ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Случайный лектор
Последняя девушка. История моего плена и моё сражение с «Исламским государством»
Су-шеф. 24 часа за плитой
Новая Королева
Звание Баба-яга. Потомственная ведьма
Бунтарка
Чего желает повеса
Небо в алмазах
Шифр Уколовой. Мощный отдел продаж и рост выручки в два раза
A
A

«20 июня 1941 года я получил такую шифровку Генерального штаба: „Все подразделения и части Вашего соединения, расположенные на самой границе, отвести назад на несколько километров, то есть на рубеж подготовленных позиций. Ни на какие провокации со стороны немецких частей не отвечать, пока таковые не нарушат государственную границу. Все части дивизии должны быть приведены в боевую готовность. Исполнение донести к 24 часам 21 июня 1941 года. Точно в указанный срок я по телеграфу доложил о выполнении приказа. При докладе присутствовал командующий 26-й армией генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко, которому поручалась проверка исполнения» (ВИЖ, 1989 г., № 5).

Впрочем, возможно у Мельтюхова есть другой текст «приказа ГШ» «о приведении войск в боевую готовность к 1 июля», но он его не привёл. Но о 1 июля, как о дате окончания неких мероприятий согласно планам прикрытия, говорится в директивах от 10–12 июня, но Мельтюхов в этом на них как раз и не ссылается. А дальше идёт чистое «фэнтези» от Фантаста.

«Скорее всего 1 июля войска западных округов получили бы приказ ввести в действие планы прикрытия, в стране начался бы новый этап скрытой мобилизации, а завершение к 15 июля развёртывания намеченной группировки Красной Армии на Западном ТВД позволило бы СССР в любой момент после этой даты начать боевые действия против Германии, иначе о них узнала бы германская сторона. Поэтому завершение сосредоточения и развёртывания Красной Армии на западной границе СССР должно было послужить сигналом к немедленному нападению на Германию. Только в этом случае удалось бы сохранить эти приготовления в тайне и захватить противника врасплох».

Значит, Сталин всё же собирался нападать на Гитлера не «12 июня», а уже «после 15 июля» 1941 года, да жаль Гитлер его опередил? Правда, не совсем понятно, как Мельтюхов вычислил точную дату возможного нападения на Гитлера – 15 июля? Видимо, из теоретических сроков развертывания. Но только вряд ли получилось бы «сохранить эти приготовления в тайне и захватить противника врасплох», если бы 1 июля ввели в действие планы прикрытия, а само нападение запланировали бы на 15 июля. За эти 15 дней Гитлеру точно стало бы известно о приготовлениях Сталина – такое «шило» в мешке точно не утаишь. Ведь и у немцев была своя приграничная разведка на нашей стороне.

Но тогда куда пристроить информацию о том, что Сталин уже с 12 июня знал от разведки точную дату нападения – 22 июня, и все его дальнейшие шаги только этим знанием и диктовались? Зачем Сталин назначает и «планирует» нападение на Германию на начало июля, если он знает что нападение Гитлера надо ждать 22–23 июня? И куда всё же привязать директивы от 10–12 июня, которые фактически и вводили в действие майские «планы прикрытия», которые, по мнению Мельтюхова, должны были вводить в действие только «1 июля» для прикрытия подготовки своего нападения на Германию?

Кстати, очень интересно, на что ссылается Мельтюхов, говоря об «утреннем» приказе ГШ от 18 июня о приведении войск западных округов «в боевую готовность к 1 июля»: «Сам приказ Г. К. Жукова никогда не публиковался и известен лишь по упоминанию в ходе суда над командованием Западного фронта в июле 1941 г.».

Смотрим на это самое упоминание в показаниях начсвязи округа Григорьева: «…Даже днём 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка… И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность».

Как видите, никакого упоминания о «к 1 июля» привести войска в боевую готовность здесь нет. Была телеграмма начальника ГШ от 18 июня, после которой Павлов должен был привести войска округа в боевую готовность, но не привёл. И более вероятно, что приводить должны были именно в эти же дни – немедленно и сразу после 18 июня, к 22 июня, или, точнее, «к 24.00 21 июня». Но никак не «к 1 июля». Также Мельтюхов приводит как «подтверждение» приказ по ПрибОВО № 00229 от 18 июня, якобы изданный на основе «утреннего» приказа ГШ от 18 июня. Однако скорее всего приказ ГШ от 18 июня появился только поздним вечером 18-го, после того как Тимошенко и Жуков были у Сталина с 20.25 до 00.30. Кобулов (1-й зам Берии, который 17-го и получал задачу о взаимодействии пограничников с лётчиками), был в Кремле с 22.25 по 23.00, а Жигарев (ком ВВС КА) прибыл с докладом об облёте в полосе ЗапОВО разведчика У-2 днём 18-го только в 23.10:

