обещал ночному сторожу, что будет у скалы к этому времени. Это обещание было дано, когда он вернулся с обеда в Таверне Элли, принеся небольшую, дешёвую бутылку узо, чтобы укрепить их дружбу. Но тем не менее, Палацци не желал злоупотреблять его добродушием — или дать старикану какие-либо основания сомневаться в своих намерениях.

Он некоторое время поковырял ухоженные ногти, потом взял свой бинокль и взглянул напоследок на внутренний двор Гаррисона, освещённый затенёнными лампами над внутренней дверью. Не успел он посмотреть, как огни погасли один за другим, и, напрягая зрение, он увидел пару смутных фигур, движущихся среди теней во дворе. Затем…

Вот и они! Рука об руку, неторопливо, спустились в лабиринт улиц. И да, они одеты для танцев! Гаррисон в тонком, лёгком белом костюме и рубашке с распахнутым воротом, его спутница в блузке на бретельках и юбке-брюках.

Его спутница…

Нетерпеливая, волчья усмешка Палацци слегка сползла с лица. Ещё одна загадка: она тоже предположительно была слепой. По крайней мере, она, также, носила очки как у слепых. Ну, если о том, слепая она или нет, можно было только гадать — то красива она была без сомнений. И ее фигура…!

Палацци позволил своим мыслям вернуться к загорающей топлесс девушке, которую он видел на маленьком пляже. Забавно, как бинокль, приближая её обнажённые груди, так что кажется, что можно вытянуть губы и поцеловать их, в то же время каким-то образом словно переносит их в другое, чуждое царство. Гораздо интересней на самом деле быть в пределах досягаемости, даже если нельзя прикоснуться. Он подумал о хорошеньких английских девушках, которых видел два дня назад: они были совсем близко, особенно девушка с большой грудью. На ней не было бюстгальтера, её соски затвердели от волнения, ясно вырисовываясь под блузкой, когда она наклонилась над валами…

Палацци вдруг почувствовал эрекцию, его члену стало тесно в штанах. Ничего нового. Трепет предвкушения. Не сексуального (как он сказал себе), скорее вызванного обстановкой. Но в любом случае это было приятное предвкушение. Он погладил твёрдую выпуклость через брюки — затем обернулся с виноватым видом, услышав грохот камней, звон ключей и хриплый, пьяный, вопросительный голос старого грека.

— Иду! — крикнул он, по-гречески он говорил с грехом пополам. — Уже иду.

Он выбрался из-под стены, стряхнул с себя пыль и направился к огромной каменной арке, которая вела к крутому, извилистому спуску.

— Такая прекрасная ночь. Я совсем забыл о времени. Я, знаете ли, люблю такие уединённые места. Просто сижу здесь один. — Он не был уверен, что старик действительно понял его. — Вам понравилось узо? Отлично! И да, спасибо, закат действительно был великолепный.

Далеко внизу, музыка и приглушённые звуки веселья начали разноситься в темнеющем воздухе. Линдос пробуждался от вечерней спячки. Палацци чувствовал ароматы рецины[11] и ягнёнка с пряностями, манящие его присоединиться к пирующим…

Весь день настроение и моральное состояние Гаррисона постепенно ухудшались. Вики это чувствовала, видела, как он пытался обуздать чувства и эмоции, которые он и сам не до конца понимал, и тоже всё сильнее беспокоилась, переживала из-за его почти шизофренического состояния. Она знала (к счастью), что это была его собственная шизофрения, возможно, возникшая вследствие постоянной искусной борьбы с двумя «сожительствующими» сознаниями, которые были составными частями его личности, его психики, — ей было известно, что ни Шредер, ни Кених внешне не проявляются в течение дня, но сама мысль об усилиях воли, которые он должен прилагать, чтобы просто оставаться доминирующей личностью, приводила её в ужас. Она сомневалась, что когда-нибудь сможет привыкнуть к этому.

