ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Начисто отвергая возможность военного заговора среди высших офицеров РККА в июне 1941-го, Осокин в своей книге приводит воспоминания очевидцев тех дней, из которых следует, что где-то за неделю до 22-го июня в Прибалтике начались мероприятия по повышению боевой готовности войск Прибалтийского особого округа. Но при этом начался и открытый саботаж, невыполнениедиректив НКО и ГШ, поступающих из Москвы. И чем ближе к границе стояли части, тем сильнее это проявлялось. Об этом написал даже немецкий автор П. Карель, которого это и поразило: «…Если в Москве знали о неизбежном немецком вторжении, как объяснить тот факт, что на передовой советские наземные войска и военная авиация буквально безмятежно спали, тогда как в тылу были сделаны все приготовления к войне?» А правда, если на границе «разоружали» по приказу «параноика» Сталина войска, чтоб выполнить «соглашение с Гитлером по переброске войск РККА к Ла-Маншу», то зачем повышали боеготовность частей в центральных районах?!

Если в округе у генерала Д. Г. Павлова (который ещё в Испании «удивлялся», зачем, мол, сжигать книгу Троцкого, пусть народ почитает), в Белоруссии, это делалось чуть не по команде самого Павлова (который на следствии признавал свою «халатность»), то в Прибалтике, похоже, этим занимались офицеры штаба округа, как некий генерал, прибывший 20 (возможно, и 19) июня с проверкой в эти части и потребовавший снять прицелы с пушек и «сдать для проверки в окружную мастерскую в Риге». Это примерно в 300 км от лагеря. При этом «генерал был немногословен, угрюм, сердит». Видимо, нелегко даётся предательство. Можно, конечно, попробовать списать действия этого конкретного генерала на то, что ему так приказали из Москвы, но, увы, не даёт Москва (Сталин) команды на внеплановые проверки «прицельных устройств пушек» в отдельных артиллерийских частях. А вот команды сдать боеприпасы на склады 21 июня в ПрибОВО отдавались.

(Примечание: У каждого прибора, изделия, или вида вооружения в армии, так же как и в гражданских отраслях народного хозяйства, есть сроки эксплуатации – «срок технической пригодности» (СТП), определяемые некой «Инструкцией по эксплуатации». Согласно этим срокам планируются и поверки. У тех же боеприпасов проверке подвергаются выбранные образцы в количестве нескольких процентов от партии в несколько сотен или тысяч штук, раз в несколько лет. Для приборов и механизмов (как и для тех же прицелов пушек) существуют свои сроки поверки, но никакого отношения Москва к плановым срокам этих поверок не имеет. Это устанавливается на местах. Внеплановые проверки видов вооружения, отдельных партий боеприпасов могут производиться по командам из Москвы (Генштаба, различных Управлений, типа ГАУ) в случае отказа тех же снарядов при стрельбе. Но прицелы к пушкам – конструкция штучная. Если конкретный прицел к конкретному орудию вышел из строя (разбился при эксплуатации, или сбились его настройки), то остальные такие же прицелы на других орудиях какой-то внеплановой проверке (с отправкой в окружную лабораторию-мастерскую за 300 км) не подвергаются. Отвезут неисправный прицел на ремонт и не более.

Сами прицелы и панорамы к пушкам и гаубицам действительно проверяют, но в батареях прицел для стрельбы прямой наводкой выверяют по орудию, а панораму, если она исправна, регулируют во время стрельбы после того, как корректировщик даст поправки. При этом выверкой оптики занимается всего лишь командир орудия и наводчик. До и после стрельбы. Хотя чаще всего в реальности этим занимается командир батареи, младший офицер, но ни в какие «мастерские» для этого ВСЕ прицелы всего полка не отправляют. В мастерских только ремонтируют отдельные экземпляры. Согласно «Руководства службы».)