«18 июня 1941 года: 1. Молотов 20.00–0.30, 2. Тимошенко 20.25–0.30, 3. Жуков 20.25–0.30, 4. Маленков 20.45–0.30, 5. Кобулов 22.25–23.00, 6. Жигарев 23.10–0.30, 7. Петров 23.10–0.30, 8. Шахурин 23.10–0.30, 9. Яковлев 23.10–0.30, 10. Ворошилов 23.10–0.30. Последние вышли 0.30» (Государственный Комитет Обороны постановляет (1941–1945). Цифры, Документы. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. С. 575).

Это была обычная практика при Сталине – вечером в его кабинете собирались ответственные чиновники на некую «планёрку», и, после докладов и обсуждений, принятые решения уже утром начинали претворяться в жизнь. Так что, скорее всего подписанные 18-м июня, приказы отправили из ГШ в ночь на 19 июня. А вот приказ по ПрибОВО № 00229, касающийся прежде всего служб обеспечения, «Управлению и войскам округа о проведении мероприятий с целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий округа» появился скорее ещё днём, 18 июня.

После прихода 14 июня в округ директивы от 12 июня «Для повышения боевой готовности…» в округе провели проверку частей округа и уже 15-го выдали «Приказ войскам ПрибОВО № 0052 от 15 июня 1941 г. по обеспечению боевой готовности войск округа», которым довели до частей: «Проверка боевой готовности частей округа показала, что некоторые командиры частей до сего времени преступно не уделяют должного внимания обеспечению боевой готовности и не умеют управлять своими подразделениями и частями…»

Кстати, Мельтюхову стоило бы обратить больше внимания на приказ № 00229 ПрибОВО от 18 июня. Именно он даёт понимание того, что же готовили в этом округе – оборону, наступление «1 июля» или ещё что (об этом подробнее в последней главе).

Мельтюхов к июню 2008 года, кроме своего объёмного труда «Упущенный шанс Сталина», в сборнике «Трагедия 1941. Причины катастрофы» опубликовал главу «Начальный период войны в документах военной контрразведки (22 июня – 9 июля 1941 г.)». Где сделал подборку докладов политработников и «особистов» об этих днях в приграничных округах, о том как, кто и какие получал приказы и распоряжения по приведению вверенных им частей в готовность встретить нападение немецких войск. Обошёлся на этот раз Мельтюхов без своих «гениальных» утверждений о том, что Сталин собирался нападать на Германию, и ограничился всего лишь небольшими нейтральными комментариями к докладам. Впрочем, эти доклады и не очень вяжутся с гипотезой самого Мельтюхова (подробно рассмотрим эту статью чуть позже).

Но при этом Мельтюхов упрямо повторяет о внезапности нападения немцев, мол, «советские ВВС были вынуждены вступать в бой в условиях внезапного нападения». И сам же приводит слова из докладов и рапортов, в которых говорится, что о нападении 22 июня командный состав знал заранее, предупреждался:

«Командир 7-й авиадивизии Северо-Западного фронта полковник Петров, 19 июня был предупреждён заместителем командующего ВВС по политработе о возможных военных действиях; ему был указан срок готовности к 3.00 часам 22 июня с. г. Петров к этому указанию отнёсся крайне халатно. Не истребовал от командиров полков (своих подчинённых) выполнения этого указания, и полки фактически были противником застигнуты врасплох, в результате чего и были большие потери самолётов на аэродромах».

Может быть, в приведённом докладе замполита ВВС ПрибОВО как раз и говорится о том самом «приказе о приведении войск в боевую готовность к 1 июля» от «раннего утра 18 июня 1941 года»? Да нет. В этом приказе говорилось не о будущем нападении РККА на Германию, а о «возможных военных действиях» со стороны Германии, которые могут начаться «к 3.00 часам 22 июня с. г»? Похоже, и Мельтюхов умудрился сам себе подкузьмить своей фантазией об «упущенном шансе Сталина», приведя настоящий исторический документ в своей же статье. Ведь в книге Мельтюхов утверждал, что Германия не собиралась нападать на СССР в июне 41-го, а точнее, что никто не знал о предстоящем нападении до 22 июня! А тут выходит, что уже 19 июня командиров предупреждают их старшие начальники быть в готовности к 3.00 22 июня!

17
{"b":"221778","o":1}