Она проследил источник его беспокойства до этого утреннего кошмара, возможно, до встречи с греческими юнцами. До тех пор всё, казалось, шло хорошо, их отпуск шёл на пользу им обоим. Но что будет дальше, сегодня вечером…

Этим вечером Гаррисон беспокойно ёрзал на стуле и часто хмурился. Он играл с едой, спорил по поводу счёта, затем, рассердившись, протопал прочь из таверны, где они ели. Он также выпил слишком много бренди, слишком легко позволил себе расстраиваться, когда музыка в выбранной таверне (они побывали в нескольких) была не совсем ему по душе, принялся горько жаловался на «шумных, пьяных туристов», хотя на самом деле отдыхающие были почти трезвыми и очень хорошо себя вели. Он был, короче говоря, готов взорваться, чтобы выплеснуть напряжение, бурлящее внутри. И это было последнее, чего хотелось Вики.

Разумеется, она знала, что прямо под поверхностью Гаррисона, которого она так любила (снова это сомнение, это употребление в мелочах прошедшего времени) таились другие личности, только и ждавшие возможности пробудиться. Вики знала, что она — и Линдос тоже, если на то пошло — могла бы вполне обойтись и без проявлений господина Вилли Кениха, бывшего эсэсовца и личного телохранителя его ненаглядного полковника Томаса Шредера. И её чувства, или их отсутствие, относились также и к самому полковнику. Да, они нравились ей в жизни, во плоти, но теперь, когда они жили в голове Гаррисона, являлись частью его сущности, она их боялась и ненавидела их. Ни один из них не должен быть допущен к поверхности сегодня вечером.

Именно поэтому, при первом же удобном случае, она позволила Гаррисону «случайно» заметить, как она хмурится и потирает лоб.

— Что? — поспешно спросил он, наклоняясь к ней через плетёный стол.

— Ничего. Просто голова начинает болеть.

Гаррисон тут же проявил сочувствие, протянув руку и коснувшись её лба, и лицо его помрачнело, поскольку он сразу понял, что она солгала.

— Если бы у тебя болела голова, — сказал он ей тихо, — я мог бы вылечить тебя в один момент. Ты же знаешь.

— Наверное, это переутомление, — она отчаянно пыталась придумать оправдание. — Возможно, я просто немного…

— Устала? — он покачал головой. — Нет, это тоже вряд ли. Мы сегодня поспали час или два после нашего восхождения.

Он поджал губы, глубоко вздохнул, начал выглядеть рассерженным — затем выпустил весь свой гнев в воздух одним глубоким вздохом:

— Какого чёрта — это из-за меня, да?

— О, нет, Ричард! — она взволнованно сжала его руку. — Просто ты, похоже, чем-то обеспокоен. И я не знаю, что… Её голос дрогнул, и фраза осталась незаконченной.

Он внимательно посмотрел на неё, и ей показалось, что она чувствует тепло его золотых глаз прямо сквозь тёмные, тяжёлые линзы его очков. Тепло, которое словно вытягивало из неё часть опасений.

— Я и сам не знаю, — признался он. — Это чувство, вот и всё. Словно я упустил что-то. Словно что-то не так. С миром, со мной. Чёрт возьми, происходит что-то плохое, Вики!

— Послушай, — она снова сжала его руку, — почему бы нам не продолжить этот вечер и не ложиться допоздна? Мы можем посидеть во дворе. Я сварю кофе — много. Кофе, бренди — и сигара для тебя. Тебе понравится. Мы будем просто сидеть, отдыхать и слушать, как птичка поёт свою единственную печальную песню.

Гаррисон кивнул и слабо улыбнулся:

— Да, он печальный, этот маленький пернатый певец. Со своим: «Пут!.. Пут!.. Пут!» Интересно, как он выглядит?

вернуться

11

греческое вино

20
{"b":"221767","o":1}