Так что это уже личная инициатива генерала. А ведь этот генерал наверняка лучше рядовых офицеров знал о том, что ещё 14–15 июня в округ пришла директива о приведении механизированных и стрелковых частей округа в повышенную боевую готовность. А 18 июня в округ поступил приказ ГШ об отводе приграничных частей от границы на рубежи обороны и о приведении их в полную боевую готовность. И онобязан был эти приказы от 14–18 июня «довести до своих подчинённых в части, их касающейся». А ведь в лагере находились и танкисты. И наверняка командир танкового подразделения «поделился» этой информацией с командирами – артиллеристами. Ведь документально известно, что механизированные части ПрибОВО получили приказы из штаба округа о приведении в боевую готовность 16 июня! И это танковое подразделение скорее всего было из состава 3-го механизированного корпуса ПрибОВО, которых в этом округе было всего два, и они точно должны были получить приказы о приведении в боевую готовность.

«ДОНЕСЕНИЕ ШТАБА 12-го МЕХАНИЗИРОВАННОГО КОРПУСА (ПрибОВО) О БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ КОРПУСА В ПЕРИОД С 22 ИЮНЯ ПО 1 АВГУСТА 1941 г.

До 18.06.41 г., до начала боевых действий, части 12-го механизированного корпуса дислоцировались:

23-я танковая дивизия – в районе Лиепая;

28-я танковая дивизия – в районе Рига (дивизия Черняховского. – О. К.);

202-я мотострелковая дивизия – в районе м. Радзивилишки…

Части корпуса занимались боевой и политической подготовкой.

18.06.41 г. На основании директивы Военного совета Прибалтийского особого военного округа по корпусу был отдан приказ за № 0033 о приведении в боевую готовность частей корпуса, выступлении в новый район и сосредоточении:

28-й танковой дивизии (без мотострелкового полка) – в леса Бувойни…

23-й танковой дивизии – м. Тиркшляй…

202-й мотострелковой дивизии – Драганы…

Штабу корпуса, 380-му отдельному батальону связи – в лесу 2 км западнее г. дв. Найсе.

18–20.06.41 г. части корпуса, совершая ночные марши, 20.06.41 г. сосредоточились в указанных районах.

202-я мотострелковая дивизия 20–21.06.41 г. вышла из указанного района и заняла оборону на рубеже Коркляны…

18–21.06.41 г. в районах сосредоточения организованы охранение и круговая оборона своих районов. Приводились в порядок материальная часть и личный состав после совершения марша.

22.06.41 г. в 4 часа 30 минут из штаба 8-й армии [получен] сигнал воздушной тревоги.

В 5 часов над командным пунктом пролетел самолёт противника.

В 8 часов [получено] приказание о ведении разведки 23-й танковой дивизией на м. Плунгяны и готовности к выступлению 28-й и 23-й танковых дивизий…».

(«Сборник боевых документов Великой Отечественной войны». Выпуск 33. М., Воениздат, МО СССР, 1957, ttp://militera.lib.ru/docs/da/sbd/index.html).

А вот свидетельство уже другого генерала этого же округа, генерал-полковника танковых войск П. П. Полубоярова, на 22 июня 1941 года начальника автобронетанковых войск ПрибОВО, отвечавшего на вопросы Военно-научного управления Генерального штаба под руководством генерал-полковника А. П. Покровского. Проводившего в конце 1940-х – начале 1950-х годов расследование причин поражений начала войны, об этих мех. корпусах ПрибОВО:

«16 июня в 23 часа командование 12-го механизированного корпуса получило директиву о приведении соединения в боевую готовность. Командиру корпуса генерал-майору Н. М. Шестопалову сообщили об этом в 23 часа 17 июня по его прибытии из 202-й моторизованной дивизии, где он проводил проверку мобилизационной готовности.

18 июня командир корпуса поднял соединения и части по боевой тревоге и приказал вывести их в запланированные районы. В течение 19 и 20 июня это было сделано.

16 июня распоряжением штаба округа приводился в боевую готовность и 3-й механизированный корпус (командир генерал-майор танковых войск А. В. Куркин), который в такие же сроки сосредоточился в указанном районе» (ВИЖ № 5, 1989, с. 23).

28
{"b":"221778","o":1}